Читаем "Фантастика 2024-39". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) онлайн бесплатно

Я люблю это место. Люблю приходить в этот трактир. У меня здесь свой угол. И конечно, недалеко от пылающего камина. Тут тепло и уютно. Здесь я почти не виден, но зато мне видно все Не спеша и молча я потягиваю багровое, как кровь, вино.

Каждый раз, когда я появляюсь в трактире «Пьяный Тролль», хозяин выходит из-за своей стойки и, традиционно произнося «Привет тебе, о Висельник!», провожает меня в мой угол. Через минуту передо мной возникает кружка и запотевший кувшинчик вина. Хотя «кувшинчик» будет сказано более чем скромно — эта штука вмещает в себя галлон, если не больше, самого лучшего вина. После слов «твое вино, Висельник» хозяин исчезает за стойкой.

Так продолжается десять с лишним лет. Правда, не каждый день, да и слава Небесам! Иначе точно бы спился.

Иногда ко мне подсаживается Гурдиж. Гурдиж-Мусорщик.

Пустозвон еще тот. Постоянно что-то рассказывает. Даже если рядом никого нет, он всю дорогу о чем-то болтает.

Сегодня Гурдижу просто сказочно повезло. Два молодых северных эльфа решили посетить знаменитый трактир. Мусорщик просто парил в своей стихии повествований. Тем более что на этот раз его попросили поболтать. Да еще на его самую любимую тему.

— Так, значит, вы, ребята, к нам с севера? Как, говоришь, местечко называется, Таежная Долина? Не бывал, не бывал… А в наших краях так просто или по делам? Ладно-ладно, не мое дело, вы, ребята, правы. А это и есть тот самый трактир. Он самый и есть. «Пьяный Тролль». Хе-хе-хе…

Мусорщик делает большой глоток пива и, затягиваясь из своей глиняной трубочки, покровительственно смотрит на эльфов.

— Да, ребятушки, здесь все это и началось. По-большому. Пусть летописи говорят по-другому, но уж мы-то точно знаем, — Гурдиж хитро, со значением, подмигивает, — что к чему, не правда ли?

— Служил я тогда в городской страже. Работа не пыльная, хотя и не очень денежная. Нормальная. Работа как работа. Хоть столица наша и большая, но улицах было тихо, мирно. Ну, разве только кто винца переберет иль какой проходимец на рынке чего сопрет, — так на то он и город. Вот и в тот раз… По осени дело было, как раз урожай убрали. Идем мы, значит, с парнями по улице. Смена только началась, настроение такое… хорошее. И как раз мимо этого трактира направляемся. Он тогда «Дно Кувшина» назывался. Вот, говорю, идем мимо, значит… А прямо к нам под ноги… кубарем…

Из своего угла хорошо вижу, как морщится трактирщик. Почему-то он всегда болезненно переживает этот эпизод. Интересно, а как бы он описал этот знаменательный для многих вечер? Примерно так: «Пришли; нажрались; не заплатили; бучу подняли, людей изувечили…» А может, он и прав, а? Хотя, если честно… Если честно, то десять лет назад мне самому все это представлялось совсем по-другому…

И все-таки Большой Оз был неправ, проломив голову трактирщика, отказавшегося подать ему очередную кружечку эля, даже если учесть, что за предыдущие девятнадцать Оз не заплатил ни монетки. И я думаю, что не следовало вышвыривать сержанта городской стражи как раз под ноги патрулю, шагавшему мимо трактира по своим делам. Я уже не говорю о том, что весь инцидент можно было решить мирным путем, а не посредством кулаков, пустых кружек, обломков мебели и вовремя не увернувшихся посетителей этой забегаловки.

После того как помещение стало приобретать несколько неопрятный вид, я, стряхнув с себя пыль и остатки трезвости, решил навести порядок. К тому времени Большой Оз таки добрался до того ретивого вояки, попытавшегося остановить разбушевавшегося тролля своей зубочисткой, по недоразумению названной при изготовлении копьем. А так как служивый при этом еще умудрился нанести Озу довольно нечестную царапину в области э-э-э… задницы и если учесть нравы и обычаи той провинции, откуда сам тролль родом, то я понял, что пора либо сматываться, либо успокоить разгоряченных выпивкой и пылом борьбы бойцов, пока крыша не рухнула окончательно.

