Читаем Слуга праха онлайн бесплатно

Убита. Черные волосы, черные глаза.

Это случилось на Пятой авеню… Убийство среди шума и суеты фешенебельного магазина одежды. Можно представить, какой ужас охватил всех, когда она упала… Да, наверное, так и было.

Я увидел это на телеэкране. Эстер. Я знал ее. Да, Эстер Белкин. Когда-то она училась у меня. Эстер. Славная девочка из обеспеченной семьи.

Ее отец… Он был главой очередного всемирного храма: пошлый оккультизм и футболки с логотипами. Белкины были богаты — настолько, насколько об этом вообще можно мечтать. И вот теперь Эстер, милая Эстер, нежный цветок, скромная девушка, стеснявшаяся задавать вопросы, мертва.

О ее смерти рассказали в новостях в прямом эфире. Я в тот момент читал какую-то книгу и практически не смотрел на экран. Звук был выключен, и немые сюжеты сменяли друг друга: последние сплетни о звездах шоу-бизнеса перемежались репортажами из горячих точек. Цветные блики безмолвно плясали на стенах. В общем, телевизор работал, что называется, вхолостую, так что даже после сообщения о ее смерти я продолжил спокойно читать.

В последующие дни я время от времени вспоминал об Эстер. После смерти девочки произошли страшные события, связанные с ее отцом и его электронной церковью. [1]Пролилась новая кровь.

Я никогда не знал ее отца лично. Его последователями были отбросы общества, обитатели улиц.

Однако Эстер я помнил очень хорошо. Чрезвычайно любознательная девушка, умевшая внимательно слушать, застенчивая и милая, да, очень милая. Конечно, я помнил ее. Какая ирония судьбы! Как странно переплелись события… Убийство Эстер… Иллюзии и трагические заблуждения ее отца…

Впрочем, я никогда не пытался до конца понять ситуацию.

Я забыл о ней. Забыл о том, что ее убили. Забыл о ее отце. Мне кажется, я забыл даже о том, что она вообще когда-то жила на свете.

Слишком много событий. Слишком много новостей.

На время следовало вообще отказаться от преподавательской деятельности.

Я скрылся от мира, чтобы написать книгу. Поднялся в горы, в царство снегов. И даже не удосужился помолиться за Эстер Белкин, воздать должное ее памяти. Но ведь я историк, а не священник.

Только оказавшись в горах, я наконец понял истину. Повесть, которую мне довелось услышать, перевернула все, а смерть Эстер предстала передо мной в новом свете и наполнилась смыслом.

Эту повесть поведал мне Азриэль. Он умолял меня выслушать и записать ее. В ту ночь, когда Азриэль появился на пороге и спас мне жизнь, он дал мне имя Джонатан. Зовите и вы меня так.

Если бы Азриэлю не понадобился тогда кто-то способный изложить на бумаге его рассказ, к утру меня уже не было бы в живых.

Позвольте пояснить. Я довольно известный историк, археолог, специалист по шумерской культуре, а мои труды штудируют студенты: одни — по необходимости, другие — из искреннего интереса к загадкам древности. Тайны архаичных религий и верований — моя любимая тема! Однако, хотя имя Джонатан действительно в числе тех, что дали мне при рождении, вы не найдете его на титульных листах и корешках моих книг.

Азриэль пришел ко мне, зная о моих научных достижениях и преподавательском опыте.

Мы оба согласились, что в наших беседах имя Джонатан будет для меня наилучшим. Азриэль выбрал его из трех имен, указанных на обороте титульных листов моих книг. И я решил, что буду отзываться на него. Так оно стало моим единственным именем на все время нашего долгого общения. Его историю я не осмелюсь опубликовать под своим официальным именем, ибо, как и Азриэль, знаю, что она никогда не встанет в один ряд с другими моими трудами.

Итак, меня зовут Джонатан, и я всего лишь летописец, дословно передающий на бумаге то, что рассказал мне Азриэль. Впрочем, его слабо интересует, какое имя я выберу для общения с вами. Ему важно только, чтобы кто-то изложил его рассказ. Поэтому считайте, что Книга Азриэля записана Джонатаном.

О да, он хорошо изучил меня. Прежде чем встретиться, он скрупулезно проштудировал все мои труды. Он знал мою репутацию в академических кругах, и, судя по всему, что-то в моем облике и манерах понравилось ему, привлекло внимание.

