Читаем Сломанный брегет онлайн бесплатно
Ильичёв Валерий Аркадьевич
Сломанный брегет
Архивный агент
Дежурный капитан приоткрыл дверь в кабинет:
- Тут один тип заявился. Хочет потолковать с тем, кто знал Русова. Я сказал, что из оперов только ты, Удачин, с ним работал. Потолкуешь?
- Пусть заходит.
Взглянув на посетителя, Удачин безошибочно определил; "Наш клиент. Пальцы все в наколках. На вид лет пятьдесят. Из старых уголовников".
Нежданный гость неторопливо присел на стул и, достав пачку "Беломора", закурил. Изучающе посматривая на опера, хрипло спросил:
- Значит, знал Сергея Константиновича? "Проверяет меня, урка", догадался Удачин и отпарировал:
- Что-то путаешь. Русова звали Николаем Сергеевичем.
- Да, верно. С годами памятью слабею. Только кажется, ты слишком молод, чтобы с ним в связке работать: его уже лет семь как похоронили.
- Я пришел в уголовный розыск, когда он на пенсию уходить собрался. Всего полгода с ним вместе по земле бегали. Тогда мы, молодые, на него, как на живую легенду, смотрели,
- Да, справедливый был мент. Свое дело знал, Я с ним долго работал. И до моей последней отсидки, и после того, как из зоны откинулся. Псевдоним у меня "Сомов" был. Не слыхал?
- Нет.
Заметив разочарование на лице бывшего агента, Удачин поспешно добавил:
- Умел Русов хранить секреты. Когда мы, опера, в его кабинет заходили, он свои секретные материалы вниз текстом клал. Старой школы был сыщик.
- Вот и я о том же толкую, когда приносил ему шпаргалку, он сразу спрашивал, кто кроме меня о преступлении знает. И задерживал, лишь убедившись, что мне не грозит провал, Без совета со мною ничего не предпринимал.
"Наверняка архивный агент информацию интересную приволок и прощупывает, можно ли со мною дело иметь".
Удачин кивнул:
- Правильно! Я тоже у старых оперов учился. И для меня безопасность работающего со мною человека прежде всего. Если у тебя проблема, давай вместе обмозгуем, как её решить.
- Это хорошо, что ты с понятием. Только проблема не у меня, а у одной телки. Я уже пять лет в завязке. Работаю водителем. Нашел хорошую бабу. Живу - не тужу. Но о моем прошлом многие знают. Вот и обратилась ко мне Верка - соседка моей сожительницы. Предложила три тысячи баксов за мокруху.
- И кто же ей так не угодил?
- Повадился её муж к молодой девахе в постель залазить. Верка от ревности к этой продавщице из универмага с ума сходит. Боится, что мужик насовсем от неё уйдет. Хотел я сначала в отказ пойти. А потом прикинул: она легко замену найдет. Сейчас отморозков, податливых на мокрые дела, найти раз плюнуть. Вот и надумал к вам заявиться.
- Так, давай адрес заказчицы и кого она казнить собралась.
Подожди, опер! Сначала ты слово дай, что никто не пострадает. Не только неразумную Нинку, связавшуюся с женатиком, не убьют, но и Верку-заказчицу в зону не направят. Не хочу больше никому зла причинять. Ну и, разумеется, я должен в стороне остаться. Не хватало еще, чтобы мои старые дружки прознали о моем приходе в ментовку. Сразу припомнят прежние провалы и разберутся, что к чему.
- Хорошо, даю слово, что без совета с тобою ни один шаг не сделаю.
- Я тебе верю, как человеку, знавшему Русова. Его уважал и, надеюсь, ты меня не подставишь!
Обсудив детали, опер подвел итоги:
- Нам на руку, что Верка о своих намерениях болтала и на работе, и в доме. Для начала я тайно опрошу пару-тройку свидетелей. Пусть Верка подумает, что мы узнали все из-за её длинного языка. Но ты попробуй принести собственноручно ею написанную записку с адресом и именем соперницы. Да и пусть захватит задаток в пятьсот баксов. Задержим тебя вместе с нею при встрече. Ты в сознанку, конечно, не пойдешь, А её мы при таком раскладе дожмем и заставим под угрозой ареста отказаться от преступного замысла. За пару дней управимся?
