Читаем Следуя природе онлайн бесплатно

Спору нет, натуральные продукты полезней. От гамбургеров же — тромбы в сосудах, и к тому же, чтобы их поджарить, нужно вырубить несколько акров леса. Надо питаться, как в каменном веке: предки наши копали коренья, много двигались и всегда были малость голодными. Утверждают, что так.

И все же я опешил, когда жена предложила отведать термитов.

— Попробуй, солнышко. Хотя бы одного. Вкуснятина.

Гея уже распаковала коробку с термитником. Я поставил кейс на пол. Полчища тварей цвета сырого теста ползали под прозрачной пластиковой крышкой, обихаживали свою толстуху «королеву», пожирали какие-то кухонные отходы — словом, чувствовали себя вольготно в моем доме.

Гея протянула мне палочку отполированного псевдодерева.

— Гляди! Этой штучкой ты достанешь себе на манер тропических обезьян несколько славных толстячков.

Я уставился на термитное царство, заполнившее последнее свободное пространство между шкафчиком-оранжереей для домашнего выращивания овощей и полками с сублимированным мясом.

— Но… мы же договаривались… Наша квартира такая маленькая…

— Радость моя, тебе понравится, гарантирую. И потом, разве маленькому не нужны белки и витамины?

Она положила мою руку на свой округлившийся живот — этот жест обычно снимал любые возражения. Только на сей раз все взбунтовалось внутри моего живота.

— Но ведь аппарат «Бросай закваску — получишь мясо» производит необходимые ингредиенты. — Я показал на агрегат, занимавший половину ванной для гостей. Он конденсировал питательные испарения от котлет из искусственного фарша.

— Там все ненастоящее. — Гея недовольно поморщилась. — Ты попробуй натуральную пищу, ну, давай! Вспомни, они это показывают по каналу «Следуя природе».

— Я… не думаю…

— Смотри, демонстрирую!

Она просунула пластиковую палочку во входное отверстие термитника, чтобы выудить шестиногую жертву. От сосредоточенности высунула кончик языка, и всю ее — от «конского хвоста» до обтянутого юбкой живота — охватила азартная дрожь.

— Поймала! — Гея вытащила извивающееся насекомое и поднесла его к губам.

— Ты что, на самом деле…

Я ощутил горловой спазм: термит уже почти скрылся у нее во рту.

На лице жены — блаженство.

— М-м-м, какой хрустящий! — она причмокнула, и я увидел еще дергающееся брюшко насекомого.

Я нашел в себе достаточно мужества, чтобы небрежно и с достоинством бросить ей:

— Ты хоть… не говори с набитым ртом.

Повернулся и добавил:

— Если понадоблюсь — я в своей игровой комнате.

Гея снова все переделала в нашей спальне. Теперь узкая комната плавно переходила в тропический лес, где пронзительно кричали птицы и стоял туман от ревущего водопада. Но из-за этих эффектных затей можно было споткнуться о кровать, поэтому я выключил голограмму. Видеостена стала серой, наступила тишина. Остался «невыключенным» только подлинный кусочек миниатюрных джунглей: прихотливое сплетение комнатных растений, долженствующих поставлять беременной женщине более чистый кислород, нежели тот, которым она может дышать из специальных баллончиков.

Продираясь сквозь ползучие побеги и инжирные карликовые деревца, я наконец добрался до бельевой корзины, закамуфлированной мхом, и бросил туда одежду, в которой хожу на работу. Аппарат «Чист и свеж» уже продезинфицировал, почистил и сложил мое тренировочное облачение. Я натянул костюм, он был теплый и льнул к коже. Одеяние из органических и электропроводящих нитей плотно облегало, вибрируя в предвкушении игры.

На работе все шло наперекосяк. В транспортном туннеле, по которому я добираюсь домой, машины еле ползут, и всю неделю зашкаливало прибор-определитель уровня смога. Термиты явились последней каплей.

— Начнем, пожалуй, — пробормотал я. — А то сегодня никакой добычи.

Длинный Дротик выследил матерого самца антилопы.

— Он хромает, — произнес мой напарник, поднимаясь с корточек, и показал на точку в высохшей саванне, ярдах в ста от нас. — Это после встречи со львом.

Я закончил разминку и, поднявшись на ноги, стал всматриваться поверх сложенной из валунов стенки в направлении жилистой руки Длинного Дротика. Одно животное стояло отдельно от стада. Принюхиваясь к переменчивому ветру, оно повернулось, и я увидел у него на боку багровые отметины от когтей. Что и говорить, легкая добыча, не в пример воскресной, когда мы охотились на разъяренного носорога. Программа виртуальной реальности, должно быть, уловила, что у меня был скверный денек.

Пальцы мои поглаживали копье: знакомые зарубки, шишковатые наросты. Иллюзия древней, первобытной власти.

— Загонщики готовы, Вождь.

Я кивнул:

— Тогда — за дело.

