Читаем сон для двоих (СИ) онлайн бесплатно

Ким Сатарин

Сон для двоих

Земля - 1

Вот если классического бедуина посреди Сахары спросить, что сейчас происходит на побережье тихоокеанских островов, и он неожиданно начнет лепетать что-то про катящиеся водяные валы, захлестывающие дома и деревья, что подумает рядовой обыватель? Уточняю: наш гипотетический бедуин отродясь из пустыни не вылезал, а океан представляет себе исключительно по рассказам - даже не очевидцев, а тех, кто слышал рассказы очевидцев. Так что, - подумает обыватель, - ясное дело, наделен бедуин потрясающими экстрасенсорными способностями. А окажись вместо обывателя рядом с бедуином журналист (понятно, там и должен оказаться журналист, обывателю не придет в голову задавать подобные вопросы), в печати наверняка появится очередная статья о чудесах, которые наука не в силах объяснить. А объяснение-то простое, до него даже первоклассник способен додуматься. Видел наш бедуин в оазисах какие-никакие водоемы, пусть те же лужи. И рябь на их поверхности, поднимаемую ветром, видел. А про океаны - слышал. И смог сделать простой вывод о величине океанских волн. Экстраполировал размер, научно выражаясь. А островов в океане столько, что в любой момент времени на каком-нибудь из них штормит...

Я, когда погода позволяет, обычно хожу на работу пешком. Сегодня было мокро, но умеренно мокро. Можно не бояться, что проезжающая машина забрызгает с головы до пят или что ботинки промокнут в бесконечных лужах, обойти которые попросту невозможно. С неба сыпалась мелкая морось, от которой, как и от осеннего ветра, меня надежно защищала ветровка. Я шел по засыпанному грязным песком тротуару, погруженный в свои мысли. Со мной так часто бывает: вдруг я начинаю обдумывать некие реальные или гипотетические ситуации, не имеющие к моей жизни прямого отношения. Косвенное, однако, отношение такие умственные упражнения ко мне все же имели. Этакий тренинг на формулирование мыслей и позиции по теме, по которой хоть изредка, а приходится высказываться. Это я в данном случае про экстрасенсорику.

Были у меня и знакомые экстрасенсы, а мой приятель, психолог, даже работал в группе по исследованию экстрасенсов. И, при всей приверженности строгой академической науке, он не считал их всех шарлатанами и мистификаторами. Мои же собственные знакомые баловались целительством. Результаты были неплохими, но в какой степени их можно объяснить обычным психотерапевтическим воздействием - вопрос, не имеющий ответа. Психотерапевтические приемы ведь не обязаны быть внешне заметными и вполне могут быть поданы в любой другой упаковке. Во многих случаях так даже лучше.

На перекрестке я перешел на другую сторону, дождавшись зеленого света. Старею: раньше я пересекал улицы, где попало - то есть где удобнее. Но раньше и движение на улицах было заметно слабее. Теперь делаю все по правилам. Дольше и дальше, зато спокойнее. Сегодня я уже легко допускаю, что однажды, шагнув на проезжую часть, элементарно забуду посмотреть налево. После пятидесяти уверенность в собственной безошибочности исчезает, размытая то ли утратой гормонов, то ли печальным жизненным опытом, то ли подаваемыми телом недвусмысленными сигналами - ты, мол, парень, уже не молод. Старательно выбирая, куда поставить ногу - некогда асфальтированный, тротуар покрылся выбоинами и грязью - я добрел до центральной улицы. У нас в городе, даром что областном, как в плохой деревне - есть одна улица, на которой и сосредоточена вся жизнь. В данном случае жизнь транспортная, по центральной улице ходило три четверти всего транспорта города, так что перейти можно только на светофоре.

