Читаем Скотство разных (СИ) онлайн бесплатно
Annotation
Попался мне тут сборник орловского поэта В. Евграфова. "Братство равных" называется. Целый вечер не мог оторваться. Реально вдохновляет... на пародии. Даже в виде ответного сборничка слепил на коленке.
Ухватов Емельян Аполлонович
В Косом переулке
Рецепт соблазнения
Путешествие
Чужой?
Я
Ноу-хау
* * *
Современный сюжет
Погоня
Подвиг
Морская история
Музыкальная семья
Поэтожалобы
(или проще - нытье поэта про то и про это)
Коротко о квартирном вопросе
Песенка социопата
Белый стих
* * *
Место для поцелуев
Почти по Маяковскому
* * *
* * *
Телефонные страсти
Содержание
Ухватов Емельян Аполлонович
Скотство разных
Емельян Ухватов
СКОТСТВО РАЗНЫХ
Поэтосборник
Орлец - 2017УДК 000 (пусть у детишек будет счастливое детство)
ББК 84(2)6 (с понтом поэзия)
У 89
У 89 Ухватов Е. А.
Скотство разных. Поэтосборник /
Ухватов Е. А. - Орлец: Частное книжное издательство "На коленке", 2017. - 28 с.
Если вы полагаете, что название этого сборника призвано кого-то оскорбить или эпатировать, скажу с присущей мне прямотой - впечатление ваше обманчивое. Что такое скот? Скот - это, как известно любому сельскому жителю (а я все ж таки выходец из орловской глубинки), молоко, творог, сыры, прочая простокваша и энцать килограммов диетического, легкоусвояемого мяса (С). Так может ли человека унизить слово "скот"?! Напротив, говорю я вам, возвысить! Далеко не каждый хомо, простите, спаиенс столько пользы приносит, как моя буренка Эвтерпа. Что же касается слова "разных"... ха! мы так громко и грозно кричим о нашей исключительной индивидуальности, так с чего вдруг обижаемся на это вполне невинное определение. Итак, разные вы мои... к-хм... ПРИЯТНОГО ЧТЕНИЯ!
? Ухватов Е. А., 2017
? Частное книжное издательство "На коленке", 2017
В Косом переулке
Когда ты с похмелья во власти большого недуга,
ты немочи шанса, малыш, нипочем не давай.
Бери проездной и садись на летучий трамвай,
в Косом переулке ищи замороченный угол.
За этим углом - чудеса: и тепло, и уютно,
тут небо с овчинку, а стены в кривых зеркалах.
Два дюжих магистра волшебного зелья нальют нам,
а добрые феи станцуют на длинных столах.
Гарсоны - не просто гарсоны, а силы немые.
Минута-другая - и ты (с непривычки) косой.
Глядь, силы тебя окружили, слезами омыли,
Наполнили рюмку живительной свежей росой.
Глотни - расцветут вдохновеньем скорбящие лица
и тайны прочтутся на сгибах измятых страниц...
Учти: не в ходу здесь презренный глагол "похмелиться",
тут скажут иначе: "Постичь бытие без границ".
Взбодрись, милый мальчик, нам вовсе грустить не пристало,
Покуда трамваи летают, беда не беда.
Косых переулков на сказочных картах немало,
В любом замороченный угол найдешь без труда.
Рецепт соблазнения
Я для признанья не нашел слова.
Язык бессилен мой, как окунь снулый.
Но я не сник, а прокричал: "Уа!"
Гляжу: остановилась... оглянулась...
Ее улыбка - луч, сквозь толщу льдин
пробившийся. Невзгоды, трепещите!
Ведь я, поэт, в любви непобедим...
Хотя, признаться, малость беззащитен.
Пасует мудрость самых толстых книг,
брутальность сердцеедская лихая,
когда за мой линялый воротник
она слюнявчик ласково пихает.
И я порой сдержаться не могу
и чувствую себя, как жалкий узник,
когда она твердит: "Агу-агу?" -
И норовит напялить мне подгузник.
И сразу забываются слова.
Пеленки... Чепчик... Теплые рейтузы...
И я ОРУ. Ору свое "уа".
И все же счастлив... счастлив я, братва, -
Не каждый получает в няньки музу.
Путешествие
Я мастерил не плот - оплот
из романтических берез,
задумал плыть по морю грез
в родной поэтам Камелот.
Но подстерег меня курьез:
какой-то дьявол плот занес
не в море грез, а в море слез.
Была ли карта неточна,
была ль головушка пьяна,
была ли муза влюблена
в бродягу встречного - дельфина,
но горе я испил до дна,
хотя привык - вискарь и вина.
А муза пялилась картинно,
в глазах туман и в лохмах тина.
Эх, смастерил бы Буратино,
Бродил бы с ним, слагал - и вот
меня признал бы Камелот
любимцем общим. И Артур
мне предложил гастрольный тур...
А что сейчас?
Я на плоту
несчастья, как похмелья, жду.
Вояж к мечте уже не мил.
Вокруг, на много сотен миль,
лишь морды айсбергов циничных.
