Читаем Солнечные паруса онлайн бесплатно

Огромный диск паруса, уже наполненный гулявшим в мировом пространстве ветром, натянул оснастку. Через три минуты начнутся гонки, однако Джон Мертон чувствовал себя сейчас свободнее, спокойнее, чем когда-либо за весь истекший год. Что бы ни случилось после того, как Командор даст стартовый сигнал, приведет его «Диана» к победе или к поражению, исполнилась его заветная мечта. Отдав жизнь конструированию кораблей для других, сейчас он сам поведет свой корабль.

— До старта осталось две минуты, — возвестило радио. — Прошу подтвердить готовность.

Один за другим отозвались все капитаны. Мертон узнавал их по голосу: одни звучали напряженно, другие спокойно — голоса его друзей и соперников. Во всех четырех обитаемых мирах не наберется и двадцати человек, умеющих управлять солнечной яхтой, и все они были здесь, на старте или на борту сопровождающих кораблей, двигаясь по орбите, находившейся на расстоянии тридцати пяти тысяч километров от экватора.

— Номер седьмой, «Диана», к старту готов.

— Ответили все, от первого до седьмого, — Голос, доносившийся с судейского катера, звучал беспристрастно. — Осталась одна минута.

Мертон едва расслышал, эти слова: в последний раз проводил он проверку натяжения оснастки. Стрелки всех динамометров неподвижны; громадный парус туго натянут, его зеркальная поверхность дивно сверкает и переливается на солнце.

Парившему в невесомости у перископа Мертону казалось, что парус застилает все небо. Ничего удивительного: он раскинулся на 4,6 миллионов квадратных метров, соединяясь с капсулой тросами протяженностью около 160 километров. Огромное полотно, сшитое из всех парусов всех клипперов, перевозивших чай по китайским морям, скользя подобно облакам, не могло бы сравниться с единственным парусом, который подставила Солнцу «Диана». Однако прочностью он лишь немногим превосходил мыльный пузырь: эти пять квадратных километров алюминированного пластика имели в толщину всего лишь несколько миллионных сантиметра.

— Осталось десять секунд. Включить все системы телезаписи.

Вещь столь огромная и в то же время столь хрупкая не умещалась в мозгу. Еще труднее было представить, как это хрупкое зеркало лишь благодаря давлению падающего на него солнечного света способно отбуксировать их за пределы земного притяжения.

— … Пять, четыре, три, два, один, отдать концы!

Семь лезвий перерезали семь тонких тросов, соединявших яхты с кораблем — базой, где их собрали и снарядили в плавание.

До этого мгновения все они вместе кружили над Землей, твердо держа строй, а сейчас яхты бросятся врассыпную, словно гонимые ветром семена одуванчиков. Победа достанется тому, кто первым пройдет мимо Луны.

Казалось, будто на борту «Дианы» ничего не изменилось. Но Мертон знал, что это не так, и, хотя тело не ощущало движения, пульт управления показывал, что сейчас он движется с ускорением примерно в одну тысячную силы тяжести. Для ракеты такая цифра была бы смехотворной, но на солнечной яхте это было достигнуто впервые. Конструкция у «Дианы» надежная, ее гигантский парус подтверждал его расчеты. При таком ускорении достаточно двух витков вокруг Земли, чтобы развить вторую космическую скорость — после этого он может взять курс на Луну, используя всю мощь оставленного позади Солнца.

Всю мощь Солнца. Он криво усмехнулся, вспомнив свои попытки объяснить приходившей на лекции публике там, на Земле, что такое солнечное плавание. В те далекие дни это был единственный способ, каким он мог раздобыть средства. Хоть он и был Главным конструктором Космодинамической корпорации, имевшим на своем счету целую серию удачных космических кораблей, его фирма, надо сказать, не особенно приходила в восторг от его хобби.

— Протяните руки к солнцу, — говорил он. — Что вы чувствуете? Тепло, конечно. Но кроме того, существует еще и давление, хотя его нельзя почувствовать — настолько оно ничтожно. На всей ладони оно равно всего лишь одной миллионной доле грамма.

Но в космосе даже столь малое давление может иметь значение: ведь оно действует постоянно, час за часом, день за днем. И в отличие от ракетного топлива предоставляется оно бесплатно и в неограниченном количестве. Если мы захотим, мы можем воспользоваться этим, можем создать паруса, способные улавливать солнечное свечение.

Тут он, бывало, вытаскивал несколько квадратных метров предназначенного для парусов материала и бросал его в зал. Серебристая пленка извивалась, подобно клубам дыма, потом, несомая потоками теплого воздуха, медленно поднималась к потолку.

— Видите, какая она легкая? — продолжал он. — 2,6 квадратных километров такой пленки весит всего тонну, испытывая до трех килограммов светового давления. В результате она придет в движение, и, присоединив к ней тросы, мы можем заставить ее тянуть нас за собой.

Ускорение, разумеется, будет ничтожно — около одной тысячной силы тяжести. Это как будто не много, но давайте посмотрим, что это значит.

