Читаем Снежный плен (ЛП) онлайн бесплатно

Переведено каналом Книжный шкаф

t.me/lilybookcase

Просим НЕ использовать русифицированные обложки книг в таких социальных сетях, как: Тик-ток, Инстаграм, Твиттер, Фейсбук.

Потенциальные триггеры:

В книге есть сцены, которые некоторые читатели могут счесть сомнительными, а также очень короткая сцена откровенного ***. Героя нет. Но да, есть злодей. В этой книге нет сердечек и цветочков. Но да, она грязная.

Сноу

Когда зазвонил телефон и я увидела, что звонит мама, то сразу поняла, что что-то не так. Больше она никогда не звонила. В тринадцать лет меня отдали в строгую школу-интернат для девочек, а через два месяца обо мне совсем забыли.

Мама звонила только раз в год. В свой день рождения, чтобы напомнить, чтобы я поздравила ее с праздником, потому что всегда все было только для нее и ни для кого больше. Она не была плохой матерью, как таковой. Когда я была младше, она была самой лучшей, милой и заботливой. Ей нравилось быть матерью.

Но после того как мой отец скончался от рака печени, все изменилось.

Смерть меняет людей, а мать — она стала худшей версией самой себя.

Телефон зазвонил во второй раз, и я подняла трубку.

— Алло.

— Дорогая, — вздохнула она, слегка хихикнув. — О, ты не поверишь! Я встретила кое-кого.

Опять?

— О.

Она даже не заметила моего отсутствия энтузиазма. Мама продолжала злорадствовать по поводу своего нового мужчины. Если бы мне пришлось подсчитывать, со сколькими мужчинами она была и утверждала, что любит их за последние четыре года, то… у меня не хватило бы пальцев, чтобы сосчитать.

— Он такой очаровательный. Дункан — это все, что я искала в мужчине! О, и он богат. До неприличия богат.

Конечно, он был богат. У матери были свои стандарты, в конце концов. Особенно сейчас, когда мы были практически без гроша в кармане. Маме понадобилось четыре года, чтобы растратить все деньги, которые мой отец неустанно зарабатывал последние двадцать лет. Он поднялся по карьерной лестнице, стал одним из самых богатых и уважаемых людей в стране, а теперь вот мы — почти без гроша в кармане.

Именно по этой причине мать встречалась только с богатыми мужчинами. Она не любила ни одного из них. Все дело было в деньгах, в образе жизни, в ее грязных богатых стандартах.

— …поженились.

Моя спина выпрямилась, и я полностью села на кровати.

— Что? Прости, что ты сказала?

— Мы с Дунканом поженились в прошлом месяце! Мы только вернулись из медового месяца. О, это было так чудесно…

Она все продолжала и продолжала, но я уже отключилась. Поженились? Да, мама встречалась с мужчинами, как будто это было ее любимым занятием, но выходить замуж? Я даже думать не могла.

— Ты мне не сказала, — прошептала я.

— Я хотела. Но все произошло так быстро, дорогая. Он буквально свалил меня с ног.

— О.

Я даже не удивилась, что она так долго ждала, чтобы рассказать мне. В конце концов, я не была в списке ее приоритетов. Но в груди все еще болело. Я была ее дочерью; моя мать вышла замуж, а я об этом совершенно не знала. Как же это все запутано.

— Дункан сказал, что ты можешь приехать в гости. Ты должна, Сноу. Я не прошу.

— Школа…

— Все равно ты закончишь через две недели. Ты можешь приехать тогда. Я уже поговорила с директрисой. Это твой последний семестр, и ты будешь жить у нас после его окончания.

— Что? — огрызнулась я. — Я уже сказала тебе, что буду работать здесь после…

— Не может быть и речи, дорогая. Мы поговорим об этом позже. Сейчас мне нужно идти. Мы только вернулись из медового месяца, и мне еще нужно распаковать вещи.

Она повесила трубку, и я чуть не швырнула телефон об стену. Уф!

Ни в коем случае!

Мать или Дункан, кто бы там ни был, не смогли бы убедить меня в обратном.

