Читаем След Оборотня онлайн бесплатно

Необычная татуировка с изображением желтых глаз олицетворяет зло. Так считает судмедэксперт Кей Скарпетта. Возможно, именно этот странный символ наведет на след жестокого убийцы, которого необходимо обезвредить, прежде чем он нанесет очередной удар.

Письмо

6 декабря 1996 г.

Ладингтон, штат Мичиган

Дорогая Кей!

Я сижу на крыльце, смотрю на озеро Мичиган и вспоминаю, как мы были здесь с тобой в последний раз. Кей, прошу, выслушай меня.

Ты читаешь эти строки, потому что меня нет в живых. Решив написать письмо, я попросил сенатора Лорда передать его тебе лично в руки в первых числах декабря через год после моей смерти. Я знаю, как нелегко тебе всегда на Рождество, а теперь, должно быть, совсем тяжко. Моя жизнь началась с любви к тебе. Она оборвалась, но ты должна продолжать жить, и это будет мне подарком.

От горя ты, конечно же, еще не оправилась. Мчишься как угорелая то на одно, то на другое место преступления, проводишь больше вскрытий, чем прежде. Безвылазно сидишь в суде, руководишь институтом, читаешь лекции, тревожишься за Люси, злишься на Марино, избегаешь соседей и боишься ночей.

Хватит прятаться от боли. Позволь мне утешить тебя. Представь, что держишь меня за руку, и вспомни, сколько раз мы говорили с тобой о смерти и соглашались, что болезнь, несчастный случай или рука убийцы не способны полностью уничтожить человека, ибо наши тела – всего лишь одежда, которую мы носим, а сами мы – нечто гораздо большее.

Кей, поверь, я неким таинственным образом приглядываю за тобой и вижу, как ты читаешь мое письмо. Поверь, что все будет хорошо. Хочу попросить тебя об одолжении. Позвони Марино и Люси. Пригласи их сегодня на ужин. Приготовь что-нибудь повкуснее и оставь за столом место для меня.

Я люблю тебя и всегда буду любить.

Бентон

Я не замечала ни синевы утреннего неба, ни красок осени. Глядя в окно на сгребавшего листья соседа, я чувствовала себя беспомощной, разбитой и потерянной.

Письмо Бентона воскресило в воображении кошмарные картины, которые я упорно загоняла в самые дальние закоулки памяти. Я вновь видела обгорелые кости, выхваченные прожекторами из месива размокшего мусора. Видела обезображенную голову без лица, клочья серебристо-пепельных волос.

Я сидела за кухонным столом и потягивала горячий чай, который заварил для меня сенатор Фрэнк Лорд.

– Опять листьев навалило. Нужно убрать, – проговорила я, обращаясь к своему старому другу. – Шестое декабря, а будто октябрь. Вы только посмотрите, Фрэнк, желуди огромные. Говорят, это к суровой зиме, а зимой пока и не пахнет.

Я закрыла лицо руками и разрыдалась. Он поднялся из-за стола и подошел ко мне. Я, как и сенатор Лорд, выросла в Майами, училась в одной с ним школе – правда, много лет спустя после того, как он ее окончил. В его бытность окружным прокурором я работала в отделе судебно-медицинской экспертизы округа Дейд и часто свидетельствовала в суде по делам, которые он вел. Когда его избрали в Сенат США и затем назначили председателем Комитета по вопросам судоустройства, я стала главным судмедэкспертом Виргинии, и в те времена он неоднократно прибегал к моим услугам.

Вчера вечером он сообщил по телефону, что приедет ко мне, чтобы передать нечто важное. За всю ночь я почти не сомкнула глаз. Когда он вошел в дом и извлек из кармана пиджака простой белый конверт, я уже была на пределе.

Теперь я сидела с ним и думала, что понимаю, почему Бентон столь безгранично ему доверял. Он знал, что сенатор Лорд искренне привязан ко мне и никогда меня не предаст. Бентон не изменил себе: как всегда, придумал план, который, он не сомневался, и без его личного участия будет исполнен в совершенстве. И даже до малейших деталей предсказал мое поведение после своей смерти. Как же все это на него похоже.

– Кей.

Я все плакала.

– Понимаю, тебе сейчас очень тяжело. Прости, что никак не могу облегчить твою боль.

Я выдернула из коробочки салфетку и вытерла слезы.

– Спасибо, что приехали. Представляю, чего вам это стоило. У вас ведь каждая минута расписана.

– Не скрою, я прилетел из Флориды. И, кстати, там я справился о Люси. Она делает большие успехи.

Люси, моя племянница, которую я фактически вырастила, была агентом Бюро по контролю за продажей алкогольных напитков, табачных изделий и оружия (АТО). Несколько месяцев назад ее перевели в Майами, и с тех пор мы с ней не виделись.

– Она знает про письмо? – спросила я.

– Нет. Думаю, ты сама должна ей позвонить. И смею добавить, ей кажется, будто ты пренебрегаешь общением с ней.

