Читаем Соло для любимого онлайн бесплатно

— Я хотела бы, чтобы ты перевел на мое имя ресторан на Колумбус-стрит. Что ты об этом думаешь? — Бранда со скучающим видом полировала пилкой ноготь.

Грехэм Скотт, сильный мужчина с рыжими волосами и усами, отложил в сторону «Геральд трибюн».

— Я просто счастлив, что ты не потребовала от меня Белый дом. Однако зачем тебе этот старый ящик на Колумбус?

Бранда внимательно изучала свои руки.

— «Гурман» никогда не приносил большого дохода, папа. С самого начала это были напрасно вложенные деньги.

— Согласен. Именно поэтому мне любопытно, почему ты так живо им заинтересовалась.

Она посмотрела на отца и улыбнулась. У девушки была очаровательная улыбка, которая не раз наводила мужчин на определенные мысли.

— У Язона и Барта есть фантастическая идея.

Отец откашлялся.

— Меня удивляет, что у обоих твоих старинных поклонников появилась идея.

— Что, собственно, ты имеешь против них? Язон все-таки изучает архитектуру, а…

— От случая к случаю, — прервал он ее. — Когда не знает, куда ему деваться от скуки, и абсолютно ничего хорошего не может поделать со временем.

— Это не так, папа. Он серьезно относится к занятиям. А Барт, кстати, тоже вовсе не прохлаждается в гараже своего отца.

Грехэм Скотт посмотрел на дочь. Она была взволнована, и это ей очень шло. Бранда, собственно, не была красавицей. Однако в девушке было что-то привлекательное. Грива ярко-рыжих локонов, ясные зеленые глаза, многочисленные веснушки на носу, которые всегда ее раздражали. Однако веснушки придавали лицу характерное лукавое выражение, что так подходило к ее веселой натуре.

— Нет ли у тебя желания рассказать об идее, Бранда?

Она бросила пилку на стол, засунула руки в карманы кофты и улыбнулась отцу.

— Мы хотим полностью переделать «Гурман», папа. Он больше не будет закусочным рестораном. А превратится в бар в стиле сороковых годов, которые теперь снова возрождаются… со свечами и солистами. Ты понимаешь, что я задумала, папа?

— В конце концов, я же не вчера родился. — Грехэм почесал подбородок. — И ты полагаешь, это что-то даст?.. — В его вопросе улавливались скептические нотки.

— Это последний крик моды. В Нью-Йорке уже есть несколько таких заведений. Почему же не открыть их в Сан-Франциско? Норд-Бич как будто создан для этого. К тому же среди его многочисленных ресторанов и баров нет ни одного подобного. Мы будем первыми. И поэтому, папа, я нахожу эту идею превосходной.

Скотт усмехнулся:

— Ты действительно обладаешь силой убеждения.

Бранда нервно стукнула ногой о пол.

— Так я получаю «Гурман», папа? Ты даришь его мне? Тогда мы с Бартом и Язоном сможем сразу приступить к работам. Мы выметем хлам и обновим заведение полностью. Все должно быть на уровне. Новый бар должен стать просто великолепным!

— И когда все свершится, ты собираешься обслуживать гостей, как я погляжу? Поэтому изучаешь музыку и историю? — Он покачал головой.

— Ресторан лишь одна часть плана, папа. Возможно, я куда лучший бизнесмен, чем ты думаешь. И именно в этой сфере раскроются мои подлинные способности.

Отец недоверчиво посмотрел на дочь.

— Значит ли это, что ты недовольна своими занятиями и хочешь их прекратить? Я все же знаю тебя, Бранда.

— Об этом мы поговорим потом, папа. Дай мне сначала переоборудовать ресторан. Я хотела бы видеть, что из этого получится. И убедиться, смогу ли воплотить свои задумки. — Однако свои истинные замыслы Бранда пока не хотела раскрывать отцу. Иначе он был бы совершенно огорошен.

— О'кей, — ответил Грехэм. — Ты имеешь на это право. Я, собственно, и так предполагал отказаться от «Гурмана».

Бранда подошла к отцу, села к нему на колени и обняла его.