Естественно, я начал с того, что решил поговорить с разбушевавшимся гигантом. Не могу сказать, что это было уж очень простым делом, особенно если учесть ту баррикаду тел, мусора и разной другой дряни, которая на свою голову заглянула на огонек в этот осенний вечер. И я уже не говорю о том, что все это визжало, если, конечно, могло по своей природе визжать, дралось, если, конечно, еще стояло на ногах, и поносило Оза и вашего покорного слугу разными нехорошими словами, от которых даже у меня начинали гореть от смущения и негодования щеки при одной только мысли, как бы то или это выглядело на самом деле, то есть со стороны. Не скажу, что я получил в детстве достойное воспитание, скорее, даже наоборот, мамуля всегда говорила, что «по мне виселица плачет», однако я придерживался строгих взглядов на носившиеся в воздухе темы, особенно когда они касались конкретно меня и моей родни.

Так вот, несмотря на все вышеперечисленное, я начал прокладывать себе путь к эпицентру битвы. Природа слепила меня малым покладистым и даже, можно сказать, миролюбивым. Нет, право слово, в совершенно трезвом виде я даже гоблина не обижу, хотя не всякий человек или там еще кто другой упустит шанс дать пинка этой малявке. Но сегодня вечером я… пил. Точнее будет сказать — слишком много пил…

И не моя вина в том, что первый попавшийся под ноги субъект потерял ориентацию во времени и пространстве, после того как я швырнул его тушу по направлению к выходу из трактира… Поймите меня, пожалуйста, правильно — он мешал мне пройти. Каюсь, метание никогда не являлось моим коньком. Поэтому парень, воспарив над вопящей толпой, приземлился не в районе двери, а чуть-чуть левее, как раз на стене, после чего затаился на полу в надежде, что там будет поспокойней.

Наверное, именно этот полет и переключил внимание толпы на меня. Мысленно взвесив меня и тролля, большая часть народа ринулась ко мне в поисках бранной (во всех смыслах) славы, так как другая просто не смогла отцепиться от гиганта по причине его нежных объятий. Не хочу сказать, что я слыл мелким парнем — в нашей деревеньке я занимал по росту и весу скромное второе место между моим братцем Дуди и самым мелким троллем из Ближнего Угла. И все-таки толпа сочла меня более легкой добычей. Я не стал ее в этом разубеждать, тем более что я хотел украсить свои первый выход в столицу нашей державы каким-нибудь таким ярким впечатлением или воспоминанием, о котором можно будет потом рассказать домашним за бочонком доброго пива, обсуждая повадки и обычаи городских жителей. Посудите сами, что бы вы могли сказать об обычае налетать на противника всем табором, мешая друг другу и нанося себе увечий больше, чем сам противник?! Когда этот беснующийся клубок тел, оружия и перегара приблизился ко мне на расстояние вытянутой (моей) руки, я сделал большой шаг в сторону. После соприкосновения людей и стены потолок таверны заметно присел, и я уже доставал его макушкой. Однако народ не успокоился и проявил недюжинную находчивость и смекалку, обстреливая меня издалека всякими разными тарелками, выломанными или выпавшими из стен камнями и другими стрелами и снарядами.

Всякому терпению рано или поздно наступает конец, а тут мой нервы были просто на пределе, ибо ведь не каждый день можешь наблюдать целую кучу пьяного сброда, жаждущего вина и твоей шкуры. Вот тут-то я и решил перейти к более крутым мерам, а именно начал раздавать оплеухи направо и налево, невзирая на звания, морды и лица.

