Читаем Скорлупа (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Фрагмент из романа "ДОРОГА В ОДИН КОНЕЦ"

Брянцев Владимир Михайлович

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Брянцев Владимир Михайлович

Скорлупа

Скорлупа

Владимир Брянцев

(Фрагмент из романа "ДОРОГА В ОДИН КОНЕЦ")

При Союзе это бы не напечатали. Спасибо, Володя, за книгу. Читала и плакала. Моё счастье осталось там - под Кандагаром...

Саломия Варфаломеева

Глава 1

ИСХОД Большущий транспортный "ИЛ-76" серой громадиной застыл в дальнем углу берлинского аэродрома Шенефельд. Сотни полторы вояк с разноцветными погонами, развалившись на бетоне под непривычно теплым декабрьским солнцем, наблюдали суету у раскрытого зева грузового отсека самолета. Там группа военных в непривычной форме и без знаков различия затаскивала в нутро транспортника и крепила какие-то ящики с военной маркировкой. Делали все сноровисто, быстро, без окриков и команд - отличительная черта профессионалов своего дела.

Наконец капитан с эмблемами военно-воздушных сил дал команду к погрузке. Мурашиными точками на фоне циклопического силуэта самолета потянулась солдатская братия в разверзшуюся пасть зева, как грешники в преисподнюю. Вадим с Валентином ступили на рыфленную поверхность грузового отсека замыкающими. И сразу же мощные гидроцилиндры потащили тяжеленный люк, все сужая и сужая внешний мир в узкую щелочку, пока не отделили Германию, похоже, навсегда.

Турбины надрывно пропели реквием, и самолет плавно ушел в синь чужого неба, нащупывая для своих пассажиров, волею судеб и случаев согнанных в утробу "ИЛа", путь к их общему многонациональному дому, где у каждого был свой родной дом, в котором ждали, а кого-то, может, уже и нет.

В самолете осмотрелись озабоченно.

- Это же на какую границу нас через Москву везут? Слышал, болтают, комиссованных в Москве снимут, а самолет дальше, вроде, - в Среднюю Азию? - вполголоса бубнил Вадим, обращаясь то ли к Обиходу, то ли к самому себе.

- Наверное, нас тоже в Москве снимут, а на Брест поездом, - как-то неуверенно отвечал озадаченный Валентин.

Контингент в самолете подобрался разношерстный. Больные бросались в глаза сразу. Остальные были какие-то обтрепанные, неухоженные, как бы забившие на все и вся. На сопровождавших, майора и прапорщика, сидевших на двух пухлых чемоданах с личными делами, не обращали никакого внимания. А те иногда покрикивали, скорее, для порядка, когда очень уж перехлестывал матерный гомон. Видно было, что они ждут, не дождутся, как бы сбагрить побыстрее эту кодлу.

Обычно ГСВГ (Группа советских войск в Германии) разтыкивала ежегодные "отбросы" весенне-осенних призывов по стройбатам Сибири и Зауралья, но вот уже третий борт прут в Термез, строить там будут чего, что ли?

Особняком, тихо переговариваясь, сидела возле своих ящиков группа, чувствовалось, не простых служак. Они не вмешивались в суету, лишь иногда презрительно ухмылялись на попытки сопровождающих угомонить то ли солдат, то ли "урок".

В Подмосковье "ИЛ-76" вальяжно осел на промерзший бетон военного аэродрома, и расцепившиеся створки грузового отсека впустили в остатки европейского воздуха зимнее дыхание России. Всех вывели на бетон, только группа в новой форме осталась сидеть на своих ящиках.

Майор открыл один из чемоданов и стал выкрикивать фамилии, перебирая папки. Валентин Обиход, подавшись вперед, ловил каждый выкрик. Ну, вот сейчас, вот сейчас! А Вадим Бут стоял, как столб, чувствуя, как холод промерзшего бетона проникает сквозь подошвы сапог и летние портянки (не успел получить зимние) и понимал, что его личного дела в этом чемодане нет. Да, и дела Обихода, чувствовал, тоже.

