Читаем Сочинение онлайн бесплатно
Роговцев Сергей
Сочинение
(из цикла "Записки влюбленного менестреля")
Два вложенных друг в друга двойных листа. Hа титуле, посередине седьмой строчки сверху:
Экзаменационная работа
по русскому языку и литературе
студента второго курса
струнного отделения
ГМУ им.Гнесиных
Фамилия и имя. В родительном падеже.
И, посередине последней строчки:
Одиннадцатое июня 1998 года
Конец страницы.
Первая строчка - тема, потом, спустя две строчки - эпиграфы и текст...
"Поговорите со мной о музыке. Прошу вас, поговорите - и тогда я расскажу вам, что это такое. Я не стану говорить красивых слов о том, что музыка начинается там, где кончаются слова, о том, что красота спасет мир, и о том, что мир жив, пока мелодия жива, о нет, я скажу вам совсем другое. Я расскажу вам, как колокольцы растворяются в утреннем воздухе каплями росы, о том, как флейта пронизывает наплывающий туман, о том, как струны гитары серебряными нитями дождя падают с небес. Я расскажу вам, как приходят слова, безмолвно создавая новые строки, о том, как рождается мелодия, когда из тишины возникает звук. Я расскажу вам, как стрелы падают, не в силах достать задеть менестреля, как клинок преломляется в воздухе, напоровшись на сотканную из невидимых нотоносцев сеть. Я расскажу вам, что это такое - выходить на сцену в перекрестье лучей юпитеров, и как это - плыть над костром вместе с дымом собственных песен...
Я расскажу вам, что все начинается просто - однажды, вернувшись домой с чужого концерта, ты возьмешь в руки гитару - ты просто не сможешь не взять в руки гитару - и неуверенно проведешь рукой по струнам. Гитара неожиданно всхлипнет, и ты раз и навсегда поймешь - она живая. И ты будешь писать, даже не понимая, что и зачем, просто выписывая на бумагу единственно верные слова, ты будешь писать, на ощупь находя нужные созвучия на грифе.
Я расскажу вам, что гитара становится единственным другом и возлюбленной, что когда приходит боль, ты берешь в руки гитару - и боль уходит, что счастье, наполняя тебя, брызжет через гитарный гриф как шампанское через горлышко бутылки.
Я расскажу вам, что гитара становится святой, и ты следишь за ней пристальнее, чем за собой.
А если я смогу найти слова, я расскажу, как музыка вокруг захватывает меня, унося с собой, как я становлюсь ее частью - если только я смогу найти слова. А если не смогу, то я возьму гитару и постараюсь показать вам это.
Hо только вот я не скажу вам, что у меня уже два месяца как сломан большой палец правой руки и мне тяжело играть.
А может, не надо говорить со мной о музыке? И тогда мне не придется играть, превозмогая боль и нежелание рук работать, не придется вспоминать, что струны я не менял три месяца, потому что нет денег, а дека не чищена со вчерашнего дня и уже залапана чьими-то сальными пальцами.
Hо если вы настаиваете, то я расскажу вам, что каждая моя песня - это кусочек моей жизни. Hо я не стану вам рассказывать, что когда я пою, я переживаю все заново и потом окружающий четверг больно бьет меня поддых. Я расскажу вам, что, выходя на сцену, я захвачен эйфорией самолюбования, и мне море по колено, горы по плечо, а остального можно и не мерить. Hо я не стану вам рассказывать, что когда я на сцене, у меня дрожат колени и руки. Я расскажу вам, что я влюблен в свою гитару, и сильнее я влюблен только в одну девушку на этом свете. Hо я не стану говорить вам, что когда я вижу свою гитару в чужих руках - почти в любых я чувствую то же, что чувствует влюбленный, когда его девушку лапает насильник.
Давайте не будем говорить о музыке. И тогда мне не придется рассказывать вам, как из шести лет игры я четыре бездарно пропустил.
Hо если вы очень хотите, я расскажу вам, что черное дерево гитарного грифа - это асфальт дороги в небо. Hо я не расскажу вам, что струны - как колючая проволока, о которую в кровь режешь руки. Я расскажу вам, что когда я играю, меня бьет сладостная дрожь, и не скажу, что эта дрожь скорее сродни судорогам получившего электрический удар. Я расскажу, что я приношу в музыку то, чего в ней не было и не скажу, что это новое никому не нужно. Я расскажу вам, что полтора года назад моя возлюбленная признавала мое умение играть, и мы собирались работать с ней дуэтом. Hо я не стану вам говорить, что сейчас она отмалчивается, когда я спрашиваю, как я сыграл, и говорит, что не может петь под мою игру. Я расскажу вам, что полгода назад мой знакомый, проходивший мимо нас с ней, сказал, что я прекрасно чувствую ее и из нас выйдет прекрасный дуэт - и не скажу, что она так и не согласилась со мной играть.
Прошу вас, не говорите со мной о музыке. И тогда мне не придется говорить, что каждая чужая песня, услышанная мной порождает, во мне зависть и желание превзойти, доказать, что я лучше.
Мне не придется рассказывать о том, что каждая новая песня для меня - это мучения, что каждое слово, которое ложится на бумагу - это боль, каждый звук, сорвавшийся со струны - это часы поисков. Мне не придется говорить, что стихи это не только радость, но и боль, ведь слово, прежде чем лечь на бумагу и звук, прежде сорваться со струны, проходит во мне путь от души до рук. Мне не придется говорить, что это очень больно - писать и играть, заново переживая все то, о чем пишешь. Мне не придется рассказывать, как слово возникает в тебе, грузно ворочаясь, обретая свою форму и размер, как звук, приходя из тишины, оглушительно бьет в уши и мечется внутри, ища свое место и длину, как потом они прорываются наружу, разрывая меня, словно бабочка кокон. Я никогда не рожал, и не могу знать, что это такое, но иногда мне кажется, что я знаю.
Мне не придется рассказывать вам, что я не умею писать музыку и стихи, но пытаюсь это делать - а это сродни попыткам летать, не имея крыльев. Мне не придется говорить, что я устал писать, извлекая из небытия слова, рифмы и рифы, устал петь, не получая отдачи от слушателей - словно стучась грудью о невидимую стену. Мне не придется говорить, что то, что я пишу, уже давно никому не нужно. Мне не придется говорить, что моей возлюбленной не нравятся песни, которые я ей посвящаю.
Мне не придется говорить, что ушедшая с песней боль возвращается потом сторицей, а радость не возвращается совсем. Мне не придется рассказывать, что когда я ухожу со сцены, я с трудом заставляю себя не шататься.
Мне не придется говорить, что у меня постоянно болят руки, что случайный, глупый удар, сломавший мне палец, лишил меня возможности играть так, как я хочу - и я не знаю, смогу ли я когда-либо так играть; что хоть я и не режу пальцы в кровь, но они болят так, что лучше бы я их изрезал.
Мне не придется рассказывать, какой ценой мне даются все эти проклятые песни.
И я смогу промолчать о том, что все, что я пел, написано лишь для одной - а она, наверное, никогда этого не поймет. Вся моя музыка, разодравшая мне душу в клочья, написана только для того, чтобы вернуть ту единственную, которая смогла заменить мне все - а она, наверное, никогда не вернется. Все, что я играл - лишь стук в ее дверь - но она, наверное, никогда не откроет...
Hикогда, слышите, никогда не смейте говорить со мной о музыке!"
Дата. Подпись: трижды изломанная линия, перечеркнутая другой так, как иногда горизонт перечеркивает дорогу.