***

Две недели спустя я оказалась возле поместья Дункана. О, он был богат. Смертельно богат. Его поместье, должно быть, в два раза больше нашего. Король в своем собственном мире. Я не удивилась: он был как раз из тех, за кем охотилась моя мать.

Я поднялась по дорожке, ведущей к огромным деревянным двустворчатым дверям. Дворецкий уже ждал меня там.

— Доброе утро, мисс Уайт. Я Джордж. Приятно познакомиться, проходите, пожалуйста.

Я кивнула мужчине и улыбнулась. Ему, должно быть, было около пятидесяти. Его лысая голова блестела, а на одежде не было ни единой не ровной ткани. Его ботинки были начищены, и он стоял прямо, без лишних слов забрав у меня небольшой чемодан.

Ну что ж.

Я последовала за ним внутрь, осматривая все вокруг. Дом был огромным и безупречно чистым. Признаться, мне нравился современный, но в то же время старинный вид особняка. Здесь не чувствовалось домашнего уюта, но и не было холодно.

— Где моя мать?

Дворецкий — Джордж — поднялся по лестнице, и я последовала за ним.

— Она ушла пить чай с подругами, как всегда по субботам.

Я чуть не расхохоталась. Конечно, моя мама с подругами. Я не видела маму четыре года, но она не смогла пропустить даже одно чаепитие, чтобы быть дома к моему приезду.

Мы остановились перед закрытой дверью, которая, как я поняла, была моей комнатой.

— А Дункан? — осторожно спросила я.

— Мистер Кинг, ваш отчим, уехал на деловую встречу. Он вернется домой к обеду.

Я насмешливо хмыкнула. Отчим. Уф.

Джордж открыл дверь, и мои глаза расширились, когда я шагнула внутрь. Комната выглядела как копия моей старой комнаты — той, которую я покинула почти пять лет назад.

"Комната, подходящая для принцессы", — сказал бы мой отец с любящей улыбкой.

— Как? — потрясенно вздохнула я.

— Мистер Кинг хотел, чтобы вы чувствовали себя комфортно и как дома, — ответил Джордж, не упуская ни секунды.

Все было по-прежнему, вплоть до фиолетового пледа и плаката "Белоснежка и семь гномов" на стене рядом с комодом.

— Это мило с его стороны.

— Ваша мама тоже одобрила.

Эта комната предназначалась для младшей версии меня. Сейчас мне было семнадцать, через две недели исполнится восемнадцать, и я стану взрослой. Эта комната уже не была моей, но она все равно вызывала ностальгию. Эмоциональная, если не сказать больше. Она напоминала мне о прошлом, о моем отце… и обо всех хороших воспоминаниях.

Но это было и горькое напоминание о том, что я потеряла…

— Я могу подать вам обед в вашу комнату, если вы предпочитаете это. Ужин в семь, и ваша мать, и мистер Кинг к этому времени будут дома.

Джордж ушел, не успела я и глазом моргнуть, оставив меня одну в комнате, наполненной воспоминаниями о моем прошлом. Я села на кровать, слегка подпрыгнув на мягком матрасе.

Должно быть, я заснула, сама того не замечая. Потому что в следующий раз, когда я открыла глаза, я свернулась калачиком посреди кровати, дрейфуя между миром бодрствования и бессознательного состояния. Я медленно потянулась, мои мышцы протестовали. Однако это был хороший сон. Теперь я чувствовала себя намного лучше.

Перевернувшись в постели, я повернулась к окну и задохнулась. Сердце заколотилось в груди, и я попыталась сесть, прижимая к груди фиолетовое одеяло — как будто оно могло уберечь меня.

Шторы были закрыты и тяжелы, не пропускали солнечный свет, погружая комнату в темноту. Из щели в шторах пробивался слабый свет. Достаточно, чтобы я смогла разглядеть тень человека.

— Кто…

Тень отодвинулась от окна, сделав еще один шаг к моей кровати.

Сноу

— Кто ты? И почему ты в моей комнате? — огрызнулась я.

