Читаем След крови онлайн бесплатно
Многим нашим читателям уже хорошо знакомо имя Китти Сьюэлл. Ее первый роман «Западня» вошел в список произведений, выдвинутых на соискание премии «Свежая кровь» Ассоциации писателей криминальной литературы, завоевал премию ВВС «Лучшая книга года в Уэльсе», по достоинству оценен 25 миллионами читателей в 15 странах мира и признан IBOC — Международной Книгой Клубов.
Новое произведение писательницы «След крови» можно назвать в какой-то мере автобиографичным. Как и главная героиня, Сыоэлл работала психоаналитиком, серьезно увлекалась искусством, познала горечь одиночества, после того как первый брак распался.
Китти Сыоэлл родилась в Швеции. Когда ей исполнилось тринадцать, семья переехала па Канарские острова, а оттуда — в Испанию, где девочка получила среднее образование. Затем были Канада, увлечение философией хиппи, поездки по стране автостопом, поиски себя, первый брак, рождение двоих детей, развод, встреча с новым мужем, работа психотерапевтом, журналистом, занятия бизнесом. Сейчас Китти Сыоэлл с мужем живут на собственной ферме в Испании. По словам писательницы, их дом — идеальное место для литературных занятий. Но главным своим достижением Сыоэлл считает свой счастливый брак.
Главная героиня романа «След крови» — Мадлен Фрэнк — преуспевающий врач-психоаналитик. Кроме того, она занимается живописью и является признанным специалистом по изучению редких видов муравьев. На первый взгляд все в жизни этой женщины сложилось на редкость удачно: работа, положение в обществе, любимый человек, богатый и известный отец-художник. Однако что-то не дает Мадлен спокойно жить. Какая-то странная сила заставляет ее, преодолевая отвращение и страх, проводить психотерапевтические сеансы с осужденным маньяком-убийцей» Впрочем, буквально с первых строк читатель понимает, что психоанализом Мадлен занимается не столько по призванию, сколько из-за чувства вины. Перед кем? Перед трагически погибшим мужем? Или перед матерью, которую как безнадежно больную, содержат в психиатрической
Ситуация начинает становиться все более запутанной с приходом на прием к Мадлен новой пациентки — Рэчел. Эта молодая женщина находится в большой опасности- И Мадлен, сама еще не осознавая почему, выходит за рамки отношений «врач — пациент» и пытается помочь Рэчел. События развиваются таким образом, что Мадлен вскоре понимает — для того чтобы спасти свою пациентку, она должна пересечь некий смертельный рубеж и раскрыть наконец и себе и окружающим ту тайну, которая гложет ее уже столько лет…
Роман «След крови» представляет собой очень удачный пример «смешения жанров». Здесь есть любовная линия, и не одна, есть элементы триллера — с маньяками, международной мафией и торговлей людьми. Очень интересна и мистическая составляющая — Мадлен, кроме всего прочего, еще и потомственная жрица-сантера. Писательница достаточно подробно описывает особенности сантерии — древней афро-кубинской религии, очень напоминающей верования нуду, механизм проведения ее обрядов и действия заговоров. Беседы же главной героини с заключенным маньяком-убийцей наверняка вызовут у многих в памяти некоторые сцены из культового фильма «Молчание ягнят».
После выхода в свет «Следа крови· наряду с положительными рецензиями появилось и несколько негативных откликов, авторы которых назвали роман не более чем «мыльной оперой». Позволим себе не согласиться: отнести книгу к этому жанру не позволяют на редкость динамичный, непредсказуемый сюжет и глубочайшее проникновение автора во все психологические нюансы мотивов своих героев. Также в романе идет речь о проблемах современного общества, а именно о том, что, по словам писательницы, она ненавидит больше всего, — об унижении женщин и детей, дискриминации по какому-либо признаку, проституции, торговле людьми.
Роман Китти Сьюэлл «След крови» переведен на русский язык впервые. Уверены, что новая встреча с творчеством этой одаренной писательницы станет долгожданным подарком даже для самых взыскательных читателей.
Ураган нарекли Ангелиной. Зародившийся над Кубой, он был горячим и темпераментным, как и большинство жителей этого беспокойного острова, — ведь кубинок отличает походка. И молодые, и пожилые — все они двигаются уверенно, с той врожденной чувственностью, которая, вне всякого сомнения, досталась им в наследство от африканских предков. Ангелина не стала исключением. Ее грация потрясала — можно даже сказать, буквально.
В то же время Ангелина была не рядовым ураганом. Она обладала врожденным буйством, что делало ее совершенно непредсказуемой. Украдкой она наращивала силу, и даже самым сложным приборам не удавалось оценить силу урагана — более того, хотя бы предсказать, куда он направится дальше. Ангелина яростно высматривала подходящую жертву и придирчиво изучала распластавшиеся внизу острова. Первой познала ее неистовство, разумеется, Куба.
