Читаем Смерть Пинягина(СИ) онлайн бесплатно

ШАХТАРОВ ДМИТРИЙ СТЕПАНОВИЧ

СМЕРТЬ ПИНЯГИНА

Пинягин умер в субботу. Будучи по жизни человеком тактичным, он никогда бы не стал причинять лишних беспокойств своим близким, но все сложилось как-то против его воли. Умер он естественной смертью для русских, то есть совершенно по иной причине, нежели от болезни, от которой его лечили. Мы не будем пенять врачам на ошибку в диагнозе, учитывая , что это рядовой случай . Вон в Африке негры в большинстве помирают вобще без диагнозов и ничего.

Иван Васильевич своей смертью был недоволен по ряду причин: первая - он прожил всего сорок восемь лет. Пусть не так и не там и не где хотелось, но прожил. Вторая - на том свете все оказалось вопреки всем ожиданиям.

Между нами говоря, Пинягин о загробной жизни особо не задумывался - возраст еще позволял. А потом он вообще задумывался не часто. Хотелось есть - ел, хотелось пить - пил, все по обстановке. Женился, родил трех детей, развелся, сошелся - все как у людей. А тут такая неприятность. Так что никаких представлений у Пинягина не было – одни догадки, основанные на отрывках телепередач Прокопенко.

Так вот в субботу он вознесся и без всяких переходов, темных труб и воронок очутился в огромном присутственном месте, в котором царил строгий порядок.

Перед ним, нет, скорее перед ними, поскольку народ прибывал просто пачками, на табло, висящим в пространстве, горела надпись «Регистрация» без всякого дублирования на иные языки. Понизу стояли тысячи терминалов электронной очереди. По залу шустро носились представители встречающей стороны в белой униформе с нагрудными бэйджиками.

Перед Пинягиным остановился молодой и кудрявый ангел, ну конечно ангел, кто же еще? На русском языке без акцента он спросил Ивана Васильевича о характере его затруднений.

Сразу скажу, что Пинягин растерялся не особо, благо что при жизни работал механиком в автохозяйстве районного ЖКХ. Просто он несколько иначе представлял встречу в загробном мире - ну, там святой Петр с ключами, потом допрос о признании вины, то есть грешности, а потом уже формирование этапа в чистилище. Вот как-то так в общих чертах. Иван Васильевич, ориентируясь на характер надписей, уже докумекал, что попал во входные врата для россиян и порадовался тому, насколько такой порядок сокращает стояние в очередях, говорящих на разных языках. Опять же логистика и здесь не стоит на месте.

Поэтому он поблагодарил ангела и самостоятельно ткнул пальцем в окошечко терминала с надписью «Вход». На экране выскочили все данные Пинягина, начиная с ФИО и кончая размером ботинок. Здесь же мелким шрифтом были помечены все его пристрастия, недостатки и недостойные поступки. Шрифт был настолько мелок, что становилось ясно, что встречавшие не придавали им особого значения. Воровато оглянувшись по сторонам и подивившись качеству своего личного досье, Иван Васильевич остановил взгляд на графе « Вероисповедание», выделенной желтым.

Лично сам Пинягин относил себя к православным, имея об иных религиях отдаленное представление. Собственно и в православии он тоже не был силен, точнее, как все - почти никак, но крестик носил, обращаясь к Господу как водится в случаях тяжелых болезней, хронического безденежья и иных тяжких бытовых катаклизмов.

Так вот в этом окошечке горела надпись «Атеист»! Это сначала озадачило механика, а потом и напрягло. Озадачило, потому что он считал себя все же верующим, а напрягло, поскольку могло оказаться чреватым последствиями. Сразу мелькнула мысль об аде и Пинягину захотелось как-то развеять дурные предчувствия. Поискав в толпе и выцепив взглядом наиболее интеллигентного мужчину, он услышал, как терминал бздынькнул и зажег на вспыхнувшем табло восьмизначный номер, который тут же продублировался на тыльной стороне левой ладони механика. И с этим он был солидарен. Ведь номер можно забыть, потерять, обменять добровольно, обменять принудительно - да мало ли что могло случиться среди своих.