Это значит, что в первую секунду мы пройдем половину сантиметра. Я полагаю, пребывающая в полном здравии улитка может достигнуть большего. Но через минуту пройденный нами путь составит уже 18 метров, и мы будем двигаться со скоростью чуть больше 1,6 километров в час. Не так уж плохо для аппарата, приводимого в движение солнечным светом! Через час мы будем находиться в 64 километрах от старта, двигаясь со скоростью 128 километров в час. Припомните, пожалуйста, что в космосе нет трения. Стоит привести предмет в движение, и он будет двигаться вечно. Вы изумитесь, когда я скажу вам, сколько будет проходить наш парусник в конце первого дня пути, начав с ускорения в одну тысячную силы тяжести. Около 3000 километров в час! Если его вывести на орбиту — а это, разумеется, непременное условие — через пару дней он может достичь второй космической скорости. И все это без единой капли горючего!

Что ж, он убедил их. В конце концов он убедил даже Космодинамическую корпорацию. И в последние двадцать лет появился новый вид спорта. Его называли спортом миллиардеров, и по справедливости, но он уже начал окупать себя благодаря рекламе и телерепортажам. В нынешних гонках речь шла о престиже четырех континентов и двух миров, и они собрали самую многочисленную зрительскую аудиторию.

Старт «Диана» взяла хорошо — пора посмотреть, как идут дела у соперников. Только двигаться нужно с огромной осторожностью. Хотя между капсулой управления и тонкой оснасткой были установлены амортизаторы, он твердо решил не рисковать. Мертон занял позицию у перископа.

Вот они все, подобно странным серебристым цветам, распустившимся на темных полях космоса. Ближайшая к нему «Санта Мария», выступавшая за Южную Америку, шла всего в 80 километрах от него. Она напоминала детский воздушный змей, только с ребром больше километра в длину. Чуть подальше — «Лебедев» от университета Астрограда, похожий на мальтийский крест; по-видимому, для усиления маневренности его расположенные крестом паруса можно было ставить под разными углами. В отличие от него выступавший за Федерацию Австралазии «Вумера» представлял собой простой парашют 6,4 километров в окружности. «Арахна», представлявшая «Дженерал Спейскрафт», — в полном соответствии со своим названием — походила на паутину; этот же принцип был положен и в основу ее конструкции: из центра выдвигались, разбегаясь по спирали, челноки автоматического действия. Подобную же конструкцию, только несколько меньшего размера имела выступавшая за корпорацию «Еврокосмос» «Паутинка». «Солнечный луч» от Республики Марс представлял собой плоское кольцо с отверстием в центре диаметром в километр, медленно вращающееся вокруг своей оси: центробежные силы придавали ему остойчивость. Идея была старая, но пока никому не удавалось осуществить ее. Мертон был твердо уверен, что при поворотах это причинит представителям колоний немало тревог.

Но до этого еще шесть часов хода; за это время яхты пройдут первую четверть своего медленного и величественного двадцатичетырехчасового пути по орбите. Здесь, в начале пробега, все они движутся прямо от Солнца, так сказать, обгоняя солнечный ветер. Нужно выжать все возможное из этого первого отрезка дистанции, прежде чем яхты окажутся на противоположной стороне Земли, когда они пойдут навстречу Солнцу.

Пора провести первую проверку, сказал себе Мертон — пока плавание не представляло никаких трудностей. С помощью перископа он тщательно осмотрел парус, уделив особое внимание местам крепления снасти. Если бы тросы, узкие полоски непосеребренной пленки, не были покрыты флюоресцентной краской, разглядеть их было бы невозможно. Сейчас эти протянувшиеся на сотни метров к гигантскому парусу светящиеся цветные ленты были натянуты, как стрела. Каждая присоединялась к собственному электробрашпилю величиной чуть больше катушки спиннинга. Эти крошечные брашпили беспрерывно вращались, подавая и выбирая тросы соответственно показаниям автопилота, устанавливавшего угол наклона паруса в зависимости от положения Солнца.

Игра солнечных бликов на этом громадном, гибком парусе захватывала своей красотой. Медленные, величественные волны прокатывались по нему, посылая в небо мириады солнечных зайчиков, терявшихся у края паруса. В этих медленных колебаниях столь громадной и непрочной конструкции нет ничего неожиданного; обычно они абсолютно безвредны, но Мертон внимательно наблюдал за ними. Иногда они вызывают имеющее катастрофические последствия волнение, именуемое «рябью», которое может разнести парус в клочья.

Мертон застегнул эластичные пристяжные ремни вокруг пояса и ног, затем приложил ко лбу электроды возбудителя сна. Установил регулятор выдержки времени на три часа и расслабился.

Очень медленно, гипнотически отдавались в лобных долях его мозга удары электронного пульса. Цветные, светящиеся ленты спиралью взвились под его веками, убегая в бесконечность. Потом — провал…

Теперь Земля почти исчезла, превратившись в тоненький, блестящий серпик, неумолимо надвигавшийся на Солнце. Внутри этого светящегося серпика тускло обозначилась ночная сторона планеты с местами проглядывавшим меж облаков фосфорическим заревом больших городов. Темный диск уже заслонил огромную часть Млечного Пути; еще несколько минут, и он начнет наползать на Солнце.