Длинный Дротик сложил губы трубочкой и сымитировал звук, который издает птица-медоуказчик. Вскоре животные зафыркали: ветер подул в их сторону, и они учуяли оскорбительный запах человека. В ста ядрах по другую сторону стада, там, где почти лишенные растительности пампасы переходили в неясные очертания зарослей акации, я увидел остальных охотников, крадучись пробиравшихся вперед.

Мои охотники. Мое племя.

Я испытал искушение — протянуть руку к виртуал-шлему, дававшему глазам и ушам информацию о несуществующем мире, и подрегулировать его, чтобы… увеличить изображение отдельных человеческих фигур. Увы, за исключением Длинного Дротика, я не видел вблизи остальных охотников. Хорошие программы с дополнительными действующими лицами недешевы, а у нас будет ребенок, и деньги нужны на массу других вещей.

Господи, надо же было купить этот мерзкий термитник. Отвращение усилилось от поступившего в кровь адреналина. Никогда не доверяй собирателю. Таково было твердое убеждение охотников. Люби их, защищай, будь готов умереть за них, но всегда помни: их интересы — другие.

Загонщики встали и закричали. Антилопы попятились, а потом развернулись и поскакали к нам. Длинный Дротик прошипел: «Гон начался!»

Специальный настил — имитатор поверхности земли — загудел под моими ногами, создавая впечатление топота сотен копыт. В сенсорных наушниках послышался исступленный рев животных, в паническом страхе несущихся нам навстречу. В безумных глазах одно страстное желание — спастись. Стиснув копье взмокшими ладонями, я припал к земле. Гигантскими прыжками проносились надо мной грациозные животные, их грудные клетки вздымались.

А тем временем во мне звучала еле уловимая, на инфразвуке, мантра: «Я — часть природы… я — с природой».

Мы пропустили молодняк и беременных самок. Следом с трудом бежал старый самец, уже весь в мыле от усталости. Он прыгал из последних сил, держался нетвердо. Я понял, что на сегодня программа выдала мне облегченный вариант.

Длинный Дротик издал боевой клич. Я быстро вскочил — руководить облавой. Тренировочная «бегущая дорожка» тряслась и вздрагивала в соответствии с рельефом местности, изображение которой подавалось на специальные очки в шлеме. И я уже подпрыгивал и группировался там, где нужно. Виртуал-костюм давал телу ощущение ветра. Раздувшиеся ноздри вдыхали запахи опасности и отваги. И на мгновение я забыл, что нахожусь в маленькой комнатке на восьмидесятом этаже пригородного кондоминиума Чайтаун, заселенного полсотней миллионов человек.

Я находился в глубине веков, в прошлом моих предков, в ту эпоху, когда людей было раз-два и обчелся, и потому они являли собой ценность и чудо.

Во времена, когда природа благоденствовала… и мы составляли ее часть.

Вроде задача была нетрудной, но я порядком попотел, прежде чем мы загнали зверя в прибрежные заросли осоки. Горящие угольно-черные глаза животного говорили мне о многом, не только о покорности судьбе. О былых поединках и любовных схватках. О бесчисленных победных битвах и о последней — проигранной. Будь он во плоти, и то я не мог бы испытывать к нему большей симпатии.

Я приготовился бросить копье. «В те далекие времена я совершил бы это, чтобы накормить жену и ребенка», — пронеслось в голове.

Тогда. А здесь и сейчас?

Ладно… зато это здорово вышибает всякую муть из головы.

Массовое строительство гигантских кондоминиумов позволяет двенадцати миллиардам землян иметь более-менее сносные условия, однако всю жизнь они проводят в коробках, громоздящихся чуть ли не до неба. Редкое везение — выиграть в лотерею поездку в горы или на море. Виртуальность не дает нам свихнуться в наших многоэтажных пещерах.

Идя в ванную после «охоты», я заметил, что в личной игровой комнате Геи горит свет. Повинуясь неосознанному порыву, я на цыпочках прошел в смежную крошечную гардеробную, нашел щелочку в перегородке и припал к ней. Гея сидела на корточках на «бегущей дорожке», имитирующей клочок бугристой почвы. Виртуал-костюм облегал ее округлившееся тело подобно второй коже. Шлем с выпуклыми очками придавал ей сходство то ли с жуком, то ли с инопланетянкой. Я знал, что действие ее программы, так же, как и моей, разворачивалось в далеком прошлом. Гея что-то «выкапывала» при помощи некоего невидимого инструмента, обхватив его обеими руками. Потом она нагнулась и «подняла» с земли какой-то предмет, и ее перчатки симулировали в этот момент прикосновение корешка, изображение которого она видела на очках в шлеме. Последовала пантомима: Гея «стряхнула» грязь с того, что «выкопала», потом бросила «это» в стоящий рядом мешок.

Иногда, вот так подсматривая, я ощущал неприятный холодок: как нелепо, должно быть, я выгляжу во время своих игр — прыгаю, «бросаю» несуществующие копья, кричу на «охотников». Неудивительно, что большинство людей оберегает свои занятия с виртуальной реальностью от постороннего взгляда.