Вскоре вокруг меня образовался этакий стонущий круг, в центре которого гордо возвышался я сам, собственной персоной. В принципе на этом все можно было и закончить, если бы Большой Оз в пылу победы и бегства врага от нас, безобидных, не влепил свой коронный удар прямо мне в затылок, после чего с криком «Лукка! Спасать!!!» выскочил на улицу, расшвыривая все на своем пути, но мне уже было все равно…

Больше всего на свете я люблю поспать и не люблю просыпаться, особенно с такой больной головой и жаждой в горле. Хотя подозреваю, что за больную голову надо благодарить моего друга тролля, так удачно приложившегося к ней накануне. Жажду могу объяснить только тем, что горе-трактирщик наверняка добавлял в свою сивуху какую-нибудь дрянь, иначе я просто не могу поверить в то, что опьянел с каких-то… скольких, скольких кружек?! Голова почему-то закружилась, а к горлу подкатил большой и неприятный ком, который, казалось, вот-вот выскочит наружу.

Я застонал и повернулся на живот, надеясь, что дышать станет хоть чуточку легче.

По мере того как я приходил в себя, обнаружилось, что я валяюсь прямо на голом полу в какой-то полутемной камере.

— Что, великан, плохо? — раздался хриплый голосок.

Я даже не сразу сообразил, что обращаются именно ко мне.

— Кто здесь?! — выдавилось из глубины пропитанного пивом и брагой нутра.

— Я…

— Кто «я»?! — я попытался приподняться на локтях.

— Ну, если тебе это что-то скажет, то зовут меня Дож — Дырявый Мешок.

Свет разума мелькнул в похмельном мозгу.

— Гном, что ли?

Рядом послышался шорох уползающего живого существа.

— Ну вот, сейчас начнется… Не с первой попытки я принял более-менее горизонтальное положение.

— Слышь, как там тебя… Мешок! Ползи сюда, не трону… Да не бойся, слово даю!

— Знаю я вас, людей, — гном копошился где-то в соломе, — слово дал, слово обратно взял.

— А что, так люди и делают? — Я был искренне поражен.

Тишина затянулась, как мне показалось, минут на пять. Затем он материализовался прямо у моего искусанного сапога.

— А ты сам-то человек?

Ком из горла наконец-то направился в желудок.

— Если сказать по правде, то сказать это… трудно, в общем…

Попытка рассмотреть гнома привела к тому, что все вокруг поплыло, закачалось, ринулось куда-то вбок, то раздваиваясь, то соединяясь. Черный Тролль его знает, с какого раза, но все-таки я умудрился разглядеть его. По грудь или чуть ниже среднего человека, рыжей окраски традиционная борода в две косы, в неновой, но опять же традиционно-красочной одежде. Обычный такой гном. Традиционный…

— Понимаешь, э-э-э…

— Дож, — услужливо подсказал гном.

— Да, Дохт…

— Меня зовут Дож, — терпеливо поправил гном, — иногда еще добавляют Дырявый Мешок.

Комок застрял на полпути к месту предназначения.

— Я понял… Так вот, Дожжжжжж…

Меня качнуло, и я понял, что теряю равновесие в сторону гнома. Тот ловко нырнул под вытянутую для упора руку и всплыл откуда-то сбоку.

— Я здесь и весь внимание.

Комок, по всей видимости, тоже потерял равновесие и медленно поплыл в желудок.

— Так вот, гном… — Слова, как и мысли, давались мне с большим трудом. — О чем мы это?.. А! Ну да!.. Какой я народности… Так вот, люди из Низины называют нас троллями.

— Кем, кем?! Троллями?! — По-моему, у гнома случилась самая натуральная истерика. — Троллями! Боги Небесной Горы! Вы слышали это? Он — тролль! Тролль! Самый настоящий тролль! — Он повалился на спину и задрыгал ногами, ухватясь за свое колыхающееся брюхо. — Тролль! Тролль!!! Ой, все, не могу! Не могу больше!!!

И этот тип начинает кататься уже по всему полу, давясь и лопаясь от смеха, будто его целую неделю кормили сушеным мухомором, а потом показали палец.