— Привет, Сноу, — сказала тень, совершенно не обеспокоенная моей вспышкой. У его голоса был грубый тембр, как будто он был непривычным. Для моих ушей он звучал грубовато.

Мои легкие расширились и ударились о грудную клетку. Страх прошелся по позвоночнику, и я медленно попятилась назад.

— ДЖОРДЖ!

Мужчина покачал головой.

— Он не сможет тебя услышать. Комната звуконепроницаема.

— Я…

ЧТО?

Я судорожно оглядела комнату, пытаясь найти оружие. Он был незваным гостем? Кто-то, кто здесь работал? Если так, то это было нехорошо!

— Убирайся, — зашипела я.

Он усмехнулся.

— Это мой дом, Сноу.

— Если ты думаешь, что можешь… — Я сделала паузу, когда его слова наконец-то дошли до моего заторможенного мозга. — Подожди, что?

Он отдернул одну из штор, впустив в комнату свет. Тень больше не была тенью. Мужчина появился в поле зрения, сначала его тело… а затем лицо.

Первое, что я заметила, это то, что… он был огромным. Он был в два раза выше меня, моего роста и веса. У него были широкие плечи, черные джинсы, в которые он был одет, обтягивали толстые бедра, а материал черной рубашки обтягивал его мышцы, как вторая кожа.

С тех пор как я поступила в школу-интернат для девочек, у меня не было ни одного контакта с мужчинами. Мужчины вообще оставались для меня загадкой. А этот? Он был совсем не таким, каким я представляла себе мужчину.

Мой взгляд метнулся к его лицу. По моей шее и щекам разлился жар. Его лицо было… скульптурным. Только так я могла его описать. У него была небольшая бородка, из-за которой он выглядел старше.

В этом незваном госте было что-то знакомое.

И когда меня, наконец, осенило, немного запоздало… меня охватило негодование.

— Дункан? — Мой отчим?

На его лице мелькнуло нечитаемое выражение, которое исчезло так же быстро, как и появилось, и я так и не успела об этом подумать. Его губы дрогнули, и он медленно усмехнулся.

— Мистер Кинг. Мы еще не на интимном уровне, чтобы быть на «ты», Сноу.

— Или я могу называть тебя отчимом, — усмехнулась я.

Дункан подошел ближе, встав рядом с кроватью, и посмотрел на меня сверху вниз.

— Так, так… тебе не кажется, что нам стоит сначала узнать друг друга получше, прежде чем превращаться из незнакомца в… отчима?

Что-то было в его темных глазах. Что-то странное. Что-то опасное. Что-то злобное. Этот человек не был джентльменом — что напомнило мне…

— Ты зашел, даже не постучав. Хуже всего то, что ты был в моей комнате, пока я спала. Это крайне неуместно, мистер Кинг.

Его кривая ухмылка снова вернулась.

— Наше определение неуместности сильно отличается, Снежинка.

Что, простите?

У директрисы случился бы удар, если бы она услышала, что Дункан так со мной разговаривает.

Дункан Кинг был странным и поразительно неподобающим.

— Где моя мама? — Я сползла с кровати и встала с противоположной стороны. Держась на безопасном расстоянии от Дункана, я чувствовала себя немного спокойнее. Слава богу, я все еще была одета, когда заснула. Иначе все было бы еще более неловко… и тревожно.

И уж тем более неуместно. В ушах зазвучал голос директрисы.

— Похоже, ее еще нет дома. Твоя мать очень…

— Безрассудная? Оживленная? Нет, может, беспечная? Дикая? Поспешная? Безответственная? Да, она вся такая.

Брови Дункана поднялись.

— Я вижу, ты злишься, что ее не было дома, когда ты приехала сюда.

Нет, я была в ярости от того, что она бросила меня, когда мне было тринадцать, чтобы жить бездетной и беззаботной жизнью.

— У твоей жены были дела поважнее. Чаепитие. Но это прекрасно, это дало мне время поспать, чему ты помешал, мистер Кинг.

— Я ничего такого не делал; я молчал несколько часов. Ты сама проснулась.

Я скрестила руки на груди. Но это лишь привлекло его внимание к моей груди. Его взгляд устремился туда, и Дункан Кинг невозмутимо уставился на меня.