- Если не раньше. С тобою можно работать. Ты все с полуслова понимаешь. Невольно Русова вспомнил. Когда дело кончим, сядем, помянем Николая Сергеевича. Не против? Ну и ладно!
Задержанная с запиской и долларами Верка вела себя скандально. Твердила, что соперницу ненавидит, но к рецидивисту обратилась с просьбой лишь попугать наглую девку.
На очной ставке "Сомов" в бешенстве орал на Верку;
- Ты чего, дура, мелешь? Ни о какой Нинке промеж нас разговора не было. Я попросил деньги в долг. Ты принесла. А что у тебя на уме крутилось, я не знаю и знать не хочу. Зачем на меня напраслину возводишь?
Пристыженная Верка поспешила подтвердить показания "Сомова", заявив, что действительно принесла деньги в долг и только ещё намеревалась попросить нового знакомого припугнуть Нинку.
Отпустив "Сомова", Удачин вызвал в отдел милиции Веркиного мужа и его любовницу. Разъяснив ситуацию, впрямую спросил у мужа, с кем он останется. Тот клятвенно заверил, что семья - главное. А связь с Нинкой - блажь и "бес попутал". В ответ любовница обозвала его старым козлом, который своей нерешительностью ей надоел.
Довольный тем, что удалось предотвратить заказное убийство, Удачин отпустил всех по домам,
Через два дня к нему в кабинет явился "Сомов". Заговорщицки подмигнув, достал пузатую бутылку заморского коньяка:
- Ну что, опер, отметим успех?
- Зачем такое дорогое пойло приволок?
- Зря обо мне так плохо думаешь. Это Верка приходила извиняться за причиненные неприятности. Она и преподнесла коньяк.
- Ничего не заподозрила?
- Наоборот, довольна выше крыши, что без кровопролития мужика себе вернула, Так что все тип-топ. Давай, закрывай дверь и будем разливать.
Темно-коричневая жидкость заполнила стаканы. В кабинете запахло разрезанным яблоком. "Сомов" предложил:
- Давай, не чокаясь, за память хорошего мента Русова Николая Сергеевича. Земля ему пухом.
Перед глазами Удачинэ всплыло худое, вечно усталое лицо старого опура: "Надо Же, человека давно уже нет в живых. А завербованный им много лет назад агент предотвратил заказное убийство! Наверняка это ему там зачтется!".
Удачину хотелось в это поверить.
Белые воротнички всех достали!
Полковник Котов возбужденно ходил по кабинету; - Опять мы, Будов, выстрелили из пушки по воробьям: арестовали мелких сошек, а заправилы остаются на свободе. Невольно пожалеешь о прошедших временах. Разве при вожде всех времен и народов подобных типов отпускали?
- Ну это у тебя, Коюв, профессиональная болезнь; сажать всех без разбора по одному подозрению. Раз нет доказательств, значит, мы недоработали!
- Это я понимаю. Но все равно иногда мечтаю, что настанет день "X". Сверху дадут наконец команду, и в одночасье мы арестуем всех до одного членов криминальных группировок. Сейфы, вон, ломятся!
- А не боишься, что потом наступит день и уже арестуют нас с тобой по ложным донесениям. В истории это бывало.
- Но ведь обидно, когда к заведомо виновной сволочи из разряда "неприкасаемых" подступиться нельзя, Ну что дальше делать будем?
Будов молчал: "Есть ещё один козырь против разрабатываемого чиновника. Но, передавая видеопленку, источник информации предупредил, что пустить её в ход можно только в крайнем случае. К тому же любые наши действия против Галстука вызовут такие ответные меры, что мало не покажется. И нет гарантий, что мы с Котовым уцелеем в неравной схватке".
