Читаем Сказочник онлайн бесплатно

— Я люблю его.

Вот так запросто Влада только что призналась, что любит его лучшего друга.

Девушка, ради которой Бес готов был полностью перечеркнуть свои планы на долгую и горячую холостяцкую жизнь, ради которой поставил жирный крест на ночных клубах, случайном сексе… любит другого. А ведь именно с ней хотелось всего того, что сначала ввело его в ступор, а потом разукрасило жизнь новыми красками и мечтами: нормальные отношения и прочие цветы и конфеты, походы в кино и на концерты.

— Я не знала, что вы друзья, — пробормотала Влада.

— Я не знал, что ты и есть та самая девушка, ради которой… — Бес провел рукой по волосам, приглаживая влажные после душа соломенные пряди. — Белый «Кайен». Черт, я должен был догадаться.

Хотя, мало ли в столице девушек, которые катаются на белых «Порше»?

Наверняка с десяток наберется, если поискать.

— Мне жаль. — И без того хрупкая, тонкая и изящная, как тростинка Влада, сейчас выглядела просто призраком, которого хотелось спрятать от неосторожного сквозняка. Чтобы не исчезла. — Я понимаю, что это бессмысленные слова и они ничего не значат, но… Если бы не Стас… я бы не желала мужчины…

— Хватит, остановись. — Слова прозвучали резко: Влада моргнула, сделала шаг назад.

Влада — и безбашенный, порой совершенно невменяемый Стас. Что у них общего?

— Уверена, что он? — Тимур впился взглядом в ее лицо.

Если она хоть на секунду засомневается, выдаст волнение, неуверенность — он пошлет Онегина в жопу и будет сражаться за свою девчонку. В конце концов, им было хорошо вместе. Даже без чертового секса! Пусть и каких-то две недели.

— Прости, — сказала Влада, покачав головой.

Ни тени неуверенности, ни намека на то, что для них еще не все потеряно. Ни-че-го.

— Иди, котенок, — Тимур ткнул пальцем в сторону двери. — Не хочу, чтобы Онегин подумал, что мы слишком долго остались наедине: полезете кулаками, придется ему рожу начистить.

Влада проскользнула мимо него, нырнула в дверь — и не осталось ничего.

Пустота, в которой не осталось ничего, кроме вопроса — что делать дальше?

Очевидно, жизнь сама подсказывает, что серьезные долгоиграющие отношения — это не для него. И самое время вернуться к первоначальному плану прожигать жизнь, благо, с деньгами и удовольствиями проблем нет.

Только это будет потом. А сейчас… приговорить бутылку «Хенесси». Давно не случалось повода раздавить ноль пять хорошего коньяка в одно лицо. Так почему бы не сегодня? Сердце от этого болеть не перестанет, но хотя бы в голове появится благословенная пустота и тишина.

Год спустя

— Пошла вон из моего дома!

Ася крепче прижала Тима к груди, попятилась к двери, слепо шаря ногой в поисках ботинок. Не получилось, нашла только домашние тапочки.

— Ты не можешь выгнать нас… — пробормотала дрожащими губами, покачивая сына, который завозился в одеяле. Слава богу, спит. Настоящий богатырь: после ора, который устроил Игорь, проснулись бы и каменные статуи, а Тима спит хоть бы что.

— Мне нужно собрать вещи. Мне… боже, Игорь, мне некуда идти!

— Почему, скажи пожалуйста, мне должно быть до этого дело? — ядовито спросил он. Протянул руку вперед, нетерпеливо постукивая босой пяткой по полу, — Ключи. Быстро.

Ася дрожащей рукой вынула из кармана куртки связку ключей, зачем-то подумала, что брелок с покрытой эмалью медной собачкой подарила мать, и отдавать его Игорю не хотелось. Но он рывком выхватил связку из ее ослабевших пальцев.

Краем глаза Ася заметила появившуюся за спиной Игоря женскую фигуру. И со злостью стиснула зубы, уговаривая себя молчать.