Возможно, ему импонировало, что я, достигнув вполне почтенного возраста — мне исполнилось шестьдесят пять, — по-прежнему напряженно работал и мог трудиться сутками напролет, ни в чем не уступая молодым. Или мое нежелание оставить преподавательское поприще, хотя, честно признаться, мне требовалось время от времени сбег ать куда-нибудь от учебных забот.

Как бы то ни было, выбор его нельзя назвать случайным. Не просто так он пешком, через снега, поднялся по крутым, густо поросшим лесом склонам, держа в руках только свернутый в трубку журнал. От холода его защищала густая, ниже плеч, грива черных волос — великолепная мантия, прикрывавшая голову и шею, и толстое пальто на подкладке — только высокие, стройные, романтичные мужчины могут с гордостью либо с очаровательным безразличием носить столь бросающуюся в глаза одежду.

Он возник передо мной внезапно: освещенный пламенем молодой человек приятной наружности, с огромными черными глазами, ярко выделяющимися на лице густыми бровями, небольшим носом и крупным ртом херувима. Снег припорошил волосы, а ветер, ворвавшийся вслед за Азриэлем в дом, взметнул его пальто и раскидал во все стороны мои драгоценные бумаги.

Порой пальто становится слишком велико Азриэлю. Возможно, причина в том, что меняется внешность гостя, и он делается похожим на человека с обложки принесенного им журнала.

Это чудо я уже видел раньше, еще до того, как узнал, кто он, и понял, что лихорадка проходит и я выживу.

Поймите, я не безумен и даже не эксцентричен по натуре, и уж тем более никогда не имел склонности к саморазрушению. Я отправился в горы не затем, чтобы умереть, — мне просто хотелось побыть в одиночестве, запереться в доме, оборвав связь с внешним миром, не вспоминать о существовании телефона, факса, телевизора и даже электричества. В течение вот уже десяти лет я трудился над книгой и отправился в добровольную ссылку, чтобы наконец завершить ее.

Дом принадлежал мне и был оснащен всем необходимым для длительного пребывания. Я в достатке заготовил здесь питьевую воду, масло и керосин для ламп, свечи, батарейки для маленького магнитофона и портативных компьютеров, которыми пользовался, а также сухие дубовые дрова для очага.

В жестяной коробке хранились самые необходимые медикаменты. В еде я непритязателен, мне достаточно простейших продуктов, блюда из которых можно приготовить на открытом огне. Предполагалось, что запасов риса, мамалыги, консервированного куриного бульона и яблок мне хватит на всю зиму.

Вдобавок я притащил с собой пару мешков ямса, ибо рассудил, что его можно завернуть в фольгу и поджарить на углях. Мне нравился ярко-оранжевый цвет ямса. Поймите меня правильно: я отнюдь не кичусь выбранным рационом и не собираюсь писать статью о пользе такой диеты. Просто мне надоела высококалорийная пища, я устал от переполненных нью-йоркских ресторанов, изобильных шведских столов и шикарных обедов в домах друзей, куда меня приглашали каждую неделю. Иными словами, я решил ограничиться самым необходимым питанием для тела и мозга.

В общем, я обеспечил себе условия для нормальной работы, а больше я ни в чем не нуждался.

Книг в доме было много. Вдоль старых стен, обшитых деревянным брусом, до самого потолка стояли полки с дубликатами всех изданий, которые я когда-либо открывал в поисках нужной информации, а также несколько поэтических томиков с любимыми стихами — время от времени я с восторгом перечитывал их.

Мои компьютеры, неожиданно мощные для таких небольших размеров, хранили на своих жестких дисках мегабайты свободной памяти. Их я привез заранее вместе с приличным запасом дискет для копирования и сохранения материалов.

Откровенно говоря, большей частью я делал записи на бумаге, одну за другой заполняя желтые страницы блокнотов. Для этого у меня имелось несколько упаковок черных ручек.

Все было прекрасно.

Добавлю только, что мир, который я оставил, казался мне чуть более безумным, чем обычно.

Львиную долю новостей составляли мрачные сообщения с Западного побережья о ходе суда над известным спортсменом, перерезавшим горло собственной жене. Эти же события служили темой множества обсуждений, дискуссий и телепередач, включая примитивные, по-детски наивные шоу, создаваемые индустрией развлечений. Лучшего способа повышения рейтинга нельзя было и придумать.