Майор захлопнул чемодан, передал его прапорщику, и половина команды поплелась в сторону здания аэродрома. Остальным была дана команда оправиться и быть готовым к погрузке.

"ИЛ" все сосал и сосал керосин в свою ненасытную утробу из жирного туловища очередного "наливника", а мелкий колючий снежок присыпал закляклую на морозе команду избранных или проклятых - это уже кому как угодно.

Самолет догрузили под завязку десантниками Тульской дивизии ВДВ. На фоне этих бравых бойцов сникли острословы разгнузданной "германской" команды и сидели, молча в тряпочку, как освобожденные из плена перед освободителями.

Наконец погрузились. Закрылись створки-люки. Противно засвистели турбины, повышая тональность, и сдвинули громадину с места. Отрыв от бетонки даже не почувствовался, только под ложечкой засосало у Вадима.

Десантники поделились сухим пайком и горячим чаем из термосов. Настроение поднялось, и будущее стало казаться не таким уж горьким. А кто из них что-нибудь знал о своем будущем на ближайшие дни? Может только обособленная группа эта, судьба и выбор каждого индивидуума из которой - убивать или быть убитым.

Все, из оказавшихся на этом транспортном борту на Термез, призывались по советскому "Закону о всеобщей и т.д.". Они были обязаны "защищать с достоинством и честью" Родину-мать, а не то "постигнет кара и всеобщее презрение трудящихся". Тульских десантников и этих - "таинственных" в углу, Родина научила как "защищать". Но Родина столько призывала человеческого материала в армию каждые полгода, что всех научить "защищать с достоинством и честью" не было ни средств, ни сил, да и смысла. Ну, не отпускать же их по домам - этих недостойных или негодных "с достоинством и честью"? Но там, где намечалась хорошая заварушка, всем найдется дело, ну, хотя-бы, в подсобном хозяйстве. Так решали высокие армейские умы и свозили на перековку в Туркестанский и Среднеазиатский военные округа "отходы" из ударных кадровых армий, окопавшихся намертво в Европе после Второй Мировой. А заварушка у южного подбрюшья СССР намечалась немалая.

- Вадим, что все это значит? Почему наши с тобой фамилии не прозвучали? - В голосе Обихода звучала обреченность и неуверенность, хочет ли он уже сейчас услышать правду.

- Не дрейфь, друг. И в Средней Азии есть граница. - Вадим попытался успокоить друга, а скорее всего самого себя.

- А я ей написал, что следующее письмо отправлю через два дня с Бреста.

- Завтра напишешь с Термеза, какая разница.

- В Термез она не приедет. Далеко очень, - уныло делил фразы Обиход.

- А при чем здесь расстояние? - спросил Вадим, раздражаясь.

В этом диалоге с другом Вадим спорил с самим собой. С таким, который чувствовал, понимал и принимал с фатальным спокойствием необратимость последствий этой случайной (или неслучайной?) жизненной метаморфозы. Фаталист, лишенный сантиментов, превращался в жесткого циника и давил Вадима-романтика убийственным аргументом: точка возврата пройдена, распустишь сопли - пропадешь.

- Что расстояние? Любит - приедет, сюда загранпаспорт не нужен. А не приедет - значит, на фиг ты ей. А тогда зачем они нам? Нам зачем?! - Вадим не заметил, как проговорился. Это фаталист брал верх над романтиком.

Валентин ничего не ответил, смотрел отрешенно в одну точку, не мигая. Замолчал и Вадим. Однотонно ныли турбины самолета на десятикилометровой высоте небесной пустоты, а Вадиму казалось, что все они в большущей камере глубокого тюремного подвала и нытье турбин - это иезуитская звуковая пытка им - приговоренным.

10 декабря 1979 года стало той начальной точкой отсчета, с которой началась практическая подготовка к вторжению Советского Союза в Афганистан.