Несмотря на полный бардак, царивший в моей башке, до меня вдруг дошло, что смеются, собственно говоря, надо мной.

Похмелье похмельем, но на ноги я взлетел, как старина Вили, после того как ему сообщили, что его женушка разродилась сразу четырьмя, и причем всеми девчонками. По крайней мере, уж взревел я точно, как он.

— КАК ТЫ… — тут меня всего качнуло в сторону, — СМЕЕШЬ… — затаившийся в желудке комок рванул в район горла, — НАДО МНОЙ… — меня уже не качало, меня всего трясло, — РЖАТЬ!!!

Если бы я не был так возмущен происходящим, то, честное слово, я бы заметил старичка в бантиках с парой солдат по бокам, но мне было не до того. Расшвыривая солому, я метался по камере в поисках насмешливого гнома, дабы он смог мне объяснить, что в сказанном мною, собственно говоря, было смешного.

— Эй, громила, изволь стоять на одном месте, когда имеешь счастье предстать перед очами Справедливейшего! — Этот комариный писк сопровождался довольно чувствительным пинком копья в спину.

От неожиданности меня развернуло к источнику звука. В это время тот самый комок, не дававший мне покоя все утро, решил, видимо, оставить меня, довольно ретиво перекочевав из глотки в пространство между щеками. Понимая непреодолимость происходящего, я в испуге запахнул ворота своей пасти, подперев их руками.

— Ну-с, молодой человек, — старичок сделал шаг в мою сторону, — позвольте, так сказать, представиться — я губернатор нашего великого города и по совместительству также несу нелегкое бремя властителя этой страны. А, собственно говоря, кем являетесь вы?

— М-м-м-м… — Что-то явно мешало мне говорить.

— Вы меня хорошо слышите?

— Мг-м-м-м… — Я усиленно закивал, и, кстати, зря — от поднявшейся качки в трюме все забурлило.

— Отвечай, деревенщина, когда с тобой изволит разговаривать Владыка! — Вопль солдафона сопровождался новым пинком копья, но уже в живот.

От такого обращения руки непроизвольно разжались, и все то, что так жаждало вырваться… вырвалось… таким… ну… фонтаном… наружу… В камере повисла очень нехорошая гробовая тишина.

— Однако весьма удачно! — радостно подал голос Дырявый Мешок. — Прямо в яблочко, так сказать… Ну что, великан, надеюсь, тебе уже лучше?!

— Так вот, когда гоблины ушли из наших краев…

— …не выдержав конкуренции, так сказать. Извини, что перебил, Лукка, — Дож сыто рыгнул, дожевывая кусок солонины.

— А? — Я не очень понимал гномий диалект, но признаваться в своей недалекости было почему-то не очень приятно. — Ну, да, да… кто ж такое выдержит, вот… Ну и когда они, эти гоблины, короче говоря, сбежали, наши старейшины сошлись с вождями троллей и решили жить вместе. Посуди сам: пастбищ хватало для всех наших коровок и овечек, дичи в лесу бей не перебьешь, а в озерах рыбы — как душ на небе. И опять же — когда мы сошлись с перворожденными, к нам перестали пещерники заходить…

— Пещерные тролли? — не переставая жевать, уточнил гном.

— Ага, они самые, будь им пусто!

— Что, не ладите с ними?

— Да как тебе сказать… Сами-то пещерники нашим, то есть равнинным, вроде как родственниками приходятся, да только, сам знаешь, родственник родственнику, как кувшин кувшину, рознь. Во-первых, пещерники — они маленько на ум слабоваты, ну по сравнению с нами, то есть с нашими.

— Что, серьезно? — Дож недоверчиво уставился на меня. — Куда уж еще-то!

— Энто точно, — тяжело вздохнул я. — А во-вторых, пещерники — они… мясо жрут.

— Это что, преступление? — поперхнулся гном.

— Ты не понял, друг… троллье мясо… ну и человечьим не брезгуют.

— А… — гном что-то хотел сказать, — а…

— Ага! — закончил я за него.