Читаем Собачий вопрос онлайн бесплатно

Огромное яркое оранжевое солнце медленно поднималось над горизонтом, разбрасывая щедрой рукой живящие лучи. Капельки утренней росы вспыхивали и переливались радугой в утренних лучах. В воздухе висел одурманивающий аромат степного разнотравья.

Борн с шумом втянул в себя прохладный утренний воздух, чувствуя, как прохладная свежесть наполняет грудь, постепенно растекаясь, кристально чистой живой волной по всему телу, наполняя каждую клеточку живительной силой утреннего восходящего солнца. Борн перевернулся на спину. С наслаждением перекатился по траве, задрав вверх лапы. Его черная лоснящаяся шерсть стала мокрой, пропитавшись росой.

Невыносимо резкий букет степных ароматов пьянил, дурманил сознание, превращал Борна в непосредственного жизнерадостного щенка, готового целый день гоняться за кончиком собственного хвоста. Неожиданно гармонию разрушил чей-то призывный лай. «Ну вот, опять. Не дадут спокойно прогуляться».

Лай повторился. «Кажется, это Грейда. Видно, тоже решила прогуляться по утреннему холодку».

Борн поднялся, с силой втянул воздух высоко поднятым носом. Ничего не чувствовалось. Слабый ветерок доносил только запахи трав, воды с близ протекавшей речки и шумной колонии сусликов. Наконец его чуткий нос уловил едва заметный запах разгоряченной долгим бегом собаки. И только тогда Борн коротко громко гавкнул. Запах постепенно усиливался, послышался шелест травы и дробный топот быстрых лап. Наконец из-за куста дикой вишни выскочила крупная темно-серая собака. Высокая стройная гладкошерстная красавица радостно помахивала хвостом и улыбалась, показывая красивые крупные ослепительно белые зубы.

— Привет, бродяга. Наслаждаешься одиночеством?

— А, это ты, Грейда. Нагуливаешь аппетит перед завтраком?

— Как будто не узнал. — Грейда обиженно фыркнула и села, обернув задние лапы дымчато-серым хвостом. Борн любовался ее фигурой. Она была похожа на восточно-европейскую овчарку. Такое же телосложение, шерсть, вытянутая волчья морда, стоячие уши. Сходство нарушал только высокий лоб и непропорционально крупный массивный череп, выдававший в своей хозяйке настоящего Киносапа.

— Слушай, бродяга, а тебе не скучно все время гулять в одиночку?

— А разве здесь может быть скучно? — удивился Борн. — Посмотри на эту холмистую степь, на эту речку, послушай, как шебуршатся в траве суслики, взгляни на кузнечиков, бабочек и прочую мелочь. Здесь не бывает скучно.

— Р-романтик. А я думаю: и зачем он перетаскал из библиотеки все кристаллофильмы по биологии и зоологии. А наш Петрович даже пригласил к нему самого Бортникова.

— Было дело. — Рот Борна растянулся в широкой улыбке.

— Еще бы. Мировое светило, ведущий зоолог-натуралист Федерации свалился со стула, встретив говорящую собаку. — Грейда залилась булькающим смехом. — Но к чести Новгородской Академии наук он быстро оправился от потрясения, и вы даже провели замечательную беседу.

— Помню, он все пытался налить мне воду в стакан, а я переливал ее в блюдце. Стоп. — Борн принял серьезный вид. — А ты откуда знаешь? Гребнев рассказал?

— Нет. Никто не рассказывал. Просто твой любимый Петрович записал вашу беседу с Бортниковым, а я взломала пароль комп-модуля и перекачала этот фильм себе. Получилось очень неплохо.

— Ах ты, диверсантка — террористка. — Борн зарычал и бросился на Грейду. Зубастая пасть встретила его в прыжке, и киносапы завертелись клубком, рыча и притворно кусая друг друга.

Наконец они остановились отдышаться. Грейда, тяжело дыша, свесив язык чуть ли не до земли, с восхищением смотрела на широкогрудого крепко-костного самца. Казалось, он ничуть не устал и остановил игру, только чтобы дать девушке передохнуть.

— Ну что, получил? Гроза натуралистов. — Грейда нежно коснулась носом морды Борна и язвительный ответ так, и примерз к его языку.

«Хорошо побесились. Как в детстве», — подумал Борн, приветливо поглядывая на густошерстную красавицу.

— Ладно, побежали завтракать, приятель. Спорим, что ты меня не догонишь.

И две зверюги галопом помчались к еле видневшемуся на горизонте комплексу Института Экспериментальной Зоопсихологии и Прикладной генетики, уже более тридцати лет служившему домом молодому племени киносапов.