Девица — длинноногая, рослая, на полголовы выше низковатого щуплого Игоря, смотрела на нее из-под спутанных мокрых волос. Косметика поплыла, превратив кукольное лицо в уродливую злую маску. Странно, что вот это… насквозь пропитанное гилауроном, ботексом и силиконом оказалось способно на человеческие эмоции. В институте даже ходили разговоры, что она и говорит-то с трудом.

— Почему эта тварь еще здесь? — прошипела Юля Небесная, звезда дизайнерского факультета, девушка с обложки модного «глянца», мисс Октябрь и источник обильного слюноотделения всех мужчин института, даже тех, кому давно перевалило за семьдесят.

— Потому что я здесь живу, — огрызнулась Ася, хоть секунду назад дала себе обещание не реагировать на провокации.

А как хорошо все начиналось. Она нарочно вернулась пораньше, встала ни свет, ни заря, чтобы успеть на семичасовой автобус и порадовать Игоря их с сыном возвращением. И наткнулась на «сладкую парочку», спящую в их постели. Первой более-менее связной мыслью было: надо же, знала бы, что притащит домой любовницу — не стала бы менять постельное белье. Второй мысли не было, только реакция: на автомате открыть холодильник, вынуть почти пустую банку из-под соленых огурцов.

Банка была холодной, пока Ася донесла ее до постели, стекло запотело.

Юля визжала, как резаная. Чтобы не разбудить спящего Тима, пришлось уходить на кухню.

— Больше ты здесь не живешь, — прорычал Игорь.

Ася открыла рот, чтобы защититься — не ради себя, ради сына. Но не смогла.

Слова фальшивого сожаления комом встали в горле и ни в какую не хотели выходить наружу. О чем тут сожалеть? Точно не о застрявших в белобрысых лохмах ветках укропа и листьях хрена — мама всегда кладет их, чтобы «огурчик хрустел». Даже если бы у нее, как у умницы Гермионы, был бы маховик времени и возможность вернуться в прошлое Аська ничего бы не поменяла. Потому что… с удовольствием и от всей души начала хихикать. Громче и громче, пока легкие не обожгло хохотом.

А в следующую секунду она уже стоит на лестничной клетке, Игорь психует и чуть не пинками заталкивает ее в лифт, влезает сам. В домашнем серо-синем клетчатом халате — мамочкином подарке на День рождения. Ася вспомнила, что всегда подавляла желание выбросить это убожество на мусорку. Разве тридцатилетний мужчина должен ходить дома в халате? Тем более в таком, который превращает его в пародию на сутенера. Только цепи из искусственного золота не хватает с надписью в духе «Большой Босс».

— Между нами все кончено, — стоя к ней спиной, бросил Игорь. И по-деловому, как умел только он, принялся рассказывать, что ей делась со своей сломанной жизнью.

— Переводись на заочное и переезжай к матери. Так будет лучше для всех.

— Я не собираюсь переводиться на заочное. — Он совсем сдурел? Кто переводится на заочку во втором семестре последнего курса?

— В таком случае я сделаю так, что ты вообще не сдашь сессию.

Это он ей запросто устроит, ведь он — Игорь Мельников, большая шишка в банковском бизнесе, и по совместительству — человек, который оказал универу огромную спонсорскую помощь.

— Ты же это не серьезно? — Ася поцеловала Тима в лоб, покачала, успокаивая сына.

Еще не хватало, чтобы он раскричался прямо сейчас. Тогда ее бедные нервы точно не выдержат.

— Я похож на клоуна, который мелет языком, лишь бы сказать?

Она не успела ничего ответить — лифт остановился, и Игорь выволок ее на улицу.

Ноги в домашних тапках утонули в свежевыпавшем снеге. Ася поджала губы, уговаривая себя не показывать ни капли слабости.

— Я буду требовать теста на отцовство, — брезгливо поглядывая на спящего ребенка, заявил Игорь.

— Что?! — Ася издала нервный смешок. — Тест?

— Не притворяйся дурой. Он совсем на меня не похож, это все видят, один я корчил из себя принца только потому, что ты была девственницей. Мы знаем, что он не может быть моим, я предохранялся.