Смеркалось. Когда «Диана» скользнула в тень Земли, пурпурный цвет сумерек — отсвет множества закатов в тысячах километров отсюда — окрасил ее парус. Солнце скрылось за невидимым горизонтом. За считаные минуты наступила ночь.

Мертон оглянулся на орбиту, по которой он прошел уже четверть пути вокруг Земли. Он увидел, как одна за другой погасли сверкающие звезды яхт, когда они, как и он, погружались в короткую ночь. Пройдет час, прежде чем Солнце выглянет из-за громадного черного щита. В это время они будут совершенно беспомощны, продолжая двигаться по инерции, лишенные всякой энергии.

Он включил наружный прожектор и принялся осматривать потемневший теперь парус. Тысячи акров пленки уже подернулись морщинами и обвисли, тросы ослабли — необходимо выбрать их, иначе запутаются. Но всего этого он ждал, все шло по намеченному плану.

В 64 километрах у него за кормой «Санта Мария» и «Арахна» были не так удачливы. Об их беде Мертон узнал, когда вдруг заговорило радио аварийной сети.

— Номер второй, номер шестой, говорит Контрольный пункт. По вашим траекториям неизбежно столкновение. Ваши орбиты пересекутся через шестьдесят пять минут! Не нужна ли вам помощь?

Последовала долгая пауза, пока оба капитана переваривали дурную весть. Интересно, кто виноват, подумал Мертон; возможно, одна яхта пыталась затенить другую и не успела завершить маневр — обе очутились в темноте. А теперь ни одна ничего не могла сделать. Медленно, но неуклонно они сближались, не в состоянии изменить курс на малейшую долю градуса.

И все же — шестьдесят пять минут! Это значит, они только-только выйдут вновь на солнечную сторону, вынырнув из тени Земли. Если их паруса смогут набрать достаточно силы, чтобы избежать столкновения, у них еще есть один слабый шанс. Должно быть, сейчас на борту «Арахны» и «Санта Марии» идут бешеные подсчеты.

Первой отозвалась «Арахна», ответив то, что и ожидал услышать Мертон.

— Номер шестой вызывает Контрольный пункт. Благодарим, но в помощи не нуждаемся. Справимся сами.

Так ли, подумал Мертон. Но по крайней мере зрелище будет интересное.

«Арахна» и «Санта Мария» шли под полными парусами в отчаянной попытке сохранить дистанцию. Теперь, когда между ними оставалось меньше четырех километров, почувствовав первые легкие прикосновения солнечных лучей, над ними мучительно медленно распускались сверкающие облака пленки. Почти все телеэкраны Земли передадут эту затяжную драму, но даже и сейчас, в этот последний миг было невозможно предсказать ее исход.

Оба капитана — упрямые люди. Каждый из них мог обрубить парус и сойти с дистанции, уступив возможность другому, но ни один из них этого не сделает. Слишком велик престиж, слишком много миллионов и слишком много репутаций поставлено здесь на карту. И вот бесшумно и мягко, словно снежинки в зимнюю ночь, «Санта Мария» и «Арахна» столкнулись.

Почти незаметно вполз квадратный змей в кольцо паутины; медленно, точно во сне, переплелись и запутались длинные ленты тросов. Даже занятый собственной оснасткой Мертон едва мог оторвать глаза от безмолвной, давно предугаданной катастрофы.

Больше десяти минут кружили, вздымаясь клубами, эти сверкающие облака, превращавшиеся в сплошную, неразделимую массу. Потом капсулы с экипажами отделились, и понеслись каждая своим путем на расстоянии нескольких сотен метров. Под вспышки ракет к ним поспешили спасательные корабли.

Значит, нас остается пятеро, подумал Мертон. Ему стало жаль капитанов, приложивших столько старания, чтобы устранить друг друга всего через несколько часов после старта. Но они молоды, они еще успеют взять свое.

Через несколько минут число их сократилось до четырех. Мертон с самого начала сомневался в возможностях медленно вращающегося «Солнечного луча». Теперь он убедился, что сомнения его подтвердились.

Марсианский корабль не сумел повернуть на другой галс; вращение придало ему чрезмерную остойчивость. Вместо того, чтобы встать ребром к Солнцу, огромное кольцо его паруса развернулось к нему всей своей шириной. Теперь с почти предельным ускорением его относило назад.

Пожалуй, это самая досадная вещь, какая может произойти с капитаном — даже хуже столкновения, потому что тут некого винить, кроме себя. Но медленно исчезавшему вдали невезучему экипажу колоний неоткуда ждать особого сочувствия. Перед началом гонок они сделали массу наглых заявлений, так что то, что произошло с ними, не что иное как поэтическая справедливость.

Тем не менее рано сбрасывать «Солнечный луч» со счетов. Ведь нужно пройти 800.000 километров, он еще может подтянуться. А случись еще несколько аварий, быть может, ему одному придется завершать гонки. Так уже бывало.