Я была меньше и ниже ростом, чем большинство девочек в школе-интернате. Но Сесилия, моя подруга, всегда говорила, что я одарена большой грудью. Она выросла у меня раньше, чем у других моих одноклассниц.

Это всегда привлекало ко мне внимание. Однажды директриса вызвала меня в свой кабинет и объяснила, что я должна связать свою грудь, старым добрым способом. Бюстгальтера было недостаточно, а другие девочки чувствовали себя слишком стесненно и неловко.

Сесилия сказала, что они были ханжами и завидовали мне. Сначала я думала, что моя грудь красивая, но постепенно я начала ее ненавидеть.

А теперь…

Никогда еще мужчина не смотрел на меня с таким… интересом. Наверное, потому, что последние пять лет я не общалась ни с одним мужчиной. Дункан был настолько нагл, что даже не скрывал, что смотрит на меня.

В этих откровенных лесных глазах было что-то такое, что заставляло меня трепетать. Может быть, это был благодарный взгляд… или то, что он смотрел так неторопливо, медленно и целенаправленно, словно не торопясь, чтобы насладиться моим видом.

По коже побежали мурашки, а соски напряглись. Бюстгальтер и рубашка отлично скрывали напрягшиеся соски, но я задавалась вопросом, знает ли об этом Дункан.

Господи, это было неправильно.

Я уронила руки, чувствуя себя не в своей тарелке. Я не знала, как реагировать, что говорить, что думать. Я облизала губы, сглотнула и снова обрела голос.

— Может, ты уже уйдешь? Я бы хотела побыть одна.

Глаза Дункана наконец-то остановились на моем лице. Его челюсть сжалась, как будто он, наконец, осознал, что делал. Его глаза потемнели, и он кивнул.

Я наблюдала, как он молча вышел из комнаты, и дверь за ним закрылась.

Мои колени подкосились, и я обмякла на кровати, потеряв все силы в ногах.

Дункан Кинг был плох. Нет, он был отвратителен.

И моя реакция на него была ужасающей.

Такой неправильной.

Такой неуместной.

Cноу

Я приняла ванну и долго сидела в ней. Закрыв глаза, я откинула голову на край. В темноте появился Дункан Кинг. Его злодейское лицо и злобная ухмылка. Я задыхалась, забираясь в ванну. Вода переливалась через край, а сердце тяжело стучало в груди.

Кожа затрепетала от осознания того, что я одна в этой величественной ванной комнате. Вода была теплой, но я снова покрылась мурашками. Я чувствовала, что за мной наблюдают, но знала, что ошибаюсь. Здесь не было никого, кроме меня.

Этот человек — Дункан Кинг — кем он себя возомнил? Пришел в мою комнату без моего разрешения, так пялится на меня — как будто имеет полное право любоваться мной с таким неприкрытым интересом.

И почему я ничего ему не сказала? Почему я позволила ему пялиться?

Моя грудь стала тяжелой и тугой. Я обхватила их ладонями и большими пальцами провела по затвердевшим соскам. У меня перехватило дыхание: никогда раньше они не были такими чувствительными. Я снова погладила розовые бутоны большими пальцами, чувствуя, как соски набухают под моими мягкими прикосновениями.

Это было… странно, но приятно. Мне нравилось это ощущение. Я закрыла глаза, наслаждаясь новыми ощущениями.

В животе разлилось тепло, а в центре, между ног, появилась настойчивая пульсация. Я сжала бедра вместе. Медленно рука опустилась вниз, к месту, где у меня болело.

— Ты никогда не должна прикасаться к себе там, где у тебя между ног течет кровь. Это запрещено.

Мои глаза распахнулись, я задохнулась и отдернула руку, прежде чем успела дотронуться до себя.

Голос директрисы эхом отдавался в моих ушах.

— Тебе будет больно. У тебя будет искушение. Но искушение — это зло.

Мне было больно.

Я испытывала искушение.

Но это было запрещено.

Меня учили противостоять искушениям, и я не посмела бы забыть все уроки за один день.