— Ты просто чудо, папа! У меня нет слов. Барт и Язон сделают большие глаза. Они как раз не были уверены, что ты согласишься с моим планом.

Грехэм Скотт мягко освободился от Бранды. Он снова внимательно посмотрел на нее.

— О ком же из своих почитателей ты все-таки печешься? Ты влюблена в Барта или твое сердце завоевал Язон?

— Завоевал? — Бранда рассмеялась. — Мы же не на войне. Однако если ты желаешь знать правду, то я ни в одного из них не влюблена. Оба милы и симпатичны. Но я не могла бы причинить боль Барту, влюбившись в Язона. И наоборот. В противном случае у кого-то разорвется сердце.

— Ну и как пойдут события дальше? — спросил Грехэм. — Ты же не можешь полностью отказаться от любви.

— И это говорит мне мой отец?! — удивленно воскликнула Бранда.

— Боже, девочка, в каком столетии мы живем? Тебе двадцать четыре года, и ты прекрасно выглядишь. Когда-нибудь появится тот, кто захочет тебя и кого захочешь ты. И это будет не просто легкий флирт в полумраке вагона.

Она возмутилась:

— Ну перестань, папа!

— Ты полагаешь, что я не знаю, как это происходит? В глубине души я рад, что ты отвергаешь и Барта, и Язона. Для своей дочери я хочу нечто особенное.

— Ты считаешь, что я оправдаю такие надежды? — съязвила Бранда.

— Я уверен в этом. Ты умная и красивая девушка, не говоря уж о скромном приданом, с которым ты вступишь в брак. — Грехэм ухмыльнулся.

— Я выбрала очень правильных родителей, — заметила Бранда. — Это что-то значит — иметь богатого отца. — Она снова поцеловала его в щеку. — Во всяком случае, я тебе очень благодарна за «Гурман». Обо всем остальном можешь не беспокоиться.

Грехэм Скотт поднялся и, подойдя к письменному столу, достал чековую книжку.

— Папа, я сказала, что мы сделаем все сами.

Он подписал чек и передал его Бранде.

— Купи себе красивую блузку к открытию ресторана.

Бранда бросила взгляд на чек. Затем снова обняла отца.

— Это будет самая шикарная блузка, которую я когда-либо имела. За пять тысяч долларов можно приобрести нечто неповторимое.

— Я все же знаю, что необходимо для постройки такого сарая. Постарайся как можно лучше, крошка. Возможно, ты осуществишь задуманное и достигнешь таких оборотов капитала, о которых другие только мечтают.

— Я на это твердо нацелена, папа, — ответила девушка.

Бранда стояла у забора рядом с Язоном и следила за Бартом Фленегэном, мужчиной среднего роста с темно-русыми волосами, который объезжал рыжую кобылу. В августе он намеревался принять участие в родео в городе Сан-Диего.

У него хватало мужества удерживаться в седле. Кобыла вовсе не желала, чтобы ее объезжали, это было заметно невооруженным глазом, и старалась сбросить всадника. Но Барт не был склонен сдаться так быстро. В конце концов, это была не первая лошадь, которую он укрощал.

Язон покусывал соломинку. Вечерний ветер теребил его пепельные волосы, которые спадали на лицо. Серо-голубые глаза насмешливо поблескивали.

— Еще пять минут, Барт, и она справится с тобой, — крикнул он другу.

— Если это пари, то я принимаю его, — сказала Бранда. — Я уверена, что Барт приструнит Молодую Леди.

Язон, усмехнувшись, посмотрел на нее.

— Ты знаешь, Бранда, я безумно втюрился в тебя.

Бранда рассмеялась.

— Да, я знаю это, Язон.

— Раз так, что ты мне ответишь?

— Давай поговорим о чем-нибудь другом, Язон. — Девушка так очаровательно улыбнулась, что Язон не смог рассердиться на нее. — У меня новость для вас обоих. Папа перевел на мое имя «Гурман».

— Ого! — Язон выплюнул соломинку. Он обнял Бранду и на секунду прижал ее к себе.

Она быстро освободилась от его объятия.

— Такого восторга я не ожидала, — призналась девушка.

Мимо на строптивой кобыле проскакал Барт, чуть приостановившись рядом с ними.

— Что произошло? Вы обручились?