Иван Васильевич дождался, когда выбранный мужчина получит номер и подошел к нему с некоторой робостью, присущей при общении с умными людьми.

- Простите, вы не могли бы уделить мне пару минут?

- Пожалуйста, - повернулся к нему мужчина, рассматривая яркий номер на руке.

- Как вы думаете, куда нас э..э..

- Направят? - продолжил мужчина. - Я предполагаю несколько вариантов развития событий. Простите, как вас?

- Иван Васильевич. Можно Иван. Так какие могут быть варианты? Либо в рай, либо в ад, раз загробный мир существует. Вроде все наши попы об этом толковали.

- Все, да не все, - возразил мужчина, показывая взглядом на очередь к соседнему терминалу, где получал номер дородный и чернобородый батюшка, явно исповедовавший не ислам.

Священник имел совершенно ошеломленный вид. Он то окидывал зал очумевшим взором, то рассматривал номер на руке, исподтишка стараясь его затереть .

- Видите, - сказал мужчина, - тут все без преференций. Значит - есть варианты.

Это несколько успокоило Пинягина и он спросил:

- А вас как величать?

- Абрамом Леонтьевичем, - ответил мужчина, вызвав у механика натуральную оторопь.

- Вот то-то же, - хмыкнул Абрам Леонтьевич. - Нас сортируют не по теоретическому вероисповеданию и национальности, а просто по языковому признаку. Даю голову на отсечение, что в наших очередях нашлось место и для парочки негров.

- С этим более-менее понятно, - осторожно согласился механик, - но вот меня с ходу зачислили в атеисты, хотя я считал себя верующим.

- А с Торой, извините, с Библией знакомы, хотя бы в общих чертах?

- Вы знаете, - замялся Пинягин, - как-то руки не доходили. Но зачем так сразу зачислять меня в атеисты?

- То есть вас это беспокоит? - уточнил собеседник.

- Ну да. Может неверующих здесь, - Пинягин опасливо оглянулся, - того..

- Не думаю, чтобы этот цирк затевался для конфессиональных разборок , - возразил Абрам Леонтьевич. - Это явно не пенитенциарное учреждение. Тут нечто иное. Вот, взгляните на номер. Видите - восьмизначный.

- Ну и что?- напрягся Пинягин.

- А то, что если бы он был шестизначным, вариантов на Россию точно не хватило, а так - в самый раз. Логично?

- Ага, - согласился механик.- А дальше как будут сортировать?

За время беседы их непостижимым образом влекло в пространстве строго в горизонтальной плоскости. В безмерном объеме пути транспортировки вели к маркированным проемам .

- С их возможностями можно было и сразу сбросить в нужную дыру, - проворчал Пинягин, на что собеседник возразил, что хозяева явно стремяться адаптировать прибывающих без излишних эксцессов.

- Тревожно как-то, - продолжал механик, - так что вы говорили про варианты?

- В первом приближении предполагаю грубую сортировку, - уверенно заявил Абрам Леонтьевич. –Догадываетесь, какую?

- Нет, - честно ответил Пинягин. – В голове только рай и ад. Ну, разве в чистилище отсидеться.

- Понимаю, - согласился собеседник, - у русских на вооружении Оккам впереди планеты всей.

- Извините, - опять сконфузился Иван Васильевич. - Что за Оккам? Нерусь что ли?

- А, - махнул рукой Абрам Леонтьевич, - если коротко, то все сложные вопросы русские стремятся решать предельно просто, самыми примитивными способами.

- Цепляетесь? - обиделся Пинягин.

- Да господь с вами, точнее уже с нами. Вы когда - нибудь слышали выражение «хитрожопый русский»? Конечно нет. А «хитроумный еврей»? Сколь угодно. Думаю, что ситуация здесь намного сложней.

Движение в пространстве еще более ускорилось. Окружающее расширялось во все стороны. Начались узловые развязки, на руках мужчин вспыхнули первые цифры номеров и толпы заметно поредели.

- Едем вместе, - порадовался Пинягин, - все не так страшно.