Наконец Будов решился:
- Слушай, Котов, есть у меня одно документальное свидетельство. Но очень уж опасное для нас обоих. Говорить?
- Давай, а потом мы вместе подумаем и решим, слышал ли я что-нибудь и говорил ли ты со мной вообще.
- Имеется в заначке видеопленка. Как она ко мне попала - разговор особый. На ней зафиксирован интересный факт. Разрабатываемые фигуранты привезли Дону "темный" контейнер с ценным грузом прямо в офис да ещё на служебной машине Галстука. Ребята, проводившие съемку, свое дело знают: номер машины зафиксирован на пленке, и лицо водителя четко видно. Может, попробуем его расколоть на то, что указание доставить посылку дал лично Галстук? Ну что скажешь?
Полковник некоторое время сидел молча. Потом поднял голову и посмотрел Будову в лицо:
- Насколько я понимаю, ты пользуешься материалами другого ведомства, а это означает, что мы ввяжемся в чужую игру. Надо ли нам это?
- Только что ты заявлял, что ждешь дня "X", когда можно будет хватать всех без разбора. Сейчас у нас есть шанс, а ты боишься его использовать. Ладно, давай забудем.
- Подожди, не гони волну! Я не против! Но задерживать и проводить допрос водителя самого Галстука не могу. Это значит подставитъся и быть уволенным в двадцать четыре часа. Не обижайся, но без санкции руководства я на такое не могу решиться...
- Но ты же сам знаешь, идти к начальству - значит допустить утечку информации. А тут весь расчет на внезапности. Иначе от этого водителя нам ничего не добиться.
- Лучше допустить провал, чем с позором лишиться работы. Так я пойду, поговорю с начальством?
- Делай, что хочешь!
Полковник вышел из кабинета, а Будов подошел к окну. Было тревожно на душе: "Может, начальство запретит задерживать водителя, и нам не надо будет ввязываться во всю эту кутерьму?" подумалось ему с боязливой надеждой. Но он тут же переборол минутную слабость: "Нет, раз уж ввязались, пойдем до конца. Хоть скверно на душе!".
В кабинет вернулся Котов. Лицо его было хмурое:
- Никто не хочет рисковать. Говорят, мы не возражаем, но напишите обоснование и согласуйте действия с прокуратурой. Тем более что это дело у них там на контроле.
- Ну что ж, так и сделаем. Только боюсь, когда приедем брать водителя, он уже будет готов к встрече с нами.
- Да что обсуждать, если начальство приняло решение! Сегодня уже поздно: в прокуратуре никого нет. Завтра к девяти часам утра подъедем в прокуратуру и оттуда направимся задерживать этого парня. Если он хоть что-нибудь знает, мы его расколем.
Будов не разделял оптимизма своего коллеги.
О готовящемся аресте своего водителя Галстук узнал в тот же день к вечеру. Он тут же связался с Марсом. Надо было срочно спасать положение. Приехавший на встречу уголовный авторитет был мрачен. Ему не хотелось ввязываться в опасное дело. Да еще, похоже, под угрозой провала. Но и бросать высокопоставленного чиновника, обеспечивающего ему финансовую "крышу", он не мог. После долгого раздумья Марс процедил: "Хорошо, я помогу. Но просто убрать твоего водителя мы не можем: сразу станет ясно, что ты лично замешан. А потому его должны ликвидировать в момент покушения на тебя самого И чтобы все поверили в реальность происшествия, пуля должна тебя тоже слегка зацепить. Не бойся, есть один отличный стрелок - муху на лету из "Вальтера" сбивает. Этот отставной капитан многим мне обязан. Он тебе ни малейшего вреда не причинит; знает свое дело".
"План хорош. В случае удачи можно поднять в прессе вой, что противоборствующая сторона устраняет конкурентов уголовными методами. А заодно избавимся от опасного свидетеля".
Все было логично. Но Галстука не покидало опасение, что хваленый стрелок случайно не угробит и его. Заметив его колебания, Марс подбодрил:
- Не бойся, ты нам ещё нужен, и потому мой человек не промажет.
