Читаем Сломленные судьбой (ЛП) онлайн бесплатно
Сломленные судьбой (ЛП)
Одно сердце не в состоянии вспомнить. Другое — не в состоянии забыть. Оба сердца пытаются за что-нибудь ухватиться. Сара — за свое прошлое. Уилл — за попытку вернуть это прошлое. Единственное, что стоит у них на пути, — это их будущее. Каждый из них пообещал свое сердце и жизнь другому. Там, где, казалось бы, должно быть счастье, нависли черные тучи расплаты. Гроза сожалений раскалывает горизонт, который теперь обрушивается на них осколками пошатнувшихся обещаний и недосягаемых воспоминаний. От судьбы не убежишь, и в этом неспокойном мире два юных сердца нашли друг друга. Но судьба всегда испытывает любовь самыми непредсказуемыми способами. Случайности. Незначительные — запоминаются и пересказываются с улыбкой. Успешные — празднуются. Сокрушительные — преподносит нам судьба. Оглушающая тишина — вот, что остается, когда жизнь переворачивается с ног на голову. Этот гул слышат теперь Сара и Уилл — после своего расставания — прислушиваясь к своим сердцам. После автокатастрофы Сара просыпается в больничной палате и в совершенно чужой жизни. Уилл, случайно попавший под бревно, когда он героически спас своего коллегу, так же очутился в своей собственной непредвиденной, запутанной новой жизни. Судьба никогда не дремлет. И ни что не ясно, когда возникают сомнения. Сара обручена с Адли, в то время как Уилл помолвлен с Маргарет, но все же они по-прежнему связанны друг с другом необъяснимым притяжением. Судьба намерено оставляет дверь искушения приоткрытой, предоставляя Уиллу возможность взглянуть на самую суть Сары, которая тянется к нему с той же мучительной страстью. Судьба заставляет их бороться с отчаянным желанием иметь то, что им не принадлежит, и задаваться вопросом: что произойдет, если я, наконец, почувствую тебя?
Романы / Современные любовные романы— Ты жалкий мешок дерьма! Сколько раз, Джейк? Сколько раз тебе говорили?
Уилл направил голову в сторону грохочущего голоса Вернона. Он прищурился, но это не помогло прояснить его зрение. Он различал только очертания фигур, стоящих в несколько футов от него, и понимал что происходит. Вернон, почти уткнувшись в лицо Джейку, выкрикивал и выплевывал свои слова, а Джейк замерев от страха как статуя, тупо таращился на него.
Уилл пытался заговорить, но с его губ сорвался лишь шепот. Прежде чем он успел предпринять попытку заговорить во второй раз, он почувствовал, как тяжелая рука осторожно легла на его плечо. Он медленно развернулся в сторону руки, осознавая, что движения приносят нестерпимую боль.
— Не двигайся, сынок. Сиди спокойно, — Уильям так хорошо знал голос своего отца, что беспокойство и страх были ощутимыми.
— Я… в порядке.
Не имело значения, есть ли у него силы на слова, и стоило ли вообще пытаться. Он даже не знал все ли с ним в порядке или нет. Он просто хотел, чтобы беспокойство в голосе отца пропало.
Генри передвинулся, так чтобы Уильям мог его видеть. Если Уильяму показался голос отца натянутым, то выражение его лица было намного хуже.
— Доктор уже в пути, — брови Генри были взволнованно приподняты, а слова давались ему с трудом, словно что-то застряло у него в горле. Его дыхание было тяжелым и отрывистым, и Уильям видел, как поднималась и опадала грудная клетка отца, словно он только что принял участие в гонке.
— Чт… что произошло? — его разум начинал немного проясняться, Уильям закрыл глаза, и задался вопросом, может ему привиделись бревна и крики. Картинки, которые заполняли его голову, казались нереальными. Если бы не боль, которая была слишком реальной, он бы поспорил, что все это лишь плод его воображения.
Генри тяжело сглотнул и замолчал.
— Бревна. Бревна скатились с грузовика, прямо на тебя. Ты был без сознания на… на протяжении, я даже не знаю, сколько прошло времени. Мне сказали, что ты оттолкнул Джейка и… — он прикрыл глаза и поднял их к небу. Его подбородок дрожал, когда он продолжил, — и я чуть не потерял тебя, сынок. Я мог потерять тебя, Уильям. — Генри опустил голову на грудь, и его плечи затряслись.
— Но… все обошлось, пап.