- Так вот, - продолжил Абрам Леонтьевич, - я полагаю, что нам предложат как минимум три основных варианта. Первый - поотираться здесь пару-тройку столетий, второй - отправят в иную реальность, а вот третий…

- Все-таки в ад? - не унимался механик.

- Да что вы? - изумился еврей, - Если душа бессмертна, то как она может быть грешной? Если она существует вечность, то вряд ли будет отягощать себя подобными глупостями. Какие грехи?

- Земные, - потупясь, ответил Пинягин. - И все же, что за третий путь?

- Назад, на Землю, - вздохнул Абрам Леонтьевич.

- Это еще зачем? - опять не удержался механик. – Опять эта бодяга?

- Скажите, Иван Васильевич, вы когда-нибудь кому-нибудь завидовали?

- Не без этого.

- Наверняка о чем –то мечтали? Ну, хотя бы о зарплате побольше и работы , чтобы поменьше.

- Было дело, - расплылся Пинягин.

- А если вам это здесь предложат, то есть предмет зависти и мечтаний, то как вы отнесетесь к возвращению? Смелей, смелей, мыслите шире, Иван Васильевич!

- Ну, если квартиру в монолитке комнаты, эх .. на четыре, да зарплату тыщ в 60, то подумать стоит.

- А если добавить жену-красавицу, детей-помощников, друзей , железное здоровье, а?

Пинягин выпал из разговора, ударившись в непривычные для мозга размышления.

А цифры на руке между тем вспыхнули уже в третий раз, а они с догадливым спутником продолжали оставаться вместе.

Наконец Пинягин поднял буйную голову.

- Скажите, а почему вы так уверенно об этом говорите, как будто побывали здесь?

- Простой анализ имеющихся фактов, - ответил Абрам Леонтьевич. - Вот в случае иного выбора начнется действительно неведомое.

Только сейчас Пинягин заметил, что окружавшая их раньше масса уполовинилась, а люди только-только начали приходить в себя. Откуда-то сбоку к ним подвалился мужчина с выраженной запойной внешностью и завопил:

- Мужики? Че происходит? Едем куда? И почему все без багажа?

- Молодой человек, разве вы не поняли? - пожурил его Абрам Леонтьевич, - вы же умерли.

- Я умер? Я те дам, морда. Хрен бы с вами со всеми, но почему я трезвый или не с похмелья?

- Тихо ты, недоносок! - стальным голосом осадил его Пинягин и в глазах выпивохи блеснула искра понимания, - на 15 суток захотел?

- Да я это..- Мужчина неожиданно всхлипнул. Он открыл рот, но сказать ничего не успел - вспыхнула очередная цифра и на невесть откуда взявшейся развилке его унесло в сторону.

- Что же он так от агрессии к депрессии? - удивился собеседник.

- Да вы не берите в голову, - успокоил его механик, - эта братия всегда на грани истерики.

- Часто приходилось встречаться?

- Да каждый божий день, - в сердцах сказал Пинягин. Он честно хотел сказать, что и сам при жизни никогда не был примером для подражания, но тут в бок его толкнула налетевшая бабушка.

- А я дывлюсь, дывлюсь, - заверещала она, - розумные хлопчики говорят. Тай думаю, спрошу у людын, шо за напасть така? Куды ж нас забросило?

- Это мы уже на том свете, - терпеливо пояснил Абрам Леонтьевич.

- А я розумию, что ж було? Стриляло, стриляло у печенку, а ноне и не болить ничого. Хай уж так , чем хворать и мучитися. Ты, я бачу, жидовин никак? Как же ты сюды попав? Тебе в инше мисто треба.

- Видите ли, здесь собирают россиян и , теперь вижу с хохлами впридачу, а уж обрезаны они или нет, судя по всему, их не интересует, - поджал губы Абрам Леонтьевич. Он хотел что-то добавить, но не успел. На очередной развилке его со скоростью курьерского поезда отнесло вдаль.

- И цього бис забрав, - вздохнула бабка.

- Бабушка, а вы тоже атеистка, - не удержался Пинягин.

- Хто, хто ?

- Ну, которые в бога не верят, - выдавил Иван Васильевич, понимая, что пожалеет о заданном вопросе. Так и случилось. Разгневанная бабушка обрушила на него водопад попреков, из которых механик понял, что она справляла и Рождество и Пасху, постилась по всем канонам, держала в хате все иконы, а эта железяка пишет « Атеистка».