В Туркестанском военном округе был отдан приказ отмобилизовать армию и привести ее в состояние полной боевой готовности. Срок исполнения - 10 дней. В прилегающих к афганской границе военных округах был объявлен сбор. Для Туркестанского и Среднеазиатского военных округов это было самое крупное мобилизационное развертывание за весь послевоенный период.

По повесткам к военкоматам сходились толпы мужчин. За многими резервистами приезжали среди ночи и увозили на сборный пункт. Так в течение нескольких дней было призвано из запаса, одето и вооружено более 50 тысяч солдат, сержантов и офицеров. Они завели находящуюся в резерве на военных складах законсервированную боевую технику и на ней стали подтягиваться к афганской границе.

Резервисты, которые составляли основной костяк спешно создаваемой армии, по закону могли находиться "под ружьем" не более трех месяцев. Среди них было много тучных и неповоротливых, далеко не молодых солдат: многим за сорок лет, а некоторым даже под пятьдесят. Подавляющее их большинство мало что умело делать в армии. Они неохотно подчинялись командам, только и думая, как бы побыстрее вернуться домой к семьям. Заниматься с резервистами было тяжелым испытанием для кадровых офицеров, привыкших к железной дисциплине и беспрекословному повиновению.

На замену резервистам уже с первого дня общей мобилизации стали подтягивать регулярные войска. Отбор солдат согласно разнарядке в разных частях осуществлялся по-разному. В одних отправляли подразделения полностью, в других набирали добровольцев по собственному желанию, в иных - по списку, а где выборочно одних специалистов, ну и, конечно, избавлялись от разгильдяев да завсегдатаев гауптвахт.

Войска собирались почти по всей территории Советского Союза: начиная с самого севера Кольского полуострова и кончая Крымом, а также с Урала и из Западной Сибири. Даже из частей, дислоцированных на территориях соцстран Европы, были сняты и переброшены значительные силы. В частности, несколько танковых полков, которые были выведены с Германии по одностороннему решению СССР о сокращении обычных советских войск в Центральной Европе, были прямиком направлены в Кушку и Термез. Тут, на приграничных пунктах, шло непрерывное переформирование прибывающих войск и формирование новых подразделений. Так всего за две недели декабря 1979 года на границе с Афганистаном была создана новая 40-я армия.

Дремал Вадим, когда мягкий толчок возвратил к действительности - это шасси "ИЛ-76" коснулось посадочной полосы аэропорта Термез, родив облачко синего дыма от резкого контакта шин с бетоном.

"Ну, вот и прибыли. Вот тебе и Западная граница за ночь езды от дома: коровенка на заставе-хуторе и мирный, равнодушный поляк за речушкой-границей, пашущий лошадью полоску земли, - Вадим скривил губы в кислой ухмылке. - Зато здесь есть горы".

Гор, как и моря, он в своей короткой жизни еще не видел. Вадим уже выискивал плюсы в своем новом положении, чтобы хоть как-то пересилить основной минус: Люда к нему сюда, в такую даль, вряд ли приедет, да и на отпуск рассчитывать не приходиться.

- Справа по одному на выход, бегом марш!

"Немецкий этап", выгнав из самолета, оттеснили в сторону, и поникшие воины зябли на сыром ветру, пока сноровисто выгружались десантники и "секретные". Уже совсем околели от мерзкой слякоти, когда, наконец, подошли три "УРАЛа" и была дана команда грузиться группе, в которой были Вадим Бут и Валентин Обиход - бывшие краснопогонные пограничники 105-го берлинского пограничного полка.

За баранками военных грузовиков сидели степенные дядьки лет под сорок в бушлатах без погон и в шапках со звездочками времен Отечественной войны. Аэропорт был забит военными, регулярно садились и взлетали военные "борты". Необычно странной была эта суета. "Учения, что ли?" - подумал Вадим. Искры романтики блеснули в душе: "Вот бы поучаствовать!" А Обиход, сидящий в кузове напротив, отрешенно смотрел немигающими глазами, как будто, сквозь Вадима.