И Галстук вяло махнул рукой в знак согласия. Марс деловито начал объяснять детали предстоящей акции, объясняя , как он должен вести себя завтра утром во дворе дома.
После ухода гостя Галстук позвонил водителю: завтра намечена ранняя встреча, и он просит подать машину к шести утра. Положив трубку, он с тоской подумал: "Все! Теперь деваться некуда. Остается только надеяться на удачу!"
От страха его передернуло: он всегда боялся крови. А своей особенно.
Капитан действовал хладнокровно, Приглушив мотор метров за тридцать до угла дома, где жил объект, он на руках вкатил гоночный мотоцикл во двор и поставил в кустах возле детской площадки. Затем с неприязнью осмотрелся вокруг: "Элитный дом. Их дети живут как в раю. Вон сколько качелей понастроили и теремки повсюду стоят, персонажи из народных сказок. Но для меня это кстати: есть, где выбрать точки наблюдения и стрельбы".
Только начало рассветать, и капитан прикинул: "Машина объекта заедет скорее всего через ту арку - в другом месте поворота нет, следовательно, водитель окажется с моей стороны. Значит, первые пули попадут в него, а не в хозяина. Пожалуй, лучше всего подойдет та мощная фигура".
Капитан направился к скульптуре царевны-лягушки с криво сидящей короной на массивной голове. Он бегло взглянул на светящийся циферблат часов. До начала стрельбы оставалось чуть больше двадцати минут.
"Первые пули должны попасть в водителя, - размышлял капитан, - третью выпущу мимо чиновника, чтобы дать ему возможность добежать до арки. Лишь бы не запаниковал и не сорвал операцию".
Последние минуты тянулись томительно. Наконец из арки вынырнула иномарка с известным киллеру номерным знаком. И тут же из подъезда вышел чиновник.
"Надо начинать, пока он не сел в машину: так ему будет легче убегать", - решил капитан. Выскочив из-за толстобрюхой лягушки, он побежал к машине, на ходу открыв огонь. Стрельба на бегу была его любимым приемом, он всегда выполнял его на "отлично". И в этот раз попал в цель с первого выстрела. Из пробитой головы водителя вылетел маленький кровавый фонтанчик. Тут же капитан, выстрелив в воздух, начал огибать машину спереди, давая возможность чиновнику отбежать подальше.
Тот, гонимый страхом, рванулся к выходу из двора. Теперь промахнуться нельзя даже на сантиметр. Привычно легко восстановив дыхание, капитан поймал в прицел место на пояснице убегающей мишени, чуть выше почки, и плавно нажал спусковой крючок.
Пронзительный визг достиг верхних этажей дома. Чиновник, зажав рукой рану, упал на асфальт. Однако вопреки разработанному заранее сценарию он не замер неподвижно, как ему объяснял Марс, а продолжал корчиться от нестерпимой боли, издавая истошные вопли. Но это уже не было заботой капитана. Вскочивна сиденье мотоцикла, стрелок резко тронул с места, и некоторое время ехал, подняв мотоцикл на одно заднее колесо.
Затем, бросив машину вперед, обогнул угол дома и с огромной скоростью исчез в переплетении улиц.
Кроме гордости за профессионально хорошо выполненную работу, он ничего не испытывал. Последствия учиненной кровавой расправы меркли перед острой нуждой в деньгах, которых государство лишило его, высококлассного офицера.
...Узнав об утреннем происшествии, полковник Котов с облегчением вздохнул: ему очень не хотелось затрагивать интересы высокопоставленных деятелей, с головой погрязших в криминальном бизнесе.
Герои нашего времени
Звонок будильника звучал рсэкд и требовательно. С трудом отбросив остатки сна. Мнрон заставил себя подняться с постели. За окном ещё было темно. Обычно он так рано не вставал. Но сегодня ему предстояло увидеться со Стахом. Охранник настаивал на этой встрече накануне намеченного налета на обменный пункт.