Флаер мчался на предельной скорости. Зализанная каплеобразная машина синей молнией неслась над Южным Уралом. Сергей вел флаер на ручном управлении, чуткая автоматика реагировала на малейшее прикосновение к пульту, подчиняя машину любому желанию пилота. Кресло-медуза, плотно облегая водителя, гасило все перегрузки. На обзорном экране проносились поросшие лесом горные хребты, ущелья рек, изредка встречались небольшие поселки и станции. Возникла на горизонте и тут же скрылась за кормой турбаза «Малахитовый лес».

Несмотря на абсолютную надежность автопилота, Сергей предпочитал ручное управление, что вызывало изумление и легкие насмешки коллег по Уральскому отделению СГБ (Службы Гос. Безопасности). Но разве можно описать словами, какое это наслаждение — вести мощную скоростную машину. Какое ни с чем, ни сравнимое удовольствие — одним касанием клавиши властвовать над могучим великолепным механизмом, чувствовать скорость, ощущать полное слияние с машиной, когда тихий шелест двигателя кажется стуком собственного сердца. Нет, это надо ощутить самому.

Впрочем, было и более утилитарное объяснение этого хобби. Управление машиной на экстремальной скорости позволяло отключить внимание от накопившихся проблем, давало возможность отдохнуть и расслабиться, снять психическое напряжение. А сейчас было особенно необходимо максимально восстановиться перед особым заданием.

Сегодня, 16 августа 21.. года, в 8.00, Сергея Александровича Никонова железный голос интеркома вызвал к директору. Только вчера был закончен отчет по теме «Юный Вертер» (вопрос касался снижения социальной активности в молодежной среде), и Никонов полагал, что разговор коснется непосредственных мероприятий по этой теме. Кирилл Антонович, шеф отдела, известный среди сослуживцев под прозвищем «Конан Варвар» за свою атлетическую внешность и феноменальную молчаливость, сегодня превзошел самого себя. Оторвавшись на минуту от монитора, Конан, не утруждая себя приветствием, передал Сергею инфокристалл и нехотя процедил: «Изучите и обеспечьте включение». После чего отвернулся к дисплею, давая понять, что разговор окончен.

Заинтригованный и слегка ошеломленный Сергей, добравшись до своего рабочего модуля, первым делом вставил кристалл в транслятор компа.

Кристаллограмма содержала два файла. В первом говорилось, что на Южном Урале существует закрытый НИИ, мастерски замаскированный информационной завесой и каплями «смыслового тумана». Скромные труженики науки за более чем сорок лет работы в НИИ Экспериментальной Зоопсихологии и Прикладной Генетики создали, смоделировали, вывели искусственный вид собаки разумной. Похоже, что результаты превзошли все ожидания, так как так называемый кинос сапиенс по уровню развития и интеллектуальному потенциалу оказался на одной планке с человеком. От Никонова требовалось оценить социальную пластичность киносапов и обеспечить мероприятия по их включению в человеческое сообщество.

Второй файл содержал добросовестное разностороннее социологическое исследование, выполненное аналитиками центральной конторы. Несколько потрясенный первым файлом: «Что только не творится в нашем мире! Еще говорят, что чудес не бывает!», Сергей с удивлением обнаружил, что человечество, хотя бы в рамках Евразийской Федерации, совершенно не готово к равноправному сотрудничеству с другой разумной расой, тем более, искусственно созданной. Очень высокий уровень антропоцентризма, обывательская ксенофобия и даже исторически сложившееся отношение к собаке как к слуге, младшему брату — все это требовало тщательной проработки. Явно требовалась серьезная обработка общественного сознания. Работа предстояла нешуточная, требовалось срочно браться за дело, поэтому Сергей, не торопясь, подошел к буфету и заказал чашку черного кофе и сырные палочки. Достав из приемной ниши линии доставки заказ, он удобно расположился в кресле. «Понятно, почему наш Кирилл Антонович так расстроился — для него это сильный удар».

Шеф Уральского отделения СГБ был известен своей непоколебимой верой в добрую волю и гуманность человечества. Отчет аналитиков несколько подорвал эту веру.

Ароматный горьковатый кофе и хрустящие, слегка подсоленные палочки помогли переварить и разложить информацию по полочкам. Вырисовались общие контуры плана действий.

Сергей связался с НИИ, отправил сообщение на центральный регистратор, (сотрудники были обязаны информировать руководство о своем местонахождении) и покинул модуль. Требовалось самому лететь в институт и воочию оценить: Что за зверь — киносап.

Через час полета на горизонте показались белые корпуса института.

Посадив флаер на аэростоянке в центре комплекса, Никонов огляделся: никто его не окликал, не требовал грозным голосом пропуск, не бежали со всех ног охранники с лучеметами, не выла сирена. Институт находился на территории Ашанского заповедника, что ограждало его от случайных визитов, а информационная завеса спасала от визитов неслучайных. Тяжело вздохнув и приняв серьезное, солидное выражение лица, Сергей направился к административному корпусу. Вдоль дорожки росли пышные кусты дикой черешни и акации. Вдруг в ста метрах от корпуса, слева от Сергея послышался дробный цокот чьих-то ног, и с боковой дорожки выскочила крупная овчарка. Рослая широкогрудая псина, наклонив голову набок и слегка приоткрыв пасть, заинтересованно посмотрела на Никонова. Это был великолепный представитель своей породы. Но что-то в ней показалось необычным. Так, удлиненные пальцы на передних лапах. Прямой открытый взгляд карих глаз, производящий какое-то странное впечатление. И так и есть! Крупный непропорциональный череп, украшенный высоким, явно не собачьим лбом. Достойное вместилище для мозга киносапа.