А там, едва удалившись от главной улицы на сто метров, я очутился среди одно- и двухэтажных деревянных и полудеревянных домов 19 века. Грязь, кучи гниющих отбросов, разваливающиеся сараи и гаражи, поваленный штакетник, дощатые будки сортиров, выщербленные кирпичные стены. Здесь следовало опасаться собак, прикормленных местными жителями и возомнивших эти проходные дворы своей законной территорией. Иногда они всей стаей без всяких причин набрасывались на случайного прохожего, облаивая его со всех сторон. И какая-то всегда норовила подобраться поближе, причем обязательно сзади. В мирные ее намерения как-то не верилось. Впрочем, с ее точки зрения все выглядело иначе: тяпнуть прохожего за ногу, чтобы по чужой земле не ходил - это ли не высшая собачья доблесть?

Пройдя метров сто вдоль трамвайных путей, я подошел к одноэтажному нашему учреждению. Как всегда при дожде, напротив входа образовалась большая лужа, так что следовало выждать, пока в потоке машин образуется брешь, чтобы не быть облитым потоком брызг по самые уши. И даже водителей обвинять не в чем - лужа тянулась почти до трамвайных путей, объехать ее невозможно, а снижать скорость на каждой луже - это любого водилу до инфаркта доведет в полчаса. Лужи на многих улицах нашего города при хорошем дожде - сплошные, ливнёвка совершенно не справляется. Нет, город, в котором жил почти тридцать лет, я категорически не любил.

Мой сосед по кабинету, носивший прозвище Пушкин (к поэзии - никакого отношения, просто потому, что Александр Сергеевич), тихо буркнул приветствие и продолжил двигать мышкой, уперев глаза в монитор. То ли он пасьянсы раскладывал, то ли документы какие составлял - вероятность того и другого была примерно одинакова.

- Что у нас новенького? - поинтересовался я, не рассчитывая на содержательный ответ.

Новостей в нашей забытой богом и нормальными людьми конторе ожидать не приходилось. В кабинете размещались сразу две службы - с полагающимся набором специалистов. Иногда их в кабинете сразу оказывалось аж целых пять штук. Или голов, или экземпляров - как кому удобнее. Задачи обеих служб, если попросту, заключалась в написании соответствующих бумаг. Служба, где трудился я, писала одни бумаги, та, в которой работал Пушкин - другие. Именовалось это оказанием помощи, но реальная роль наших бумаг представлялась мне весьма сомнительной. Однако многие из наших клиентов об этом не подозревали, продолжая верить нашему государству. Вредно все-таки смотреть телевизор...

- Тебя там один мужичок искал, - буркнул Пушкин, не отрывая взгляда от монитора, - сказал, в два часа подойдет.

Ланзор - 1

Огненный шар Кюи наполовину выглянул из-за зубчатой кромки горизонта. Острые вершины ареак за окном окрасились желтым, а на вездесущих Грибах засияли розовые отблески. Навир крутанул ручку крана и с отвращением поглядел на ржавую тонкую струйку - вода, как часто бывало поутру, не протеклась, не промыла заржавелые трубы. А ждать некогда. Отпив воды из чайника и сжевав утренний бутерброд, он выскочил на свежий воздух. Вчера привезли аппарат очистки воздуха, и сегодня предстояла его разборка для последующего ремонта. Дело было ответственным, их отделение такую работу раньше не выполняло и без его участия обойтись не могли. По тропинке, петляющих среди обветшалых двухэтажных домов Навир в несколько минут добрался до края поселка. Здесь с огромного Гриба его окликнул грибник Астольд:

- Не спеши так, все равно придется регулятора Синих ждать.

- Зачем Синим наш участок понадобился? - вопросил изумленно Навир, останавливаясь возле ножки Гриба.

Ножка, абсолютно ровная, достигала трех метров в диаметре. Обычный человек, прикоснувшись, счел бы ее упругой: только грибники могли вонзать в нее кисти и ступни, добираясь таким образом до возвышающейся на восьмиметровой высоте шляпки. Астольд неспешно слез, пожал соседу руку и равнодушно ответил, что ремонтный участок регулятора совершенно не интересует.