— Чушь! — ответила Бранда. — Я сказала Язону, что папа отдал нам «Гурман».

— Йо-хо-хо! — заорал Барт. И так как он на секунду отвлекся от Молодой Леди, та сделала крупом неуловимое движение вперед, и Барт, описав большую дугу, шлепнулся на траву. — Проклятая бестия, — прошипел он и поднялся, потирая спину.

— А если бы мы поспорили? — улыбнулся Язон.

— Оставь бестию в покое и иди сюда! — крикнула Бранда Барту. — Мы должны переговорить. Может быть, пропустим по стаканчику в «Клиф Хаузе». Дело стоит того. Теперь мы действительно можем строить планы.

Мужчины согласились. В открытом «линкольне» Язона они поехали по скоростной автостраде в северном направлении к знаменитому ресторану. Отсюда хорошо были видны Тихий океан и ближние Тюленьи Скалы. Здесь отлично кормили, и все трое знали об этом.

Они выбрали бурбон с содовой. Официант быстро принес напитки. Бранда пила наравне с друзьями.

— Мы должны сразу приступить к работе, — сказала девушка. Ее нежной натуре вовсе не были присущи сила и энергия, которые требовалось сейчас проявить. — Я заказала на завтрашнее утро рабочих. Старье необходимо вымести. А затем мы сделаем все так, как предложил ты, Язон.

— Я займусь хламом, — ответил он.

— Вначале отделочные работы, — посоветовал Барт. — Стены должны быть обшиты деревянными панелями. Я предлагаю красное дерево. Все должно выглядеть как бы немного старым и прокуренным.

— И, когда все будет готово, расправим крылья! — воскликнула Бранда. — О Боже, я едва могу дождаться этого момента!

Барт крепко сжал ее руку.

— Ты будешь первой певицей в ресторане, девочка. И я уверен, что ты их всех пленишь. Возможно, наступит день и появится влиятельная персона, которая направит твою карьеру в нужное русло.

— Что ты тут болтаешь? — обрезал его Язон. — Если такая персона действительно объявится, мы лишимся Бранды. В Сан-Франциско даже певицы не делают карьеры.

— В этом случае мы прежде всего должны думать о Бранде, — возразил Барт.

Девушка сделала глоток и посмотрела в окно на океан.

— Наконец-то я смогу сделать то, о чем всегда мечтала. Конечно, выступать в собственном ресторане — не такое уж великое дело, — сказала она. — Однако я найду дорогу к сердцу публики. И, возможно, в один прекрасный день решусь взойти на сцену.

— Таков с самого начала был твой план, — вспомнил Барт.

Бранда улыбнулась ему в ответ.

— Возможно. Однако идея со старой закусочной принадлежит Язону. Ну, ребята, мы должны подумать о названии. «Гурман» скончался, к тому же заведение не является больше закусочным рестораном. Мы должны подыскать новое название, которое бы сразу раскрывало суть.

— Может быть, «Голубая гавань»? — предложил Язон. — Или «На юге Тихого океана»?

Бранда покачала головой.

— Нет, оно должно быть более четким. Мы могли бы назвать его «Сачмо» или «Чарли Чаплин». Но тут нет ничего выдающегося.

Барт неожиданно стал насвистывать какую-то мелодию. Язон и Бранда уставились на него, и вдруг девушка ударила от восторга ладонью по столу.

— Точно, это оно!

Барт и Язон улыбнулись. И тогда все трое, как по команде, воскликнули:

— Ка-са-бланка!

Бранда была по-настоящему увлечена.

— Именно так мы и назовем ресторан — «Касабланка». Это будет нечто совершенно новое и совершенно старинное. Нечто абсолютно сенсационное. Это будет суперзаведение.

— Мы трое сделаем его таким, — объявил Барт, и его карие глаза засветились. — Мы как раз те самые люди, которые нужны для этой работы. «Касабланка» станет новой достопримечательностью Сан-Франциско.

Язон улыбнулся Бранде.

— Уже потому, что там будет выступать Бранда. Возможно, загорится новая звезда. И именно отсюда, из нашей «Касабланки», она начнет свой победоносный путь по миру.