В Оклахома-Сити на воздух взлетело офисное здание, причем взорвали его, как полагали, вовсе не заезжие террористы, а коренные американцы, участники военизированных формирований, посчитавшие, как за много лет до них хиппи, что главным врагом нации является правительство. Однако хиппи и те, кто протестовал против войны во Вьетнаме, ограничивались тем, что ложились на рельсы и распевали песни на демонстрациях и митингах, а новоиспеченные защитники нации, забив себе головы лозунгами о грядущей угрозе, убивали собственных сограждан. Сотнями.

А за пределами Америки шли непрекращающиеся войны. Не было дня, чтобы нам не сообщали о новых зверствах в Боснии или о массовых убийствах сербов — Балканы во все времена то и дело становились театром военных действий. Честно говоря, я перестал понимать, где мусульмане, где христиане, кто на стороне русских, а кто наши друзья. Название города Сараево американцы слышали едва ли не в каждом выпуске новостей и в других телевизионных программах. На улицах Сараево ежедневно умирали люди, в том числе бойцы миротворческих сил ООН.

Население африканских стран гибло от недостатка продовольствия и гражданских войн. Кадры с опухшими, умирающими от голода африканскими детьми стали такими же привычными, как ежедневная кружка пива.

На улицах Иерусалима евреи сражались с арабами. Бомбы сыпались градом. Солдаты стреляли в террористов, а те, в свою очередь, выдвигали требования и в подтверждение их серьезности уничтожали ни в чем не повинных людей.

Приверженцы идей развалившегося Советского Союза развязали самую настоящую войну против гордых и независимых горцев, не привыкших склоняться перед врагом. Люди гибли в снегах по причинам, которые невозможно объяснить.

В общем, в мире существовало немало мест, где ежедневно шли сражения и лилась кровь, где страдания стали нормой, материалом для съемок и журналистских репортажей, в то время как парламенты многих стран безуспешно пытались найти пути мирного разрешения конфликтов. Бесконечные войны сделались основной чертой последнего десятилетия.

Убийство Эстер Белкин и последовавший за ним скандал, связанный с Храмом разума, внесли свою лепту в череду трагических событий эпохи. Тайные склады оружия были обнаружены в представительствах и поселениях Храма разума от Нью-Джерси до Ливии, а в их лечебницах нашли горы взрывчатки и огромное количество отравляющих веществ. Глава популярной во всем мире религиозной секты Грегори Белкин был сумасшедшим.

Предшественники Грегори Белкина, такие же безумцы с непомерными амбициями, обладали меньшими, чем у него, возможностями. Достаточно вспомнить Джима Джонса и его Храм людей. Массовое самоубийство более девятисот приверженцев этого культа в джунглях Гайаны потрясло мир. Причем большинство сектантов приняли яд добровольно, предварительно отравив малышей и тех, кто проявлял нерешительность.

А как расценить поступок лидера адвентистской секты «Ветвь Давидова» Дэвида Кореша, который взорвал осажденную агентами ФБР ферму неподалеку от техасского городка Уэйко, где располагалась его штаб-квартира? Ведь взрыв и начавшийся вслед за ним пожар унесли жизни не только самого Кореша, но и почти ста его последователей, включая детей.

В Японии состоялся суд над руководителем религиозной организации «Аум Сенрикё», члены которой устроили химическую атаку зарином в токийском метро, убив двенадцать и отравив пять с половиной тысяч невинных людей.

А секта, носящая мирное название «Храм Солнца», организовала одновременное массовое самоубийство сразу в трех местах, в Швейцарии и Канаде.

Ведущий популярного ток-шоу, ничуть не стесняясь, давал слушателям рекомендации по поводу того, как убить президента Соединенных Штатов Америки.

В одной из африканских стран недавно распространился весьма активный вирус, поразивший всех думающих людей. Вирус исчез так же стремительно, как появился, но все, кого он затронул, стали проявлять повышенный интерес к проблеме конца света и пребывали в твердом убеждении, что он может наступить со дня на день. Как выяснилось, существует по меньшей мере три разновидности этого вируса, а в дождевых лесах по всему миру людей подстерегает неисчислимое множество других, не менее опасных.