Я трезв.
О, реализм, ты бич мой!
Чужой?
Он выполз на волю, червяк-переросток.
И в кукиш свернулся, и выцедил: "Оп-па!
Что, спекся, болезный? Дай разуму роздых".
И стал методично громить микроскопы,
и по полу стал разливать реактивы,
и в лужах плескаться, цинично балдея...
Дымило ужасно. Воняло противно.
Он едко гнусавил: "Пустая затея!
Научный ваш опыт не стоит личинки,
которая сгинет бесславно в процессе.
И вы - не мужи, вы всего лишь мужчинки.
А ваши претензии попросту бесят.
В своих кабинетах корпите годами,
как будто весь мир осчастливить готовы.
На даче жучары картошку сглодали,
а дома - ни мяса, ни риса для плова.
Жена без сапог, ну а ей бы машину,
Чтоб грязь не месить и обувку не портить.
И кто на квартирку на новую ордер
давно обещал? Да не ты ли, вражина?!
Глазищи свои за очками упрятал...
вы все тут бесстыжие, все - нищеброды!"
И каждый почуял: возмездие рядом.
Возмездие
самой
зловредной
породы.
И как ни трудись, и науку ни двигай,
и как ни геройствуй в глухой обороне,
не премией труд обернется, а фигой,
бедой - при вмешательстве силы сторонней.
Но кто же явился, нас всех устрашая,
кто в душу нам лезет с улыбочкой тощей?
Совсем не чужой.
И совсем не чужая.
Меня навестила любимая теща.
Я
Дремлю я, колосс, в ожиданье счастливого сева.
О, зерна идей золотыми стихами взойдут!
Я стану великим. Придумаю звучное псевдо,
вздымусь в облака и окликну пигмеев: "Я тут".
А был бы попроще - сказал по-плебейски: "Я тута", -
и критику плюнул на лысую, значит, балду.
Но злоба к лицу только тем, чье величье раздуто,
а я ведь и вправду... Мне даже не надо батута -
я по облакам и созвездиям к славе пойду.
А псевдодрузья застилают подходы туманом
и псевдоколлеги порой не хотят наливать,
сосед по общаге заделался псевдошаманом
и духов гоняет, бросая мне кнопки в кровать.
Но пусть не надеется, я от величья не лопну,
своих прусаков на Таймыр не пошлю погостить.
Вот-вот соберу я стихи в богатырские копны,
чуток отдохну - и пойду, и пойду МОЛОТИТЬ!
Ноу-хау
Мы друг за другом ходим по жилищу -
философ я и лирик домовой.
Но мы простых путей отнюдь не ищем -
нам предстоит рывок к передовой
культурного - сказать боюсь - прогресса:
мы за реформу смело вступим в бой,
и нас еще не раз прославит пресса
(побреешься для фото, домовой?).
Вчера мне сел на нижнюю конечность
комар, издав какой-то странный звук.
И понял я: передо мною вечность,
а я, как хмырь, сижу, курю бамбук...
Талант при мне, была бы лишь охота -
запустим поступательный процесс
и переложим азбуку на ноты...
...Тружусь до восемнадцатого пота,
текут с пера бемоль и дубль-диез...
О, до, ре, ми, фа, соль - и все понятно!
(Понятно все... да только вот не всем!)
Перетекают солнечные пятна
в прекраснейшие строчки нотных схем.
Да, алфавита мне, конечно, жалко,
но дело в том - ей-ей, друзья, не лгу,
что я один окончил музыкалку
во всем орловском творческом цеху.
Мои поэзы станут эксклюзивом,
За мной столпится эпигонов рать...
О, музы, как придумалось красиво!
Эй, домовой, неси еще тетрадь!
* * *
Нет, неспроста я зелен -
буйствует фотосинтез,
преобразует мысли
в умной моей башке.
В сумрачном становище
солнце меня отыщет,
и хлорофилл возропщет...
Я ж не герань в горшке!
Я - величавый кактус
в ящике из-под пива,
я поглощаю кванты,
чтоб осчастливить вас.
Благостным кислородом
вырвется на свободу
стих мой, колюч немного,
добр, как с похмелья квас.
Стих мой, творящий чудо,
глюконеогенезом
выкормленный любовно,
чтобы кипела жизнь!...
- Ты ошизел, Ванадий,
дрыхнешь с утра на складе!
Свекла сама не ходит...
Живо, не копошись!
(Имя мое увяло
на языке недобром.
Я истощен, я проклят,
Проще сказать - убит...
Мир не снесет потери!
Подлых таких бактерий
надо травить нещадно!
Выделю фитонцид!
Вот он тогда попляшет,
не пощажу злодея,
именем хлоропластов
нечисть согну в дугу!
Преобразую разом
тело, и дух, и разум,
чтоб зеленеть вовеки...)
- Ше-еф, я уже бегу!
Современный сюжет
Современному витязю нет угомона.
И могуч он, и нежен (при нем не груби!),
И к тому ж не всегда исключительно моно-,
И случается - гомо-, случается - би-.