- Он по твою душу. Вербовать тебя будет...

Астольд, тридцатилетний чиновник местного образования, прекрасно знал, как Навир относится к Синим. И когда тот демонстративно фыркнул, спокойно сказал: - Я и говорю, не спеши. Он еще не приехал.

Грибники, вообще-то, славились всезнанием. Навир полагал, что постоянное потребление сукомы позволяет развить некоторые телепатические способности. Астольд всегда утверждал, что это слишком индивидуально и зависимость здесь не столь выраженная.

- Я не тебе этим счастьем обязан?

- Мне, - признался сосед. - Но ты все равно никуда бы не делся. Потрогай Гриб...

Такие предложения грибники обычным людям не делали. Ощутив, что в животе внезапно образовалась сосущая пустота, Навир ткнул в белоснежную ножку тремя выставленными пальцами. Пробив тонкую кожицу, первые суставы пальцев увязли в упругой массе.

- Через седьмицу сможешь взобраться, - пообещал Астольд и улыбнулся, погладив гладкую поверхность ножки. - Добро пожаловать в грибники, Навир Асамбер.

До леса Навир добрался, не видя и не слыша того, что творилось вокруг. В голове билась мысль: "Я - грибник? Да может ли такое быть! И что теперь делать?" Оказавшись среди стройных рядов ареак, он немного пришел в себя. Как всегда, смолистый дух волшебного дерева прочистил мозги. Парень осознал, что так оно и есть, Астольд не ошибался. Грибники вообще видят обычных людей насквозь. Еще бы, постоянно сукому употреблять! Простым-то людям она только в дни Изъявления Лояльности доступна. Из случившегося с неизбежностью следовали нешуточные последствия. Говоря прямо, отныне он волей-неволей начинал другую жизнь. Прежние взгляды, увлечения, друзья - все сохранится ненадолго, а потом будет забыто, как забывают дети, подрастая, любимые игрушки.

"Дружить я буду больше с грибниками. Для них я равный, а не существо, наделенное сверхчеловеческими способностями. А вот лесникам я, пожалуй, стану врагом, они грибников не жалуют". Он подошел к леснику, сосредоточенно выравнивающему землю у корней ареаки.

- Халсим, как жизнь?

- Спасибо, все нормально. Ты на работу идешь, Навир?

- Да, дела не ждут. Кстати, Халсим, а вот ты смог бы с грибником дружить?

Халсим, выпрямившись, пристально на юношу взглянул, что-то соображая.

- Смотря что за человек. Вопрос не праздный, я думаю?

Навир кивнул, не понимая, с печалью или гордостью. Обуревающие его чувства искали выход. Беседа с лесником подходила для этого менее всего, но никого другого сейчас рядом не было.

- Вообще-то некоторые грибники в партии Леса состоят, - уклончиво промолвил Халсим.

- А некоторые лесники в партии Леса как раз не состоят, - возразил юноша. - Давай не будем о партиях. Столь ли велик разрыв между грибниками и лесниками? Ведь с обычными людьми иногда дружат и те, и другие.

- С обычным человеком - это не дружба на равных, - усмехнулся лесник. - Это скорее дружба взрослого с подростком - бывает, но не типично. А чтобы грибник с лесником... Не слышал.

Да, Халсим никогда еще так с ним не разговаривал. Действительно, раньше он к Навиру относился покровительственно, на что юноша не обижался. Лесник на три года его старше, да и вообще - разве обычный человек сравнится по сообразительности и знаниям с лесником? Смола ареаки поднимала интеллект и творческий потенциал, но секрет ее использования ведом только лесникам. Мальчишки иногда надрезали стволы волшебного дерева, чтобы позже наковырять смолы с надреза. Навир и сам так поступал, и жевал смолу, и на лимонном соке настаивал... Толку с того, ясное дело, не было. Как не было пользы и от попыток подняться на Гриб. С помощью веревок удавалось залезть на шляпку, но источники сукомы внутри, а попасть туда мог только настоящий грибник.