- Вот теперь в пекло и еду, - подытожила она. – Постой. А чому ж жида в иншу сторону виднесло?

Мабуть, Господь нам надию подае.

- А как вы догадались, что он еврей?

Бабуля так удивилась, что укоризненно покачав головой, спросила его почти на чистом русском:

- А еще в халстуке, образованный прозывается. Простых вещей не розумишь?

Иван Васильевич опять же только сейчас обнаружил, что одет в свой единственный выходной костюм и бордовую рубашку с щегольским галстуком, привезенным бывшей женой из поездки по еще Венгерской Народной Республике.

- Я вроде в футболке помер, - пробормотал он, но дотошная бабулька услышала его.

- В чем хоронят, в том и являешься , - авторитетно заявила она. – Вот моему покойному муженьку… Постой, так эта холера где-то здесь! Вот уж я ему задам.

Продолжения гневной речи Пинягин не дождался, поскольку бабулю отнесло на очередной развилке. Оставались только два ответвления и людей поблизости оставались считанные единицы.

Механик прикинул время, ушедшее на разговоры с попутчиками и решил, что его транспортируют от силы часа три. Пора было бы и перекусить, но никаких признаков голода или жажды Пинягин не испытывал.

- Ну да, - проворчал он, - разреши людям последнее желание, так они здесь так загадят.

Наконец мелодичный звон обозначил конечную цель путешествия и механика вынесло во врата, превышающие по размерам все виденные им при жизни триумфальные арки. И опять он подивился тому, какое значение здесь придается внешним атрибутам. Туфли на ногах Ивана Васильевича засияли неземным блеском, пиджачишко утратил ветхость и стал отливать синеватым оттенком, характерным для костюмов депутатов Государственной Думы. Этим изменения не ограничились - волосы заметно погустели и зачесались в медальную прическу, кожа разгладилась и приобрела лощеный вид. Пинягин пожалел, что не прихватил карманного зеркальца, но еще больше пожалел женщин.

В предчувствии неизбежной встречи Ивана Васильевича начал поламывать заметный трепет, который в просторечье именуется мандражом. Воображение рисовало чуть ли не грозного Зевса, поскольку изображение Самого в церквах почему-то отсутствует. Было понятно, что придется встретится с личностью, одним движением бровей решающего участь любого человека.

Пинягина подтащило к громадному столу, накрытому красной скатертью, за которым восседала, нет - сидела неприметная уставшая женщина. Механик глубоко выдохнул, поклявшись себе, что будет говорить чистую правду и ничего, кроме нее. С другой стороны правда, она же истина понятие относительное.

- Здравствуйте, Иван Васильевич, - поприветствовала его небожительница, в чем Пинягин не сомневался.

- Что же вы так? – укорила она его, - на старые дрожжи технический спирт. Это неразумное решение вы приняли сами или по чьему-то злому умыслу?

- Перепутал, - честно ответил Пинягин. - Сам, - добавил он.

- И чего же вы заслуживаете после этого?- сочувственно спросила женщина, стараясь незаметно притопить в голове лезущие оттуда рожки.

- Пекло, - мелькнуло в голове механика. – Чертова бабка была права.

- Я, как все, - прохрипел трухнувший Пинягин враз пересохшим горлом.

- Эх , - вздохнула женщина, - ничему вас большевики не научили. Даже Жириновский не помог.

Что скажете насчет райских кущ?

Иван Васильевич оторопел. Что за нервный день сегодня?

- И вы, значит…

- Имею ли я полномочия? - спросила небожительница или может чертовка. - Имею и полномочия и кучу обязанностей. Она опечаленно вздохнула, окончательно приняв располагающий вид бетонщицы после третьей смены.

- Любой ваш каприз для нас закон.

- А этот, как его, иной выбор есть? - осмелел Пинягин.

- То есть если вы захотите стать богом или дьяволом? Никаких препятствий.

- Я могу подумать? - выдал механик заготовленный заранее вопрос, продолжая трусить.