– Я пренебрегаю? – удивилась я. – Это до нее вечно не дозвониться. Во всяком случае, не я под чужим именем гоняюсь за торговцами оружием и им подобными. Она даже по телефону нормально поговорить не может – только когда звонит из офиса или из автомата.

– Тебя тоже нелегко найти. После гибели Бентона вообще не сидишь на месте.

На глаза вновь навернулись слезы. Я поднялась со стула. Сенатор Лорд, я заметила, уже несколько раз украдкой взглянул на часы.

– Возвращаетесь во Флориду? – поинтересовалась я.

– Да нет, – отвечал он, – в Вашингтон. Снова выступаю в передаче «Лицом к народу». Меня уже тошнит от всей этой политики.

– Хотела бы я как-то вам помочь, – сказала я.

– Грязное это дело, Кей. Впрочем, зря я разнылся. У тебя своих забот хватает.

Я повела его к выходу мимо красивой мебели, мимо произведений искусства и старинных медицинских инструментов – я их коллекционировала. Все здесь отвечало моему вкусу, но не все было так, как во времена Бентона. Теперь я заботилась о доме не больше, чем о себе.

Сенатор Лорд не мог не заметить раскрытого портфеля на диване в большой комнате, разбросанных по полу блокнотов, бумаг, в беспорядке громоздившихся на журнальном столике, и грязной пепельницы – я снова начала курить.

– Боже, во что я превратила свой дом. Совсем разучилась убираться. А ведь была такая аккуратная. – Я горько рассмеялась. – Вечно с Бентоном ругались из-за порядка. Если он перекладывал что-то из моих вещей или совал не в тот ящик… Вот что происходит, когда тебе за тридцать, живешь одна и сама себе хозяйка.

Я остановилась в холле и бессильно махнула рукой.

– И что с того? Будь он проклят, этот дом! Пусть бы Бентон вывалил здесь кучу мусора. Пусть бы изодрал все в клочья. Какая разница, Фрэнк? Я хотела бы одного: чтобы вернулось прошлое. Я ни в чем бы его больше не упрекала. Каждое утро я просыпаюсь со светлой головой, но сразу накатывают воспоминания, и я с трудом поднимаюсь с постели.

– Бентон был счастлив с тобой, – мягко сказал сенатор Лорд. – Он всегда так тепло отзывался о тебе, говорил, что ты понимаешь его, знаешь, с какими ужасами он сталкивается по долгу службы.

Бентон работал психологом в ФБР и считался крупным специалистом по прогнозированию поведения преступников.

– И я знаю, он хотел бы теперь видеть тебя счастливой, – продолжал сенатор Лорд. – И если ты заживо погребешь себя, значит, любовь к Бентону Уэсли не принесла тебе ничего, кроме страданий. Значит, твоя любовь к нему была ошибкой. Хоть это-то тебе ясно?

– Да, – согласилась я. – Конечно. Я знаю, чего хотел бы он. Знаю, чего хочу я сама. Я не желаю жить, как сейчас. Это почти невыносимо. Порой мне кажется, что я вот-вот сорвусь.

– Нет, не сорвешься. – Он взял меня за руку. – Ты справишься с любыми трудностями. Всегда справлялась.

– Спасибо, – прошептала я, обнимая его. – За то, что не похоронили письмо в какой-нибудь папке. За то, что не забыли, взяли на себя труд.

– Если понадоблюсь, позвони, ясно? – приказным тоном сказал он, когда я открыла входную дверь. – В офисе всегда знают, где меня найти.

Он сел в черный «линкольн» и покатил прочь. Я проводила его взглядом и вернулась в большую комнату. Перечитала письмо Бентона. В голове у меня звучал его голос.

Его слова несли одновременно успокоение и муку. Я с одержимой настойчивостью анализировала их, выискивала подтекст во фразах и тоне. Порой я почти верила, что Бентон иносказательно дает мне понять, будто на самом деле он не погиб, будто его мнимая смерть – часть какого-то замысла, какого-то плана, разработанного ФБР или ЦРУ.

Но я твердо знала: перед смертью Бентона пытали, а потом бросили гореть в адском огне. Анализ ДНК, данные стоматологической карты, личные вещи подтвердили, что останки принадлежат ему. Убийцам Бентона – Кэрри Грезен и Ньютону Джойсу – отомстила моя племянница Люси, сбив их вертолет над Атлантикой.

Я задумалась, как выполнить просьбу Бентона. Рассчитывать на то, что Люси прилетит ужинать в Ричмонд, штат Виргиния, было смешно. Но я все равно сняла трубку и попробовала связаться с ней. Она перезвонила по сотовому минут через пятнадцать.

– Из офиса передали, ты меня ищешь. В чем дело?

– Трудно объяснить, – начала я. – Мне так надоело каждый раз выуживать тебя через твою контору.

– Мне тоже это надоело.

– Я понимаю, что сейчас не могу…

– Что случилось? – перебила она меня.