Генри посмотрел покрасневшими глазами на лицо Уильяма и прошептал:
— Это чудо, сын. Чудо.
Уильям закрыл глаза, и обдумал слова отца. Представив, что отцу пришлось бы справляться с очередной потерей, у него защемило в груди. Он точно не знал, что произошло, или какими серьезными были его повреждения, но понимал, что отец прав. Ему чертовски повезло, что он остался в живых. Его отец считал, что это чудо. Но Уильям знал, что это не просто чудо. Образ мамы был последним, что он запомнил. В глубине души он чувствовал, что это она спасла его.
— Мне… мне кажется, я могу встать, пап, — запинаясь, проговорил Уильям, пытаясь поднять голову с пола.
— О, нет, не надо. Мы только дождемся доктора Пола.
Прежде чем Уильям успел запротестовать, еще одно лицо склонилось над ним.
— Ты в порядке? Боже праведный, ты родился в рубашке. Я уже уволил этого безмозглого Уилсона. Пень и тот умнее этого пацана.
— Это случайность, — сказал Уильям. — К тому же я в порядке. — Прежде чем отец успел остановить его, Уильям сделал глубокий вдох и приподнялся с земли. У него могло бы все получиться, если не пронзающая боль, что разносилась от плеча в руку и заставила его снова упасть на гравий. Скорчившись от боли и поднеся другую руку к больному месту, он выдавил, — или нет.
— Уильям! Я же сказал тебе, не двигайся! — оскалился Генри.
Как бы там ни было, Уильям решил успокоить отца и тяжело выдохнул.
— Ладно, ладно.
Он решил не испытывать судьбу. Ему крупно повезло, что на данный момент казалось, пострадало только его плечо. Возможно, это и не угрожает его жизни, но очевидно, что теперь у него появятся серьезные проблемы с работоспособностью, а это означало, что он не сможет поддерживать их семейную ферму.
Доктор Пол прибыл на лесопилку и провел осмотр. После того, как Уилл согнул все конечности, за исключением правой руки, он задал ему ряд вопросов, что бы выявить возможную травму головы. Посветив фонариком в зрачки Уилла, он, наконец, щелкнул выключателем и приподнял брови.
— Ну, насколько я могу судить, это не смертельно. Я не понимаю, как ты избежал более серьезных травм, но могу сказать, что тебе чертовски повезло. Должно быть, у тебя есть ангел хранитель.
Для осмотра Уильяма переместили на штабель поддонов, где ему было явно не очень удобно.
— Что с моим плечом?
— Да, что ж, понадобится время, что бы оно зажило. Судя по всему, ты повредил ключицу. Приди ко мне завтра на прием, для более точного диагноза. А пока держи руку в этой фиксирующей повязке.
Уильям опустил взгляд на темно синюю ткань, которой была перевязана его рука к торсу. Он вздохнул, подумав о неудобствах, которые предоставит ему повязка, но тут же передумал, поняв, что ему не на что жаловаться, учитывая, как могло бы все обернуться.
— Сейчас ты должен отправиться домой. Никаких нагрузок, даже самых незначительных. Попробуй что-нибудь съесть, ляг в кровать и отдохни. Вот возьми обезболивающее на ночь. Увидимся завтра. О, и не при каких обстоятельствах не пытайся пошевелить рукой или плечом. Не хочу, чтобы ты навредил себе еще сильней.
Уильям кивнул и медленно поднялся. Генри помог ему опереться, придерживая за локоть здоровой руки.
— Хорошо. Спасибо вам доктор. Увидимся утром.
— Идем, сынок. Я отвезу тебя домой, — беспокойство заметно сходило с лица Генри, и что бы ни расстраивать отца, Уильям пытался не корчиться от боли, которую доставляло ему каждое движение.
Толпа рабочих разошлась довольно быстро. Вернон не собирался платить зевакам, и дал понять, что тот, кто немедленно не вернется к своей работе, может искать себе новое место в качестве профессионального зрителя. Как только они завернули за угол здания, Уильям услышал вопль, и тут же узнал голос Маргарет. В этот момент, ему в голову пришла мысль, что за время происшествия, и его столкновения со смертью, он ни разу не вспомнил о ней.
Он не переживал, что стало бы с ней, если бы он погиб. Открыв глаза, он не испытал желания посмотреть в ее глаза, чтобы успокоится. Ему даже не пришло в голову, попросить кого-нибудь, о том, чтобы ей сообщили о произошедшем. Он счел это довольно серьезным.
