Читаем Смерть Билла Штоффа онлайн бесплатно
Павел Асс, Нестор Бегемотов
Смерть Билла Штоффа
Третья заключительная часть романа "Поросята", в которой всё становится настолько хорошо, что само собой заканчивается полным обломом...
Кто вооружил свой инструмент лишь двумя струнами, тот не понимает людей, способных играть на большем количестве струн.
Ф.Ницше
Посвящение
Нашим любимым женам Галине Николаевне и Екатерине Евгеньевне посвящают Авторы третью часть ("Смерть Билла Штоффа") за терпеливость и понимание.
Всем нашим многочисленным друзьям посвящают Авторы роман "Поросята" за то, что они существуют. Хотелось бы указать их уважаемые фамилии на первых пяти листах этой книги, как на Доске Почета. Но всех не перечислишь. Книга не резиновая.
Глава следующая
Жизнь продолжается
Потомки с трудом разберутся в этом характере, который история пытается объяснить, приводя многочисленные факты, но не прибегая к рассуждениям.
А.Дюма "Три мушкетёра"
Дамкин вернулся от знакомой девушки, к которой он ходил в гости, и, пройдя на кухню, вытащил из сумки две пачки пельменей.
- Ставь воду! - скомандовал он соавтору.
- Где нарыл? - поинтересовался Стрекозов, заливая кастрюлю до краев водой.
- Моя знакомая девушка предлагала покормить меня ужином, но я взял сухим пайком.
- А напоить пивом она тебя не предлагала?
- К сожалению...
Дамкин открыл пачку пельменей и начал раскладывать их на столе, как маленьких белых слоников. Глядя на слоников, Стрекозов вспомнил:
- Дамкин, а ведь мы с тобой совсем забыли про Общество Охраны Ёжиков! Где-то у нас есть свинья-копилка, в которую мы хотели собирать вступительные взносы.
- Поедим, найдем, - добродушно отмахнулся Дамкин, вскрывая вторую пачку.
- Не много для одного раза? - поинтересовался Стрекозов.
- Ты что, отказываешься от пельменей?
- Нет.
- Тогда не задавай глупых вопросов, - Дамкин вытащил последний пельмень. - Чем больше пельменей, тем больше мы их съедим.
Вода в кастрюле закипела, Стрекозов вскочил со стула и, посолив, начал забрасывать пельмени в кастрюлю.
- Дамкин, - сказал он, - как ты относишься к тому, чтобы снова устроиться на работу?
- На работу? - Дамкин задумался. - А куда?
- Завод "Заветы Ильича". Малотиражка.
- "Заветы Кирпича"? Малолитражка? И кто нас туда возьмет?
- Папа Максима Иванова предложил. Он, оказывается, директор этого завода.
- Да ну! - удивился Дамкин. - И у них там своя газета?
- Завод-то большой!
- Круто! Надо устраиваться! Будем "Билла Штоффа" печатать с продолжением!
Стрекозов помешал ложкой в кастрюле. Вкусно запахло едой.
- Зарплату будем получать, - мечтательно сказал он. - Каждый день пельмени кушать...
- Да, - проникся Дамкин. - Только вот надо бы отдохнуть сначала. В Крым съездить... А то устроишься на работу, так потом в отпуск только через одиннадцать месяцев выпустят...
Звонок в дверь прервал Дамкина на середине фразы.
- Открой, - сказал Стрекозов. - Я занят, у меня пельмени могут убежать.
- Кого принесла нелегкая перед ужином? - простонал Дамкин и пошел открывать. - Ба! Да это Карамелькин!
- Здравствуйте, ребята, - поздоровался Карамелькин, сбрасывая в прихожей кеды. - Я к вам в гости. Дай, думаю, зайду, вдруг у них случайно можно перекусить.
- А мы как раз случайно решили пообедать, - Стрекозов пожал руку программиста. - Ну и нюх у тебя, Карамелькин!
Программист уселся на стул и закинул ногу на ногу.
- Как твоя физкультура? - спросил Дамкин. - Я смотрю, глаза у тебя узкие стали и кожа пожелтела.
- Почему?
- Много с китайцами общаешься!
- Нет, - возразил Карамелькин. - С китайцем я больше не общаюсь.
