Читаем Сказка для Мальвины (СИ) онлайн бесплатно

Человеческая жизнь — странная гонка: цель не в конце пути, а где-то посередине, и ты бежишь, бежишь, может быть, давно уже мимо пробежал, да сам того не знаешь, не заметил, когда это произошло. Так никогда и не узнаешь. Поэтому бежишь дальше. (Цитата из интернета)

В один из вечеров в доме поднялся шум. Услышав, что это кричит мой муж, я спустилась к нему, чтобы разузнать, в чём дело.

— Что случилось? Милый?

— Поднимись наверх. И не выходи без моего разрешения.

Что это сейчас было? Как он посмел орать на меня? Никогда не видела, чтоб Джамаль так срывался. Меня душил гнев, слёзы застилали глаза. И мне захотелось прямо сейчас собрать вещи и свалить отсюда. Что я забыла тут, в этой стране? Подошла к гардеробной и посмотрела на дорогие вещи, которые были сплошь дизайнерского и высокого качества. Лайла всегда за этим следила. Разве это всё моё? Разве это моя жизнь? Нет, я должна быть в Москве и жить с родителями!

Джамаль зашёл в комнату и сказал устало:

— Прости меня, моя девочка, моя любимая. Меня окружают одни идиоты. Вот и сорвался. Но я постараюсь больше никогда на тебя не кричать.

Он сел рядом со мной.

— Не будешь? А что это сейчас было? — срываясь опять на рыдания, спрашиваю мужа.

— Я ведь должен был показать своим людям, что жена у меня послушная. — Усмехается он и пытается меня обнять. — Ты ведь послушная, да, моя сладкая девочка? Правда? — прошептал он, затем властно притянул меня к себе и накрыл мои губы в жарком поцелуе.

— Выпей водички, и давай мириться.

Я взяла стакан с водой, что всегда стоял на тумбе, и выпила освежающую жидкость. Это помогло немного успокоиться. Вот умеет он отвлечь меня, сделать так, чтоб всё забылось!

Муж ушел, и я опять осталась одна. Хотя у меня ведь есть тот, кто ждёт меня всегда. Я пошла в комнату сына, села около него и по-русски сказала:

— Сказочная страна, эта Африка.

— Не послушалась Мальвина маму и угодила к аллигатору. — Засмеялась я как-то, мне показалось, даже нервно. — Вот, сыночек, какая у тебя мама, все сказки перепутала. В её жизни всё оказалось наоборот. От Артемона сбежала к Пьеро. Хорошо, что муж не Бармалей.

— Лайла, я знаю, что ты русский не понимаешь. Думаешь, что я сыну могу что-то плохое сказать? Не переживай, — сказала уже по-английски рядом сидящей в кресле тени. Так как в её глазах я прочитала немой вопрос.

Пот заливал глаза, казалось, этой операции не будет конца, на столе лежал мальчишка лет пяти: чёрная кожа, покрытая коростой грязи, слипшиеся, спутанные кудрявые волосы воняли тиной. Он случайно проглотил батарейку, искал, что поесть, на помойке за селением. 

— Пинцет! — отрывисто скомандовал Тёма. — Зажим, ещё! — я стояла, держа наготове кетгут, и ждала, когда он скажет, что можно зашивать, но время шло. Семь часов мы боремся за жизнь этого мальчонки. В полевой госпиталь его с криками и причитаниями принесла мать, которая с виду казалось что как будто была испугана и сильно взволновано. В её глазах был как мне казалось страх но он был как будто наигранный. И у меня почему-то возникало подозрение в её искренних чувствах к этому ребёнку. Он был без сознания, очень истощён. Из её сбивчивых объяснений на ломаном французском мы поняли, что ребёнок плохо себя чувствовал уже несколько дней, его постоянно рвало. Рентген показал инородное тело в желудке. Во время операции мы обнаружили, что это батарейка. Она сильно окислилась. Необходимо было удалить все повреждённые ткани. Ситуация осложнялась сильнейшей жарой и почти полной антисанитарией. Конечно, операционную обрабатывали по всем правилам, но всё же это походные условия.

Наконец Артём облегчённо вздохнул:

— Мальвина, зашивай! 

— Он будет жить? — я пытливо посмотрела на нашего хирурга. 

— Я сделал всё, что мог, теперь надежда на антибиотики и организм. Ему необходимо будет полежать у нас до того, как придёт в сознание, — Артемон быстро написал препараты для капельниц.