Миновав посадки, молодой человек вышел к своей работе. Символическая ограда окружала три бревенчатых строения под железными крышами, из них доносился монотонный шум станков. Установщик смены встретил его в воротах и хмуро предложил пройти в контору. Там, в общей комнате, ему предстояло дожидаться регулятора Синих.

- А может, я с ним и разговаривать не хочу, - попробовал взъерепениться Навир.

- Вот сам ему об этом и скажи, если уж совсем дурак, - с отвращением и злобой ответил установщик.

Ждать долго не пришлось. Регулятор, молодой человек лет тридцати с бородавкой на левой щеке, в роскошном костюме, быстро вошел в зал и сразу сел рядом с Навиром.

- Епистарг, регулятор от Синих, - он пожал руку Навиру, сообщив, что знает, с кем говорит.

В левой руке Епистарг держал папку с документами, раскрыв ее так, чтобы юноша не видел содержимого. Посмотрев туда, регулятор закрыл папку и взглянул на Навира.

- На днях ты станешь грибником. Я, собственно, здесь поэтому. Пора определяться с будущим. В следующее Изъявление Лояльности ты будешь совершеннолетним. Пора уже сейчас вступить в группу сочувствия Синим, чтобы успеть себя проявить. Ты, я думаю, уже задумывался о карьере?

- Почему Синим? - развел руками Навир, изображая простака, - есть ведь и Красные, и Желтые, и даже Фиолетовые. Я уж не говорю про партию Леса.

- Если ты войдешь в партию Леса, то станешь тигром, принятым в стаю дельфинов, - откровенным образом усмехнулся Епистарг. - Смола ареаки и сукома в одном организме не сочетаются, в крайних случаях даже загнуться можно. От сукомы ты, я надеюсь, принципиально не откажешься?

Так далеко радикализм Навира не распространялся. Сукома стимулировала способности к общению, причем эффект однократного приема - имелся в виду прием на Изъявлении Лояльности, естественно - длился до двух месяцев. Грибники, принимающие сукому гораздо чаще, становились телепатами, пусть их способности и ограничивались небольшим кругом душевно схожих людей. Давала сукома и оздоровительный эффект, поднимала настроение и стимулировала умственные способности. Добровольно избегали ее немногие, и Навир в их ряды вступать не спешил.

- А что, тигры только в партию паханов вступают? - нагло поинтересовался Навир, мечтая побыстрее разделаться с Епистаргом.

Синие крайне не любили свое прозвище, прижившееся в народе. Вот и регулятор дернулся, как от пощечины, и слегка от Навира отодвинулся. Но сдержался, продолжил, как будто ничего и не было:

- Лучше пользоваться общепринятым названием. Все партии, знаешь ли, не идеальны, партии ангелов у нас нет. А если смотреть практически, то подумай сам - грибники, среди которых ты свой отныне, в большинстве своем среди нас. Среди Красных большинство - тупые исполнители, с твоим интеллектом там делать нечего. Желтые - сборище бездарностей, используют наши же идеи, только обещают много больше. Легко обещать, когда ни за что не отвечаешь...

- Так Синие тоже только обещают. В поселке уже шесть лет нормального водоснабжения нет, а среди начальников кто? Сплошь Синие, - юноша глянул на регулятора ненавидящим взором.

- Приходи к нам, делай карьеру, сможешь решить проблему с водой, - пожал плечами регулятор.

- Проблема не с водой, проблема с вами. К вам приходят, чтобы занять хорошие места, а не чтобы решать проблемы.

Епистарг поморщился. Все это он слышал не раз, и уже догадывался, что на каждый его аргумент у Навира найдется убойное возражение. Но что делать, он честно играл свою роль, только уже без прежнего пыла.

- Если все так, как ты говоришь, отчего мы всегда выигрываем? Не кабаны, не тараканы, не Лес твой любимый, не другие политические силы, а мы? Народ за нас. Мы - лучше.