— Не сходите с ума, ребята, — рассмеялась Бранда. — До этого еще далеко. И вообще, на такую перспективу я не загадываю.

— Нет, ты сделаешь это! — Язон поднял руку. — Я знаю тебя, девочка. Как часто ты говорила нам о своей мечте стать знаменитой поп-певицей!

Девушка поводила стаканом по столу.

— Я хотела бы петь старинные песни. Я хотела бы петь то, что раньше слушали в таком ресторане.

— Ясно, для «Касабланки» это подходит, — сказал Барт. — Но если ты действительно сделаешь карьеру?

— Да кто же заинтересуется мною? — возразила она.

— Подожди, — попросил Язон. — Все начинали с малого. Или ты, Бранда, полагаешь, что Барбара Стрейзанд проснулась однажды утром и нашла на своей подушке контракт на миллион долларов?

— Я чувствую, что должна петь, — промолвила Бранда. — Это мое призвание.

— И у тебя прелестный голос, — заметил Барт.

Девушка иногда пела им обоим в маленьком баре, когда расходились посетители. Бранда была знакома с владельцем бара, и тот доверял всем троим охранять заведение. Язон и Барт производили внушительное впечатление.

— В один прекрасный день ты станешь звездой первой величины, — уверил ее Язон. — Ты будешь стоять высоко-высоко. И кто знает, захочешь ли ты тогда общаться с нами.

— Что за глупости?! Как ты можешь говорить такое, Язон? Ты полагаешь, что я забуду своих лучших друзей? Я вас безумно люблю обоих.

Барт и Язон взглянули на улыбающуюся Бранду.

— Лучше, если бы ты остановила свой выбор на ком-то одном, — произнес Барт с кривой усмешкой.

— Вы оба мне слишком дороги. Не требуйте от меня такого решения. Пусть все будет так, как оно есть.

— Поговорим лучше о «Касабланке», — предложил Язон. — Нам многое надо продумать. Для флирта с Брандой мы всегда найдем время.

Барт влюбленно посмотрел на девушку, которая быстро обратилась к Язону.

— Ты абсолютно прав. Мы не можем допустить никакой ошибки. Все должно быть в лучшем виде. Как ты думаешь, сколько времени потребуется, чтобы открыть ресторан?

Язон задумчиво покачал головой.

— Если рабочие будут аккуратно приходить и если мы сами станем действовать четко, то открытие может состояться через четыре недели.

— Ты в своем уме?! — Барт постучал по лбу. — Как ты это себе представляешь? Знаешь, что такое четыре недели?

— Это четыре недели, — сказала, улыбаясь, Бранда.

— Исключено. — Барт покачал головой. — За такой срок это невозможно.

— А я говорю — возможно. — Язон осушил свой стакан. — Сегодня вечером мы все точно рассчитаем и с завтрашнего утра начнем. Готов поспорить, что мы управимся за четыре недели.

«Пора прекратить глупый спор», — подумала Бранда. И сказала решительно:

— Мы согласны с тобой, Язон. Если что-то твердо задумано, то оно осуществится. Я уже заранее волнуюсь о том, что скажут мама и папа, когда впервые увидят «Касабланку».

— Они просто не узнают ресторан, — пообещал Язон.

Бранда лежала в постели и слушала шум океана. Дом родителей находился как раз на западе Сан-Франциско. До пляжа было совсем близко.

Девушка не могла заснуть. Было уже далеко за полночь, когда она вернулась домой. А до этого работала в своем ресторане. Бранда уже называла ресторан «своим», поскольку отец нотариально перевел его на имя дочери. Он хочет предоставить Бранде шанс проявить себя. Ему импонировало, что в ней обнаружилась такая деловая жилка.

О том, что у девушки были совершенно иные планы, он не подозревал. Как и о ее сильном увлечении искусством. Бранда хотела создать свой собственный мир, свою индивидуальную атмосферу к тому времени, когда впервые состоится ее публичное выступление.

«Касабланка» должна была стать именно таким местом. И когда Бранда начинала думать об этом, то приходила в сильное возбуждение. Барт прилично играл на фортепьяно, он мог бы аккомпанировать ей. Все здесь нужно сделать так, как это было в ресторанах сороковых годов.