- Видал, сколько сюда нагнали! - обратился Вадим к другу, стараясь растормошить того разговором. - Может учения какие? А то и целые маневры. А вдруг и нам перепадет в войнушку поиграть, как думаешь? Ты бы хотел?

Взгляд Валентина сфокусировался в зрачках Вадима:

- На войну - да. А в войнушку? В гробу я видел их учения-маневры! Многому нас научили за полгода?! "Вспышка с фронта" да "вспышка с тыла". Одна боевая граната да девять патронов, попал-не попал, в карантине - вот и вся твоя военная подготовка. А в остальном - бессмысленная муштра, чтобы сделать из тебя бессловесную скотинку. Вот войну бы. - Обиход как будто споткнулся. - Всех бы там уравняло: и "молодых", и "дедов", и солдат и офицерье.

К концу тирады голос Валентина перешел почти на шепот, и взгляд поник, тускнея.

- Тебя бы на войне первой пулей укокошило, - осклабившись, вмешался в разговор небритый связист с оторванной петлицей на обтрепанной шинели.

- А себе ты сколько отмерил на войне? - нервно спросил Вадим. Злая досада за друга мутью окутывала мозг, раздражая.

Связист, уловив неприязнь, посмотрел брезгливо на Вадима, плюнул под ноги, но ничего не ответил.

Слегка качнуло от торможения и грузовик замер. Все повернули головы в незакрытый брезентом проем заднего борта. За тронувшимся грузовиком опустился полосатый шлагбаум, соединив два конца колючей проволоки, опоясывающей палаточный городок пересыльного пункта. Опустился и отделил безвозвратно очередной этап неудавшейся армейской службы. Так подумал Вадим, ощетиниваясь на надвигающиеся отовсюду неопределенности-опасности. Так подумал и Валентин Обиход, воспринимая смертельную безнадегу, как фатальную неизбежность.

Глава 2

РЕКВИЕМ ПО МЕЧТЕ Легкий морозец прихватил опостылевшую грязь, и Вадим два раза упал, поскользнувшись, пока дотащил два набитые продуктами термосы до офицерского КУНГа.

Начальник столовой "выставлялся" за 50-летие, и кутежь был в самом разгаре. Дежурный кухонного наряда получил команду подбросить "закусона". Сержант Круглик выругался сквозь зубы: "Задолбали. Пьянь!" и крикнул подвернувшемуся бойцу:

- Эй, Бут! Брось все, возьми два термосы и за мной на склад!

Вадим швырнул поднос с грязной посудой обратно на стол. Как все достало! Звук звякнувших стальных тарелок утонул в густом гуле публичного места, где одновременно могли принимать пищу две роты солдат. За неделю, что они с Обиходом здесь, это уже третий наряд. Их группу, прибывшую с Германии, растасовали уже на второй день, а рядовых Бута и Обихода прикомандировали к хозроте. "Покуда за вами не приедут с Пянджа", - сказал на прощанье сопровождавший их майор и облегченно вздохнул, сбросив обузу с плеч.

Командир хозяйственной роты - старший лейтенант из запаса, окинул взглядом помятых, каких-то затасканных двух бойцов и спросил деловито:

- Какие армейские специальности?

- Музыкант. Служил в музвзводе, - как-то безразлично ответил первым Обиход.

- Водитель БТР, - с какой-то надеждой в голосе доложил Бут, - прошел 300-километровый марш. Третий класс, имею запись в военном билете.

- А чем заслужили ваш перевоз сюда - почти за 10 тысяч километров?

Молчали оба, потупившись. Что они могли ответить? По здоровью? Не знали, что записано в личных делах, а какой смысл был что-то выдумывать.

- Понятно. "Отказники". Ну, у меня не курорт. Завтра - в кухонный наряд, пока там с вами не определятся. Идите с вещами в десятую палатку, там доложите сержанту Круглику, ясно?