— Добрый день! Вы к Николаю Петровичу? — голос киносапа оказался довольно низким, с еле заметными рычащими обертонами.

— Здрасьте, — Сергей запнулся. — Вы, я вижу, местный абориген?

— Да, я здесь родился и вырос.

— Не подскажете, как пройти к директору? — Разговор явно не клеился.

— С удовольствием. Я должен был Вас встретить. Борн Кромов — представился киносап.

— Рад познакомиться. Сергей Никонов — сотрудник СГБ, психолог и социотехнолог.

— Это хорошо. Вы нам поможете.

Борн шел впереди, показывая дорогу. Пройдя через просторный вестибюль и войдя в лифт, Сергей обнаружил целых два набора кнопок. Второй был на высоте 30–40 сантиметров от пола. Борн нажал кнопку седьмого этажа на нижнем пульте и, сев на задние лапы, уставился на Сергея. Разговор явно не клеился. «Черт возьми, ну о чем можно говорить с собакой? А он очень тактичен, и встретил меня не на стоянке, дав возможность осмотреться».

На седьмом этаже они прошли по широкому светлому коридору со стереоэкранами на стенах, изображавшими лесной пейзаж. Встретив по дороге двух киносапов, приветствовавших Борна взмахом хвоста, они подошли к двери в конце коридора.

— Проходите — пес толкнул лапой дверь и отступил в сторону, давая дорогу человеку.

Войдя в кабинет, Сергей увидел худощавого седовласого человека, склонившегося над рабочим комплексом. Худощавый с кем-то увлеченно разговаривал по коммуникатору.

— Здравствуйте, проходите, — при виде посетителя он поднялся из-за стола. — Хельга Генриховна, прошу Вас, поднимитесь в «говорильню». Приехал СГБшник.

— Добрый день, Николай Петрович. Не успел прилететь, как меня уже встречает почетный караул. — Сергей кивнул на Борна, успевшего проскочить в кабинет, и с серьезным видом восседавшего на пуфике у окна.

— Да, после Вашего звонка мы подготовились к встрече. Сейчас придет Хельга Генриховна Крейцер — наш главный специалист по психологии и межличностным отношениям киносапов. А пока прошу располагаться, Сергей Александрович.

С удовольствием, приняв приглашение, Сергей плюхнулся в квазиэргономичное кресло, моментально подстроившееся под его фигуру.

— А почему именно «Говорильня»?

— «Говорильня»? — Повторил вопрос Николай Гребнев. — А, Вы имеете в виду кабинет. Просто это основное место проведения совещаний и рабочих планерок. Из-за чего и возникло такое название.

— Интересный пример внутригрупповой топонимики.

— Это еще что, когда я учился в Московском университете, у нас кафедру Археологии именовали сугубо «Обществом гробокопателей и некромантов».

— Старый добрый студенческий юмор. Интересно, у киносапов есть чувство юмора?

— Р-р-ргав — Тэк начал яростно чесать ухо задней лапой, мгновенно превратившись в обыкновенную овчарку. Метаморфоза оказалась настолько разительной, что люди не удержались от смеха. Вошедшей в этот момент Хельге Крейцер открылась интересная картина: Тэк, невозмутимо восседавший на своем пуфике и с укоризной взиравший на двух покатывающихся со смеху человек.

— Та-ак, значит веселимся.

Сергей вскочил с кресла и протянул руку:

— Никонов Сергей Александрович — социолог СГБ. — Такой восхитительной женщины он еще не видел.

— Крейцер Хельга Генриховна — доктор зоопсихологии и биологии. — Рукопожатие оказалось на удивление крепким. Небесно голубые озорные глаза лукаво смотрели на Сергея. «Такая молодая, а уже доктор наук. Лет 26–28, не больше. Почти ровесники». — Подсознание специалиста привычно оценивало собеседника.

— Господа, время — деньги. — Сбросив секундное оцепенение, Никонов взял ситуацию в свои руки. — Приступим к делу. Николай Петрович, какова роль Борна на этом совещании?

— Он специалист по психологии киносапов. Единственный специалист негуманоид.

— Превосходно. Нам потребуется его помощь, его, так сказать, нечеловеческая точка зрения. Разрешите вас познакомить с отчетом аналитиков нашей фирмы…

Изучение файла заняло пятнадцать минут, последней оторвалась от своего монитора Хельга.