Когда начался ураган, некоторые жители Гаваны подумали, что Ангелину вызвала старуха. Старуха была сантерой,[1] жрицей древней афро-кубинской религии, и в Гаване, где буйно расцвело поклонение сантерии, она славилась силой насылать проклятия. Больше трех десятков лет назад ее бросила дочь: украла жертвенный нож и драгоценное распятие и как ночью сбежала на пароме, идущем во Флориду. Сантера так и не смогла простить измену дочери, и с годами жажда мщения только окрепла.
В гаванских трущобах, где жила старуха, соседи не раз слышали, что она готовит страшнейший из всех штормов, приносит жертвы оришам — богам африканского племени йоруба, просит их наслать на Флориду беды и разрушения, чтобы должным образом усмирить строптивую дочь.
Сантера умерла от апоплексического удара в ночь, когда, над океаном пронеслось первое легкое дуновение коварной Ангелины, поэтому так и не узнала, что вырвавшийся на волю ураган принесет горе не ее дочери, которая уже давно покинула Соединенные Штаты, а внучке.
Возможно, это всего лишь предрассудки, вызванные совпадением смерти старухи и рождением урагана, но в Гаване ее имя навсегда осталось связанным с ужасной Ангелиной.
На другом острове, в самой южной точке США, в полутораста километрах от Гаваны, обитатели деловито готовились к приходу Ангелины. Большинство местных жителей — кончас, как они сами себя называли, — не слишком-то тревожились из-за урагана. Тропические циклоны были им привычны, да и сам остров находился несколько в стороне от траектории движения Ангелины. Прогнозировали, что ураган достигнет берега севернее, где-то между Майами и Форт-Лодердейлом.
Тем не менее ветер мог натворить бед, и в пряничных домиках, старых строениях изготовителей кубинских сигар и лачугах, спрятавшихся в тупиках глухих переулочков, кончас закрывали ставни, наполняли фляги дождевой водой из бочек и убирали садовую мебель.
Жители плавучих рядов[2] готовились к летним штормам. Владельцы плавучих домов были более уязвимыми, чем их «сухопутные» соседи, но, как ни странно, и более бесшабашными по своей натуре. Надо сказать, что все это происходило воскресным утром. С чашечкой кофе или бутылочкой пива они лениво закрепляли свой нехитрый скарб, веревками привязывали к перилам цветы в горшках, шезлонги и велосипеды. По прогнозу, шторм должен был краем задеть Ки-Уэст после обеда, поэтому торопиться было не к чему. Наиболее предусмотрительные жители плавучих рядов, как старики, так и родители с детишками, собирали корзинки на пикник, чтобы пересидеть ненастье в доме друзей на берегу.
Мадлен с Форрестом валялись в постели — так они обычно проводили каждое воскресенье часов до двух-трех: занимались любовью, немного подкреплялись, слушали музыку, читали газеты, хотя иной раз все происходило в ином порядке. Воскресенье было любимым днем недели Мадлен. Форрест был заядлым трудоголиком, и порой было непросто удержать его на месте и заставить расслабиться. Несмотря на философский подход к жизни, он был неисправимым работягой — с этой чертой его характера она неустанно боролась и иногда одерживала победу. Как только удавалось отвлечь его от дум и заставить расслабиться телом, он становился самым беззаботно-сексуальным, смешным и разговорчивым малым на земле, и создавалось впечатление, что он вообще никогда не отрывал свой ленивый зад от постели.
Мадлен, обложившись подушками, положив на колени блокнот для эскизов, рисовала Форреста, лежавшего на животе поперек кровати и пытавшегося отыскать в словаре слово, из-за которого они поспорили.
— Resipiscent, — торжествующе прочитал он. — Прилагательное. «Вновь обретший способность здраво мыслить». От латинского «опомниться».
— Не дергайся, дружище.
Кусочек угля в руках Мадлен быстро двигался по бумаге. На улице послышался какой-то шум. Джуди Монтоя, как обычно, кричала на своих детей, а сосед Фред кричал что-то Джуди. Простучали и быстро удалились по дощатому настилу чьи-то тага.
— Давай закажем еще кофе, — лениво предложил Форрест. — Где, черт возьми, носит эту прислугу?
— Я дала ей выходной.
Ржавая баржа досталась им по наследству от бабушки Форреста по материнской линии, и единственной прислугой когда-либо ступавшей на палубу этого старья, была сама бабушка, которая в молодости подавала напитки в «Черепашьем краале[3]».
— Вот черт! Я сам сделаю кофе, — заявил он, спрыгивая с кровати и оборачивая полотенце вокруг бедер. — Что скажешь о бокале шампанского с капелькой апельсинового сока? И о клубнике? В холодильнике есть. Я видел.
— Я, пожалуй, соглашусь на твое предложение. Из принципа.
Мадлен попыталась схватить Форреста за руку, опасаясь, что он переключится на что-то постороннее и станет драить палубу или снимать белье с веревки.