Женщина, на которой он собирался жениться, с которой собирался провести свою жизнь, совсем его не волновала. И что более важно, он не был уверен, что она когда-нибудь будет его волновать. Не смотря на все то, что только что случилось, потрясла его именно эта мысль.
— О, мой бог, Уильям! — она побежала к нему, и Уильям съежился от предстоящего прикосновения. — О, мой бог! Ты в порядке?
Боль, что прошлась от его руки по всему телу, была невыносимой, когда Маргарет бросилась на него и обхватила своими руками. В этот раз он не смог не поморщиться, и вслух простонать, зажав челюсть и пытаясь скрыть тряску от боли.
Не в силах скрыть свое раздражение, Генри разжал руки Маргарет, которые словно тиски сжимали Уильяма.
— Осторожней, Маргарет. Разве ты не видишь, он повредил руку?
Маргарет посмотрела на руку Уильяма и на повязку, и по ее лицу стало понятно, что она даже не заметила этого.
— Ой! Я сделала тебе больно? Я просто не смогла сдержаться. Увидела тебя, и больше не могла думать ни о чем, только о твоих объятиях.
Уильям потянулся к своему поврежденному плечу, и осторожно дотронулся до него.
— Все… все в порядке. Просто очень больно, и лучше руку не трогать.
Маргарет отступила на шаг и посмотрела на его ослабленную руку в повязке.
— Что с ней?
— Доктор Пол, не сказал ничего точного. Завтра я пойду на прием, поэтому только тогда станет ясно.
— И как долго ты пробудешь в этой повязке? Не так я себе представляла, нашу свадьбу. Это, — сказала она, прикоснувшись к ткани с отвращением, — не подойдет.
Уильям вздохнул и закрыл глаза. Ему едва хватало сил, чтобы стоять на ногах, и спорить с Маргарет об их свадьбе совсем не входило в его планы. Он открыл глаза и сделал глубокий вдох.
— Послушай, Маргарет. Мы можем..?
Генри оборвал его на полуслове:
— Маргарет, он пытается сказать, что едва жив после того, как на него обрушились огромные бревна. Я уверен, меньше всего в этот момент его волнует, как это повлияет на свадьбу.
Дар речи Маргарет теряла очень редко. Она открыла рот, но очевидно передумала отвечать, и закрыла его.
Уильям положил свободную руку на плечо отцу.
— Все в порядке, пап, — посмотрев на Маргарет, он глубоко вздохнул и сказал, — Слушай, давай решать все постепенно. Мы еще ничего не знаем. Ладно? — Разговор был утомительным, во всех смыслах.
Маргарет поджала губы и коротко кивнула.
— Хорошо, — Уильям начинал чувствовать слабость, и просто хотел оказаться дома в своей постели. Он наклонился и поцеловал Маргарет в щеку. — Я сообщу тебе, что завтра скажет доктор, хорошо?
— Завтра? — запротестовала Маргарет. — Почему я не могу навестить тебя сегодня?
— Не сегодня. Мне нужно отправиться домой и отдохнуть.
Маргарет обиженно надула губки, но ей хватило ума, чтобы прекратить спор.
— Ладно, завтра так завтра, — она приблизилась к нему и прижалась к нему губами. Когда она, наконец, разорвала их связь, она добавила, — Хочу чтобы ты знал, что не представляю, чтобы со мной стало без тебя.
Уильям слабо ей улыбнулся и развернулся к отцу.
— Идем, мне нужно прилечь.
Генри кивнул, и Уильям обхватил его за плечи. Если бы он не стоял так долго, то возможно добрался бы до грузовика сам. Но сейчас, был рад, что отец оказался ему опорой, а его ангел хранитель не оставил его сегодня.
Яркий свет так ослеплял Сару, что ей пришлось зажмуриться. Несмотря на то, что ее глаза не успели привыкнуть к свету, ей очень хотелось их открыть. Спутанные мысли не давали покоя, и ей пришлось заставить себя снова открыть глаза. Очнувшись, и едва приоткрыв глаза, она не могла разобрать, где она находилась, и все ее силы — ментальные и физические — ушли на то, чтобы вновь не закрыть веки. Они были такими тяжелыми, что ей захотелось поднести руки к лицу и приоткрыть глаза кончиками пальцев, но ее руки казались еще тяжелей, чем веки.