Гея наклонила голову, будто прислушиваясь, потом засмеялась:

— Тоже мне! Эти двое — смех да и только. Вернулись домой такие гордые, а добыча-то — маленький тощий суслик. Ничего себе — выдающиеся охотники! И при всем при том позарились на нашу морковку — умяли половину!

Естественно, я не видел и не слышал ответа товарок Геи — надо полагать, то были женщины-собирательницы из племени-фантома, который она начала «посещать» еще до нашей встречи. Но вот Гея вновь, замерев, прислушалась и обернулась.

— Это твой ребенок, Цветик. Хорошо, я понянчу его. — Она засмеялась. — Мне же нужно практиковаться.

Я глядел, как она бережно взяла на руки невидимого младенца. Ткань ее виртуал-костюма дергалась и сокращалась, как бы под воздействием тельца неспокойного малыша. Еще неловкая в обращении с ребенком, Гея нежно ворковала над ним, существовавшем только в компьютерной программе и в ее нервных клетках. Я тихонечко удалился и пошел принимать душ, испытывая одновременно и стыд, и ощущение, что шпионил не зря.

Вытирая полотенцем мокрые волосы, я вошел в спальню. На видеостене шла программа тридцать третьего канала «Мать-Земля»: служительница культа в зеленом облачении читала проповедь.

…возвращение на путь более естественной жизни не означает отказа от всех современных…

Из своей гардеробной вышла Гея. Ее пухленькая фигурка была облечена в просторное яркое платье-рубашку из хлопчатобумажной ткани. Она что-то искала в полотняной сумке, перекинутой через плечо. Мой вопрос «Куда это ты?» не был услышан — экранная матрона вещала гораздо громче.

…мы должны питаться как наши предки: они ели мясо примерно два раза в неделю. Остальное пропитание собирали опытные женщины.

Я потянул жену за локоть, повторил вопрос. Она вздрогнула, повернулась ко мне и улыбнулась.

— Уроки естественных родов, милый. Многое надо знать для полной готовности. Осталось ведь только два месяца, ты же знаешь.

— Но я считал…

…тогда жирная и сладкая пища была редкостью, отсюда наше пристрастие к ней. В настоящее же время люди сами должны себя ограничивать.

— Компьютер! Выруби этот шум! — заорал я.

Губы проповедницы стали двигаться беззвучно. В глазах Геи — укор.

— Не люблю оставаться один, — пожаловался я.

Гея погладила меня по щеке.

— О, Томе, не заводись. Мы как раз сегодня проходим технику родов. Мужчинам это скучно.

Гм, может быть. В журнале «Фемизмо» пишут, что некоторые вещи нашему брату не постигнуть. А прежний старомодный феминизм смотрел на все по-другому: все житейские проблемы надо преодолевать вместе. Мой отец бывало с гордостью рассказывал, как перерезал пуповину, когда я появился на свет. Вообще-то я одобряю такой подход, но теперь ведь это называют противоестественным. Роды были и есть женский ритуал. Так сейчас считается.

— Оставайся дома, будь умницей и… — она нежно прижалась ко мне, глаза ее сияли. — Хорошо поохотился, да? По тебе вижу. Когда все удачно, в тебе всегда так много энергии.

Я отодвинулся.

— Ладно, иди, учись. Обо мне не беспокойся.

Она встала на цыпочки и поцеловала меня в подбородок.

— Рядом с пультом управления тебе подарочек. Когда увидишь, поймешь: я тебя не забыла.

Подойдя к двери, она послала мне воздушный поцелуй и вышла.

Я поплелся к главному пульту управления нашего квартирного компьютера и обнаружил там дискету в яркой упаковке, еще липкую в том месте, где Гея, должно быть, отодрала ценник магазина «Следуя природе», торгующего со скидкой. «Кое-что для охотника» — гласила надпись. Прекрасно. Кое-что, развлекающее главу семейства: битье в барабаны в компании товарищей-призраков. А супруга тем временем занята серьезными материями: поддержанием непрерывности жизни. Жена дарила дискету в знак любви, но именно в этот момент я почувствовал всепоглощающее одиночество, более сильное, чем когда-либо прежде.

Ставя дискету в консоль, я случайно задел клавишу громкости, и вновь забубнил монотонный голос жрицы:

…должны признать тот факт, что миллиарды землян не согласятся возвратиться в лоно природы, чтобы ковыряться в земле и спать на глинобитном полу. Нам следует идти новыми путями — более естественными и цивилизованными одновременно.

Мне стало смешно. Забавно: каждое новое поколение считает, что оно-то знает, что такое «цивилизованный».

Длинный Дротик приветствовал меня низким поклоном — почтительно и вместе с тем как бы с издевкой.

— Пожалуйте снова к нам, Великий Вождь.

— Угу, — пробормотал я, обращаясь к симулированному товарищу. — О'кей, я буду закалывать. Сегодня все как обычно?