Ася посмотрела на крохотное личико трехмесячного Тимы: в самом деле, ничего общего с темноволосым и темноглазым Игорем, который так кичится своей отчасти южной кровью. У Тима глаза голубые, и волосы светлые, курносый нос и одна бровь выгнута чуть больше, чем вторая. Скорее уж Тима — копия ее отца, которого они с мамой похоронили четыре года назад.

— Это в пустую голову Небесной пришла блестящая идея выяснить отцовство? — спросила Ася, чувствуя обжигающий приступ обиды. — Или, погоди… Твоя мать, да?

Игорь еще не ответил, но лицо выдало его с головой. Вот тебе и горячий мужчина с южной кровью: стоило на неделю оставить одного, как он снова оказался под каблуком у своей матери. Ладно, может, не под каблуком, но явно под влиянием ее разговоров о том, что в их роду ни у кого нет светлых глаз и светлых волос.

Просто удивительно, что в современном мире развитых технологий есть люди, чьи головы до сих пор посещает такая архаичная муть. Впрочем, если вспомнить, что свекровь с самого начала была настроена против их отношений, ничего удивительного, что она воспользовалась возможностью все переиграть в свою пользу. Вот уж у кого в семействе Мельниковых были стальные яйца. Баба сказала «Не получишь ты моего Игоря» — баба сделала. Вот только уважать ее за это совсем не хотелось.

— Я принесу твои вещи. — Игорь скрылся в подъезде.

Ася поежилась от холода, чувствуя, что пальцы на ногах стремительно коченеют.

Мимо прошла парочка: девушка с коробками елочных украшений и парень, с пушистой сосенкой на плече. Оба покосились на ее, немного утонувшие в притоптанном снегу ноги в домашних тапочках. Ася отвернулась, сунула руку в карман пальто, достала телефон и уже нашла среди контактов номер матери… но передумала. Ее всего неделю, как выписали из больницы после сердечного приступа, вряд ли она обрадуется, что дочь в двадцать два года осталась на улице с младенцем на руках, без диплома, без жилья. Хорошо, хоть работа есть, дистанционная.

— Вот. — Игорь поставил перед ней сумку, наспех забитую домашними вещами. — Остальное привез, когда будешь у матери.

— Игорь, погоди.

Ася мысленно перевела дух, вздохнула, пытаясь успокоить скачущее галопом сердце.

Больше всего на всеете хотелось послать этого маменькиного сынка и кобеля куда подальше, выплюнуть ему в лицо, что ребенок в самом деле не его, даже если Тим совершенно точно не мог быть от другого мужчины, потому что других просто не было. Но если она не хочет остаться ночевать на улице с ребенком, то нужно говорить совсем другое и другим же тоном. Даже если тошнит от одной мысли о том, что придется заискивать, уговаривать. Не ради себя — ради сына.

— Я же не могу прямо вот так. Нам нужно поговорить.

— Можешь. И я не хочу ни о чем говорить. Это давно надо было сделать.

— Игорь, послушай…

Она не успела закончить — Игорь схватил ее за руку и сжал так сильно, что Ася не смогла сдержать крик. Попыталась вырваться, но не смогла. Игорь тянул ниже, как будто собирался заставить ее встать на колени. Господи, да что с ним?!

— Мне больно, отпусти, — из последних сил сдерживаясь, чтобы не повысить голос инее разбудить сына, взмолилась Ася. — Игорь, отпусти. Ты мне руку сломаешь.

— Я больше не хочу тебя видеть, поняла?! — прошипел он прямо ей в лицо, даже не скрывая, что наслаждается ее безвыходным положением. — Ни возле моего дома, ни в этом городе. Нигде. Ты с самого начала была ошибкой.

— Ты тоже, — выплюнула ему в лицо Ася. — Ты не мужчина, Игорь, ты просто подонок.

— Акты…!

Ася инстинктивно вжала голову в плечи, когда он замахнулся для удара.

Но удара не последовало. Вместо него раздался странный шлепок — и вопль боли.

Ася вскинулась, одновременно прижимая голову Тима так, чтобы хоть немного закрыть его от крика.

Игорь стоял на коленях в снегу, а позади, удерживая его руку вывернутой за спину, стоял… бог?

Ася сглотнула, не в силах отвести взгляд от его совершенно нереально голубых глаз. Наверняка линзы. Ну, или он в самом деле какой-то бог, потому что у простых смертных просто не может быть такого взгляда.