— Я
Она прислушалась, пытаясь понять, что он делает. Баржа покачивалась на волнах, и вода с шумом билась о ее нос. Порывом ветра мимо иллюминатора пронесло полиэтиленовый пакет. Часы показывали половину первого. Мадлен встала и прижалась лицом к вогнутому стеклу. о дощатому настилу с узлами наперевес бежали Марианна и Грег Поссл. Похоже, они очень спешили, хотя обычно ходили довольно размеренно, — на ветру, набирающем силу, «конские хвосты» хлестали обоих по лицу и спине. Сквозь шум она слышала, как Форрест двигает что-то на палубе.
«Возвращайся в кроватку, предатель, — подумала она и легла. — Я хочу тебя».
Он вернулся спустя десять минут. Без кофе и шампанского. С решительным видом он направился к шортам и натянул их на себя. Мадлен привстала на локте.
— Ну, в чем дело? Где мое шампанское?
— · Тебе лучше одеться, дорогая.
— Зачем? Что происходит?
— Вокруг не осталось ни души. Похоже, все ушли.
Она улыбнулась и похлопала по постели.
— Значит, мы остались совсем одни.
— Лучше привяжи вещи, Мадлен. Вот-вот грянет буря.
— Брось свои шутки, — ответила она, не двигаясь с места.
— Включи радио, сама услышишь.
— Полчаса роли не сыграют.
Форрест покачал головой, и Мадлен показалось, что в мыслях он уже где-то далеко. Но он замер в нерешительно когда она игриво распахнула халат и раскрыла объятия.
— Иди ко мне и поцелуй, пока не ушел.
Он страстно поцеловал ее и пробормотал:
— Ладно, бесстыжая девчонка! Но, к сожалению, нам нельзя растягивать удовольствие слишком надолго.
Шелковистые волосы Форреста скользили по груди Мадлен, когда он прижимался к ней. Когда они занимались любовью, он пристально смотрел на нее и никогда не отводил взгляда, гипнотизируя ее, заслоняя собою весь мир. От внезапного порыва ветра баржу закачало из стороны в сторону и они покатились обнявшись, не желая прекращать то, что начали. И неважно, сколько лет они были вместе, каждый раз было так: занимаясь любовью, они теряли ощущение времени и пространства, погружаясь в состояние, из которого не было желания выходить. Оргазм означал конец этого состояния, расставание, а потому его следовало избегать.
При следующем сильном порыве ветра Форрест нахмурился. Он на мгновение отвел взгляд от Мадлен и замер, прислушиваясь. Оторвался от нее и поднялся. Она по-прежнему оставалась далеко-далеко, надеясь, что он придумал что-то новенькое, но он шлепнул ее по бедру и сказал:
— Слушай, хватит! Не сходи с ума. У тебя есть пять минут, дорогая. Не больше.
Лежа в кровати, она наблюдала за ним через иллюминатор по правому борту. «Какой красавец, настоящий ангел!» — подумала она с улыбкой и схватила блокнот для эскизов. Она рисовала быстро, но он оказался быстрее. Ее уголь успел лишь обозначить очертания согнутой руки, вытянутого бедра и торса, на котором мускулы, казалось, играли каждый в отдельности.
Пять минут давно истекли, и она понимала, что должна внести свою лепту: собрать сумку с предметами первой необходимости, спрятать вещи, связать ручки буфетов, застегнуть ремень вокруг холодильника. У Мадлен где-то была инструкция «Что необходимо делать в преддверии урагана», но, перенеся более десятка тропических штормов, она знала ее практически наизусть. Здесь шторм был знаком каждому кончу. Но она не сводила глаз с Форреста и с кусочка угля в своей руке Она никогда не переставала удивляться игре его мышц. Он занимался ловлей креветок с тех пор, как ему исполнилось шестнадцать, и следующие два десятка лет занимался в основном физическим трудом. Вне всякого сомнения, он был умен, но равнодушен к образованию, не считая необычных увлечений, таких как астрономия, ботаника или изучение испанского языка. Он разделял ее увлечение наукой о муравьях — мирмекологией, и они побывали в нескольких удивительных экспедициях, исследуя редкие виды муравьев в экзотических местах. Если бы была возможность, они путешествовали бы чаще.
Внезапно стало темно. Мадлен оторвала взгляд от эскиза и увидела, что Форрест закрывает иллюминаторы досками. Она удивилась. Разве это так уж необходимо? Раздался шум дрели, и она внезапно поняла, какая тишина стоит снаружи. Затишье перед бурей.
Она нехотя встала и принялась собираться. От порыва ветра баржа задрожала, а спустя несколько минут налетел следующий порыв ветра. Мадлен бросилась по коридору на палубу. — Форрест! — позвала она. — Может, нам сойти на сушу? На барже
— Думаю, стоит, — согласился он, прилаживая очередную доску. — Кажется, остальные тоже так решили. Ты готова?
Она прикусила губу.
— Почти.
Форрест остановился и внимательно осмотрел соседние баржи — все заколочены, привязаны, с опущенными якорями, Готовые к самому худшему.
— А что прогноз?
— Я не включала радио.
Он взглянул на тучи, какие-то необычные, и нахмурился.
— Господи: Думаю, надвигается большая буря. — В его голосе прозвучала настойчивость, — Давай, милая, собирайся.
Послышались раскаты грома.