– Бентон оставил письмо…

– Поговорим в другой раз, – отрезала она.

Я поняла почему. По крайней мере думала, что поняла: сотовый телефон легко прослушать.

– Поворачивай прямо туда, – приказала кому-то Люси и вновь обратилась ко мне: – Извини.

– Он хотел, чтобы я прочитала его именно сегодня. Просил, чтобы ты… Ладно, не бери в голову. Глупости все это.

– Мне пора, – заявила Люси.

– Может, позже позвонишь?

– Обязательно, – все тем же раздраженным тоном пообещала она.

– Ты с кем? – Я пыталась продлить разговор, потому что мне очень нужно было слышать ее голос.

– С напарницей.

– Передай ей привет.

– Тебе привет, – сказала Люси своей напарнице Джо – сотруднице Администрации по борьбе с наркотиками (АБН).

Сейчас они вместе занимались расследованием серии совершенных с особой жестокостью квартирных грабежей. Джо и Люси были партнерами не только по работе, но не афишировали свои отношения.

– Пока, – попрощалась Люси и отключила телефон.

С капитаном полиции Питом Марино мы были знакомы так давно, что казалось, между нами существовала телепатическая связь. Поэтому, когда он позвонил – раньше, чем я успела связаться с ним, – я не удивилась.

– Голос у тебя какой-то странный, – заметил он. – Простыла, что ли?

– Нет. Хорошо, что позвонил. Я как раз собиралась искать тебя. Ты где?

– Езжу по городу, слушаю эфир. В порту Ричмонда только что обнаружили протухший труп. Полагаю, ты в курсе?

Я в курсе не была и потому, переложив трубку к другому уху, прошла в кабинет и села за стол. В трубке раздался щелчок: кто-то звонил по параллельной линии.

– Марино, подожди секунду, – попросила я, услышав повторный щелчок. – Еще кто-то звонит. – Я переключилась на вторую линию. – Скарпетта на проводе.

– Это Джек, – раздался голос моего заместителя Джека Филдинга. – В порту в грузовом контейнере обнаружили труп. Сильно разложившийся.

– Слышала. Марино только что сообщил, – сказала я. – С какого судна контейнер?

– С «Сириуса». Какие будут указания?

– Выезжаю, – не раздумывая бросила я, хотя в голове у меня пульсировали слова Бентона. Я опять торопилась занять себя работой.

– Нет необходимости, доктор Скарпетта, – возразил Филдинг. – Я сам туда отправлюсь. У вас же выходной.

Филдинг на протяжении многих месяцев умолял меня устроить себе передышку – поехать куда-нибудь недели на две или даже взять годичный академический отпуск. Я устала ловить на себе обеспокоенные взгляды, бесилась, когда намекали, будто после смерти Бентона я стала хуже справляться с работой, начала чураться коллег, постоянно выгляжу измотанной и рассеянной.

– К кому там обратиться, когда приеду? – спросила я.

– Нас уведомила детектив Андерсон. Она уже на месте происшествия.

– Кто такая?

– Должно быть, из новеньких. В самом деле, доктор Скарпетта, я и сам прекрасно справлюсь.

– Как туда добраться?

Филдинг объяснил. Тут я вспомнила, что до сих пор держу на проводе Марино и, переговорив со своим офисом, переключилась на его канал, но он уже повесил трубку. С письмом Бентона в руке я поспешила в спальню. Куда бы его положить? Не оставлять же в ящике стола или в картотечном шкафу.

Наконец мой взгляд упал на маленький сейф внизу стенного шкафа. Я заперла письмо туда и позвонила Роуз, моей секретарше, попросив ее направить в порт, куда я намеревалась прибыть через полтора часа, санитарную команду.

– Как вы туда доберетесь? – поинтересовалась Роуз. – Я предложила бы вам взять джип, но Чак уехал на нем менять масло.

– Значит, поеду на своей машине. Роуз, мне понадобятся «Лумалайт» и тридцатиметровый удлинитель. Пусть кто-нибудь встретит меня с ними на стоянке у морга. Я позвоню, когда буду подъезжать.

Роуз работает моим секретарем с тех самых пор, как меня назначили главным судмедэкспертом. А это значит, что я уже много лет нахожусь в полной зависимости от нее.

– Будьте осторожны, доктор Скарпетта. Не забудьте переодеться, прежде чем вновь сядете в свою машину, – напутствовала она так, будто мне никогда не приходилось иметь дела с разложившимися трупами.

– Спасибо, Роуз, – поблагодарила я.

Я поставила дом на сигнализацию, заперла входную дверь и включила свет в гараже. Там я держу туристические ботинки, болотные сапоги, толстые кожаные перчатки, непромокаемый плащ, теплые носки, нательное белье, комбинезоны и прочие предметы одежды, которые никогда не заношу домой. Эти вещи после очередного использования попадают сначала в большую раковину из нержавеющей стали, затем в стиральную машину и сушилку, не предназначенные для моей обычной одежды.