- Как! - удивился Дамкин. - Перестал заниматься каратэ?
- Понимаешь, - Карамелькин повел носом, улавливая запах пельменей. Китаец оказался жуликом и не китайцем, а казахом. Его недавно милиция замела. Но заниматься я продолжаю по самоучителю! Сократов мне классную книжку принес. Правда, она на японском языке, но картинок много, и все понятно! А еще один приятель из нашей секции обещал меня порекомендовать настоящему японцу-каратисту, чтобы тот меня учил...
- Арнольд! - Дамкин восхищенно прищелкнул языком. - Черный пояс тебе обеспечен.
- А еще я заказал знакомому мастеру на заводе "Заветы Ильича" сделать мне два самурайских меча. В книжке целая глава посвящена приемам рукопашного боя с мечом!
- Хулиганов убивать будешь? Или сам себе харакири сделаешь?
Голодный Карамелькин игнорировал насмешки Дамкина.
- Готово! - объявил Стрекозов и выложил дымящиеся пельмени на большое блюдо с отбитым краем.
Дамкин достал баночку с перцем.
- Кетчупа у вас нет? - спросил Карамелькин.
- Чего нет, того нет, - Дамкин развел руками. - А еще что нового? Как работа?
- У, - пережевывая горячий пельмень, отозвался Карамелькин. - На работе все в порядке.
- А как же твой шеф, гад такой?
- Я совершил трудовой подвиг, и шеф теперь от меня в восторге!
- И какой же подвиг ты совершил?
- Привезли нам в лабораторию, понимаешь ли, ксерокс, а никто таких аппаратов раньше и в глаза не видел. Ходят все вокруг, не знают, с какой стороны к нему подойти. А я взял и с полпинка его наладил. Ксерит, как зверь! Шеф на днях принес какую-то порнуху, я ему снял копию, и он счастлив!
- Карамелькин! Да ты орел! - воскликнул Дамкин.
Программист приосанился. Очень он любил, когда его хвалили, особенно такие скупые на похвалу личности, как Дамкин.
- Ксерокс - это круто, - согласился Стрекозов. - А нельзя ли подсунуть тебе, Карамелькин, наш роман про Билла Штоффа? Тут недавно Бронштейн такие грамотные рисунки к нему нарисовал! Сделаем экземпляров сто, продадим на Арбате, да поедем в Крым!
- Отличная идея! - захлопал в ладоши Дамкин, подпрыгнув на стуле от восхищения, отчего трехногий стул чуть не упал. - А, Карамелькин? Отксеришь?
Карамелькин почесал затылок.
- Можно попробовать, - протянул он. - А что мне с этого будет?
- Карамелькин, сволочь, ты и так наши пельмени жрешь! - возмутился Дамкин.
- Мы тебе следующий роман посвятим, - предложил Стрекозов. - Или, лучше, вообще про тебя роман напишем. О приключениях Арнольда Карамелькина в Африке. Пошлют тебя в командировку, например, в Челябинск, а тут террористы захватят самолет и, угрожая гранатометом, повернут его в ЮАР.
- Значит так, - подхватил Дамкин. - Не долетая до ЮАР, самолет падает в джунгли, так как кончается горючее. Его захватывают людоеды!
- Тут все теряются, не знают, что делать, начинают сильно горевать, а Карамелькин живо обезоруживает террористов и сдает их на границе нашим доблестным пограничникам...
- Какая там граница? - возразил Карамелькин. - В Африке-то?
- Ну, выводит он всех в посольство, что находится в трех километрах от места событий. Посольства-то у нас везде есть? И таким образом спасает всех пассажиров упавшего самолета...
- А можно и другую тему... - Дамкин подхватил на вилку последний пельмень и отправил его в рот. - Сидит Карамелькин дома, кушает пельмени, и тут к нему приходят два одетых с иголочки молодых человека из КГБ. И сообщают, что в Москву, так сказать, инкогнито, прибыл сам Арнольд Шварценеггер. Хочет он походить по Москве, но все сильно опасаются за его сохранность, как бы не нарвался на советских гопников. "Поможем, - сразу же отвечает Карамелькин. - К Шварценеггеру я всегда относился с большим уважением".