— Слушай, придурок, тебя отец не учил, что девочек нельзя обижать? — Бог говорил ровно, спокойно, холодно. Ни единый мускул на его лице не выдал ни волнения, ни напряжения. Да и с чего бы? Он полностью контролировал ситуацию. С таким-то ростом и сложением, Бог запросто поставил бы на колени десяток таких Игорей.

— Да пошел ты… — взвизгнул Игорь, в ответ на что Спаситель безразлично передернул плечами и легко, играючи, задрал его руку чуть выше.

Игорь начал совсем не по-мужски скулить.

— Заткнись, ребенка разбудишь, — предупредил Спаситель. — Ну? Второй раз повторять не буду — оторву руку.

Игорь поджал губы, замычал, быстро-быстро кивая в знак согласия.

— Ну хоть на что-то мозгов хватило, — «похвалил» Спаситель.

И, наконец, перевел взгляд на Асю. Чуть прищурился. Едва заметно дрогнувшие уголки губ выдали его улыбку. Если и был в мире мужчина, которому идеально шла заметная небритость, то вот он. И еще загоревшему лицу подходили эти выгоревшие до соломенного цвета, небрежно торчащие в разные стороны волосы. И темно-красная рубашка, с трудом сдерживающая перекатывающиеся под тканью мышцы.

— Какая… Морковка, — хмыкнул он, заинтересованно разглядывая растрепанные рыжие волосы.

Ася машинально пригладила волосы, вспоминая, что забыла шапку на тумбочке в прихожей. И что и без того непослушные волосы сейчас наверняка выглядят просто ужасно. А потом отмахнулась — вот дурра, нашла о чем переживать.

— Он тебя обидел, Морковка? — уточнил Спаситель.

Внутри все завыло от совершенно несвойственного ей инфантильного желания наябедничать. Взять — и одним махом вывалить всю обиду и незаслуженное унижение.

За то, что стоит в снегу почти босая, вместо того, чтобы украшать квартиру к Новому году, до которого осталась всего ничего, меньше десяти дней.

Никто и никогда не заступался за нее. Отец — отставной военный — всегда говорил, что она должна уметь постоять сама за себя, старшая сестра вообще предпочитала делать вид, что не замечает заплаканных глаз младшей, а мать всегда и во всем поддерживала отца. А так хотелось, чтобы кто-то поставил на место завравшегося одноклассника или, как сейчас, по-мужски «поговорил» с Игорем. Но это было слишком наивно, недостойно взрослой девушки, которая должна сама нести ответственность за свои решения и их последствия, какой бы соблазнительной ни выглядела предложенная помощь.

— Все в порядке, мы разберемся, — сказала Ася, надеясь, что ее уставшей улыбки будет достаточно, чтобы отблагодарить Спасителя.

Он пожал плечами, отпустил руку Игоря и тот, охая, поднялся на ноги, потирая вывихнутое плечо и пятясь в сторону подъезда. Прежде, чем скрыться за дверью, бросил на Асю раздраженный и очень недобрый взгляд. С минуту она смотрела на дверь, пытаясь понять, где были ее глаза, и почему она раньше не замечала, с каким человеком по глупости связала свою жизнь? Хорошо хоть гражданским браком.

«Дура ты, Ася», — покачала головой внутренний скептик, одновременно резко выдергивая землю у нее из-под ног.

Она пыталась удержать равновесие во внезапно качнувшемся мире, даже пошарила вокруг в поисках опоры, второй рукой крепко прижимая сына к груди, но ничего не получалось. Наверное, дал о себе знать и постоянный недосып: после выписки из больницы мать постоянно жаловалась на боли в груди и боялась, что если уснет, то уже не проснется. Приходилось сидеть с ней по ночам, развлекать разговорами и совместным просмотром сериалов. А потом, когда она, наконец, засыпала, просыпался Тим.

— Держу, держу, — раздался над ухом голос Спасителя, и крепкие руки надежно зафиксировали ее в горизонтальном положении. — Слушай, маленькая, ну нельзя так переживать из-за всяких недоносков.