Красны девицы ходят за ним хороводом.
Проявляет вниманье детинушка к ним.
Но порою с приятелем едет на воды...
(О, не смейся над чувством! Наш витязь раним!)
Даже вещий Боян изорвал два баяна,
воспевая сердец героических пыл.
Не в бою, а в любви братья сходятся рьяно...
(Эй, ну что не поешь? Похмелиться забыл?)
Их ласкают зефиры, ласкают пассаты,
им кто хочешь - подруга, невеста, жена.
...Да вот в день ВДВ выйдет монстр полосатый -
участь витязей будет - ах-ах! - решена.
Злые бездны раскроют зубастые пасти,
издавая утробный, пугающий рык.
Добрый молодец вымолвит вежливо: "Здрасьте!"
и на радугу глянет... И в обморок - брык...
Погоня
Я догонял, как в сказке, брюки
(блин, только стрелочки навел!),
а вслед за мной бежали стуки,
за стуками - тычки и глюки,
а обочь мюмзики и буки
вовсю хлестали корвалол,
вовсю боярышник хлестали.
"Ах, на кого ж ты нас оставил!
Постой! Одумайся! Вернись!
Скажи тычкам и глюкам ?брысь?,
и стань, как прежде, человеком!
Поедем в тур к молочным рекам
и на кисельных берегах
вернем покой, прогоним страх,
замутим с местным женским полом", -
Так сладко пели буки вслед
и догонялись корвалолом,
допев мечтательно куплет.
А я бежал... И ныла челюсть
в предчувствии кровавых дел:
одежу я догнать хотел -
зубам вонзиться в плоть хотелось.
А дальше, помню, брюки рвал,
как Тузик - тапочки и грелку,
и от восторга завывал,
скулил от горя: стрелки, стрелки!
Ух, озверевшие клыки
покрыл бы я кровавым лаком!..
Быть человеком не моги!
...На бук я глянул - и заплакал:
Я их люблю, но буки - дичь.
Нельзя гармонии достичь,
коль ты родился волколаком!
Подвиг
"Моя королева Гвен"
Пусть у меня в пушку немного рыльце,
и честь, и совесть ставил я на кон,
но в мире этом я последний рыцарь,
рутинный быт - извечный мой дракон.
Бубнит невнятно и на вид поганый,
он тянет жилы, тянет кровь из вен...
Моя вторая мать - почти Моргана,
а дочь ее, увы, немножко Гвен.
Пока дракона я рублю в окрошку,
а после клад ищу в его норе,
она в сети гуляет, словно кошка,
и вечный март в ее календаре.
И, всласть нафотошопив аватарку
(ну хоть сейчас сдавай в публичный дом!),
она легко фланирует по парку
в компании сомнительных френдов.
Так оживают призраки рунета,
Так обретают рыцари рога!
Ах, жизнь моя - разменная монета...
За каждой скучной авой - лик врага!
Но чтоб герои квест свой запороли?!
Но чтоб герой беду не превозмог?!
Всю волю соберу в кулак, в комок,
дракона приготовлю на второе,
отправлю Гвиниверу под замок
и намертво компьютер запаролю!
Морская история
Мотор работал на спирту.
Корабль отчаянно штормило.
Зато ему в любом порту,
в любой дыре все было мило.
Он благодушия секрет
постиг давно, еще на верфи.
Однако по закону Мерфи
в реальность лезет всякий бред:
он вышел в рейс...
а спирта нет!
Мотор молчит... молчит угрюмо...
Бранит судьбу седой моряк.
Корабль от рубки и до трюма
ушел в глубокий депрессняк.
А капитан был без затей,
зато - мужик. Верней, мужчина!
Он, помянув морских чертей
по званью, имени и чину,
полез, кряхтя, в железный шкаф,
похожий на орудье пыток,
и вытащил "Крысиный кайф",
свой лучший фирменный напиток.
Налил механику стакан,
по чести накатил мотору...
Корабль не двинул к Эквадору,
а ломанулся в Зурбаган.
Решите вы: он с курса сбился.
А я скажу: он лег на курс,
мечту попробовал на вкус -
и в ожиданьях растворился!
С рожденья звался он "Минога",
теперь вдруг стал "Морским коньком".
А дело в чем?
А дело в ком?
Был с ЧУДОМ капитан знаком:
МОЩНЕЕ КАЙФ, КОЛЬ ПЕРЦУ МНОГО!
Музыкальная семья
Мой дядя самых честных правил,
но все же полный контрабас.
Гудит: "На кой в квартире газ?!"
Ну, хоть водопровод оставил!
Теперь исправно топит печь
смешная дудочка - кузина.
Ах, как ее мне уберечь
от ухажера - клавесина?
Везде ему ангажемент.
Лишь заиграет - все в отпаде.
И все ж он струнный инструмент.
Читай: чудак не хуже дяди!
В моей тетрадке нотной план,
как дать концерт. Отставить драму!
Да, я военный барабан.
Но мне семья - не по тамтаму!