Карамелькин довольно щурился, как будто и вправду спас пассажиров самолета от террористов с людоедами, а Шварценеггера - от гопников.
В глубине души Карамелькину не нравились рассказы Дамкина и Стрекозова, его отношение к их творчеству было предметно-принудительное. Знакомые хвалили, приходилось менять свое мнение на противоположное, так сказать, отдавать должное.
Но всегда было приятно похвастать перед какими-нибудь девочками, что он лично знаком с авторами "Билла Штоффа". И вдвойне было приятно, если в каком-либо рассказе речь шла о самом Карамелькине. Даже если рассказ описывал Карамелькина не с лучшей стороны, это все-таки льстило.
Карамелькин сам не брезговал раз пятнадцать начать писать рассказ или придумать остроту.
Язвительный Дамкин как-то даже собрал несколько его афоризмов и напечатал в двух экземплярах на пишущей машинке. Книжка была тонкой и имела загадочное название "Мысли из ширинки". Карамелькин потом переименовал свой экземпляр в "Мысли как молнии". Там были весьма замечательные высказывания Карамелькина.
Глава маленькая
Высказывания Карамелькина
Лучше делать глупости, чем вообще ничего не делать!
Генри Миллер "Тропик рака"
- Не стоит бить яйцо молотком, что-нибудь само проклюнется.
- Приятно встретить родственную душу, даже если она с душком.
- Если булка со стуком падает на стол, значит, стол несвежий.
- Друг человека, а они его в намордник!
- Ростки репейника и баобаба почти что одинаковые. Только истинно мудрый человек способен распознать в маленьком ростке могучий баобаб.
- Человек потому и получился из обезьяны, что сумел взять дубину и начал колотить ею по головам других обезьян.
- "Я знаю, что я ничего не знаю", - сказал однажды умный Сократ. Я тоже это знаю!
- Если речка зимой не замерзает, значит, в нее спускают канализацию.
- По-грузински все женские прелести называются на букву "В": "Вах, какая попа!", "Вах, какая грудь!"
- Лапочка - это женщина, которую лапают. А которую щупают - щупочка.
- У меня много знакомых девушек, и многие из них мне нравятся. Я просто пока не знаю, с какой девушки начать и на какой кончить...
Глава следующая
Продолжение главы, где жизнь продолжается
Очевидно, сопротивление току, стекающему с заземлителя, оказывает вся масса земли, начиная с участков, прилегающих к заземлителю.
П.А.Долин "Основы техники безопасности в электроустановках"
Долгое время Карамелькин носился с этой брошюрой и сам себя цитировал. У Стрекозова, правда, была мысль, что Дамкин сам придумал все эти афоризмы, так как Стрекозов ничего такого за программистом не помнил.
- Понаписать любой может, - сказал наконец Карамелькин, продолжая разговор. - Особенно о таком человеке, как я. А вот как насчет того, чтобы и меня взять с собой в Крым?
- Легко! - Стрекозов поставил чайник. - Только тогда надо отксерить еще пятьдесят экземпляров. На сто экземпляров мы тебя не прокормим.
- Сделаем, - сказал Карамелькин. - А вы не боитесь их продавать? Я слышал, на Арбате разгуливает рэкет. Могут побить и отнять товар. Вам будет нужна охрана. Смотрите, какие у меня уже мускулы! - Карамелькин показал. Ну, берёте меня телохранителем?
- Берём! - согласно кивнули литераторы.
Чего не сделаешь ради своего романа!
Глава из романа
Самурайские мечи
Тут я препоясался мечом и, дабы не испарился из слабого тела моего воинственный пыл, подкрепился пищей плотнее обыкновенного.
Петроний Арбитр "Сатирикон"
Однажды программист Карамелькин купил по случаю два самурайских меча. Классные были мечи - острые, блестящие, с удобной рукояткой! Пробуя крепость стали, Карамелькин отрубил ножки у стола, сделал из одной табуретки две, проткнул в стене дырку из комнаты на кухню. Карамелькин, радуясь, как ребенок, подкидывал в воздух толстые тома классиков марксизма-ленинизма, и не успевали те упасть на пол, как меч кромсал их на мелкие кусочки.