Все ее мысли разбежались, пытаясь отыскать ответ. Но ее разум был таким затуманенным и не ясным, что даже если бы там и были ответы, она не смогла бы их распознать.
Но в кое-чем она была все-таки уверена. Она лежала, но не в своей постели. Так как свет был искусственным и слишком ярким, она поняла, что находится не в своем доме.
Она почувствовала, что может моргать, хотя и вяло. Словно медленно поднявшийся занавес, туманность рассеялась, и она посмотрела прямо перед собой. Первое что попалось ей на глаза, оказались яркие флуоресцентные лампы. Прищурившись, Сара приподняла голову, пытаясь лучше рассмотреть помещение.
Не смотря на свое желание и необходимость узнать, что происходит, от того что предстало перед ее глазами, у нее появилось еще больше вопросов, чем ответов, что ей захотелось снова закрыть их и начать все сначала, но на этот раз очнутся дома, на ранчо, где угодно лишь бы в знакомом и безопасном месте.
Белые стены, белая фарфоровая раковина, розовая занавеска на серебряной гардине, задвинутая с одной стороны ее кровати. Она резко втянула воздух, поняв, что это совсем не ее постель, и это место совсем не придавало ей ощущения безопасности. Она в больнице? Этот вопрос крутился у нее в голове снова и снова, до тех пор, пока она не подумала, что сходит с ума.
Но, как только сознание прояснилось, у нее началась паника, и она заметила, как быстро заколотилось ее сердце. Вопросы всплывали так быстро, что на этот раз, Сара закрыла глаза, пытаясь принять пугающую неизвестность, которая теперь была ее реальностью.
Она попыталась поднять плечи с кровати, но обнаружила, что это непосильная задача для ее тела. Боль пронзила тело, и Сара, поморщившись, тяжело упала обратно на подушку.
Оглушающая боль начинала колоть каждый дюйм ее тела, и она с трудом заставила себя поднять руку, которая весила как целая наковальня, ко лбу, чтобы успокоить боль. Но прикоснувшись ко лбу, она испытала очередную вспышку боли. Онемевшими пальцами, она прощупала свой лоб. Осторожно ведя вдоль бровей, она обнаружила несколько торчащих нитей на своей коже. Не желая усиливать и без того пронзительную боль, она спустилась пальцами к щеке. Там она не нащупала новых нитей, но все лицо болело. Она представила свое лицо, покрытое синими и фиолетовыми пятнами, так как только такие цвета свойственны столь болезненным повреждениям. Сара опустила руку вдоль лица обратно на постель.
Ей нужно позвать помощь. Но ужасная мысль постигла ее, прежде чем она смогла подумать о чем-нибудь еще. Голос. Мысль о том, чтобы заговорить, или закричать, казалась ничем не легче, чем попытка пошевелится. Сара боялась даже попытаться, и не могла игнорировать тот страх, который окутал ее. Сможет ли она вообще заговорить?
Сделав глубокий вдох, глубже, чем позволяли ее поврежденные ребра, она понимала, что ей нужно попытаться. Боясь, того что может услышать, или не услышать вовсе, она постепенно расслабила челюсть, и слегка раздвинула губы. Во рту все пересохло, но, тем не менее, Сара облизнула свои потрескавшиеся губы. Через силу приоткрыв рот еще больше, она собрала всю волю в кулак.
— П-п-п… помогите? — ломаный шепот заполнил тишину. Она не узнавала звук своего голоса. Казалось, что кто-то открыл крышку старого пыльного чемодана, который в течении десятилетий хранился на чердаке.
Слабовато, но хоть что-то. Сара испытала такое облегчение, что на мгновение прикрыла глаза и насладилась моментом своей маленькой победы. Она может говорить, у нее есть голос, и у нее хватает сил, чтобы воспользоваться им. Почувствовав проблеск надежды, она тяжело сглотнула, и попыталась снова.
— П-п… помогите, — хоть на этот раз получилось не на много громче, чем в первый раз, Саре все же казалось, что так и было, и она продолжила с большим рвением. — П…помогите! Кто-нибудь… помогите?
Утомившись, Сара замолчала, чтобы отдышаться. Она повернула голову в сторону тихого звука приближающихся шагов.
— Святые небеса, ты очнулась.
Сара наблюдала, как высокая, стройная женщина в очках с черной оправой, что сидели на кончике ее носа и в белом халате медсестры, достала папку с боку у кровати, и начала вносить записи. Когда женщина закончила, она убрала папку на место, и тепло улыбнулась.