Развлекаться с неодушевленными предметами быстро надоело, и Карамелькин, завернув свои мечи в мешковину, поехал в гости к своим друзьям - литераторам Дамкину и Стрекозову.
- Дамкин! - с порога крикнул он. - Смотри какой классный меч! Самурайский!
- Ты что, Карамелькин, в ниндзя записался?
- Да нет, просто купил по случаю. Давай покажу, какой он острый! Что у вас тут можно разрубить пополам? Хочешь, стул разрублю?
- Иди ты! - рассудительно сказал Дамкин. - У нас и так стул без одной ножки, а ты хочешь сделать ножку без стула?
- Дамкин, - молвил Карамелькин, - а у меня два меча. Давай с тобой пофехтуем?
- Еще чего придумаешь? - возмутился Дамкин. - Чтоб и бедный литератор Дамкин был без ручек, без ножек? Иди ты на фиг со своими мечами!
Карамелькин отправился на кухню, где хозяйственный Стрекозов варил суп из пакетика.
- Стрекозов, давай на мечах помахаемся?
- На каких еще мечах?
- Во, купил два самурайских меча.
- Острые?
- Острые - просто жуть! Я дома запросто разрубил пополам табуретку!
- Я не табуретка, - заметил Стрекозов. - Мне целому как-то сподручней.
- Да я же не по-настоящему предлагаю драться, а только так, скрестить пару раз, сделать финт...
- Знаешь, - Стрекозов попробовал суп, покачал головой и добавил еще перца, - делай свои финты с кем-нибудь другим. Сходи, Дамкину предложи.
- Предлагал. Он не хочет.
- Я его понимаю!
- Но ведь классные мечи! Смотри, как блестят!
- Блестят хорошо! Давай их на стенку повесим, будет, как старинное оружие на ковре. А если ты еще и ковер нам принесешь...
- На стенку неинтересно! Мечами рубить надо!
- Отлично! Езжай к деду Пахому в деревню, подсобишь ему заготовить на зиму дров.
- Да ну тебя, Стрекозов, - обиделся Карамелькин и ушел, хлопнув дверью.
Стрекозов добавил еще перчику и позвал:
- Дамкин! Суп готов!
- Ну, как, Карамелькин к тебе с мечом приставал? - спросил Дамкин, заходя на кухню и присаживаясь к столу.
- О! Чуть не убил!
- Надо ему подкинуть идейку: одеваться под ниндзя, по ночам ловить хулиганов, грабителей, насильников и умачивать их мечом! Представляешь себе названия газетных статей: "Грабитель погиб от меча", "Самурайский меч правосудия"...
- "Маньяк с мечом", - добавил Стрекозов, наливая Дамкину в тарелку.
- Чуть-чуть не доперчил, - покритиковал Дамкин, пробуя супчик. Стрекозов передал ему баночку с перцем.
- А интересно, - задумался Дамкин, - что Карамелькин дальше будет делать с этими мечами?
- Есть три варианта, - подумав, сказал Стрекозов. - Поймает Карамелькин каких-нибудь негодяев, например, пристающих к девушке, и даст им мечом по чайнику. Или какие-нибудь негодяи поймают Карамелькина, дадут по чайнику и отберут мечи. Но более вероятен третий вариант: через пару дней Карамелькин забудет про мечи, забросит их под диван, и на этом все благополучно закончится.
- Лучше бы он магнитофон купил, - высказал мысль Дамкин. - У спекулянта Хачика есть такие классные записи!
- Тут я с тобой прав, - согласился с ним Стрекозов, и друзья приступили к обеду.
Глава следующая,
в которой главный редактор размышляет
о литературе и литераторах
Умные люди были бы совсем одиноки, если бы глупцы не причисляли к ним и себя.
Вовенарг
Главный редактор журнала "Колхозное раздолье" Аркадий Натанович Равнодушный сидел в своем кабинете и почесывал голову линейкой. Чай, принесенный опытной секретаршей, уже был выпит. Редактор любил сладкий чай с пятью ложками сахара. Красиво жить не запретишь!
Пора было подписывать в печать очередной номер журнала, но с самого утра Аркадий Натанович был занят. Он размышлял о том, что нашел свое место в жизни, и что именно эта работа приносит ему полное удовлетворение.