Я взглянула на список — ещё одна такая операция, и нам просто нечем будет лечить этих людей. Лекарств и материалов почти не осталось, ближайшая поставка на следующей неделе вместе с гуманитарным грузом, а то, что осталось, всё одноразовое, и его очень мало. Вышла из операционной палатки, — в нашем передвижном госпитале она самая большая и чистая, — на выходе в меня буквально вцепилась чернокожая мадам, что-то лепетала на своём языке, плакала. Я вспомнила, это мать нашего больного, почему то не испытывала к ней ни капли жалости. (Хотелось послать её с маршрутом в горы. Надолго. Это что же за мать такая. Обращаются к нам только в крайних случаях. Подобные этому.)

Знаком дала ей понять, что ребёнок жив, и, не обращая более внимания, побрела в свой шалаш. Назвать это строение из веток и глины, наспех слепленное местными жителями, домом, — запятая не нужна — язык не поворачивается. Открыла последнюю бутыль привозной чистой воды, немного сполоснула лицо, попила и без сил рухнула на лавку у стены, застеленную более-менее чистым одеялом. (Моё состояние было равно нулю. Такие мамки, как эта часто встречались. За два месяца таких я чувствовала себя, как рыба в водах пресных. Потому что каждая вторая к шаману прежде обратиться. Потом к нам. Да и то что серьёзно. Да на кой мне черт сдалась эта практика, да ещё эта диссертация)

От жары сон совсем не шёл. Выйти прогуляться нельзя: малознакомая местность, насекомые, змеи, а самое страшное — нелояльные к белым местные экстремисты. Их не волнует, что мы врачи и приехали помогать. Для них мы враги. Уже было несколько инцидентов, теперь по одному никуда не ходим. В этой “демократической” республике Конго свои законы и порядки. Что я забыла в этой Богом забытой стране, вдали от родины? (практика) Разрешите представиться: Марьяна Андреевна Малевина или просто Мальвина. Закончила ФГБОУ ВО РНИМУ им. Н.И. Пирогова, по специальности врач-реаниматолог с красным дипломом. Защитила диссертацию по микробиологии. Сюда, в Конго, мне предложил поехать Артём, мой добрый друг со школьной парты. Мы вместе учились, окончили школу отличниками и также вместе поступили в “Пироговку” на один медико-биологический факультет, только я отучилась на реаниматолога, а он стал хирургом.

Со школы называли друг друга Мальвина и Артемон, этому предшествовала смешная нелепая история, именно с его лёгкой руки меня стали звать Мальвина. Почему именно так? Со старшей сестрой, готовясь к первому сентября, стащили у мамы краску. Я же блондинка, захотелось чёрные прядки. Только такие они не получились, краска, видимо долго стояла, получились синие. Эту жесть мы потом смывали ещё месяца два. Пришлось идти как есть, с синими волосами, в тот день Артём толкнул меня и назвал Мальвина, а я его в ответку — Артемон. Сестра сначала удивилась, потом посмеялась вместе со мной. Как-то сложилось по жизни, что мы с Тёмой друзья, вместе росли, учились. И во всех компаниях он всегда представлялся: “Я — Артемон, а это моя подруга Мальвина”.

После получения основного диплома, двух лет интернатуры и защиты диссертации — встал вопрос: продолжить учиться или заняться практикой. Уже предложили несколько “вкусных” мест в московских клиниках. Пока я была в раздумьях, позвонил Тёма: — Мальвина, привет! Как защитилась? — Красный, мой любимый цвет! — А я думал, голубой, поздравляю! Мне тут поступило предложение! Как раз по нашей докторской. — М-м-м? Какое? — Мама звонила, предложила поехать на практику в Африку, там надо будет провести небольшие исследования, обещают хорошие деньги- и учёную степень. Поехали? — Мне надо подумать. Артемон, ты как всегда! — бросила трубку. Надо — перезвонит. Иногда бесит эта его манера, наспех принимать решения.

Вечером позвонила мамуле:

— Мамочка, привет! Поздравь меня, я защитилась!

— Умничка ты моя. Как я за тебя рада! Приедешь на выходные к нам? Папа будет с дежурства, отметим, приготовлю твой любимый пирог.

— Постараюсь. Да, мамуль, Артем предлагает мне поехать на практику. Но что куда, пока не знаю, завтра позвонит, подробно расскажет. Сегодня у нас что-то не сложился разговор. А на выходные я попробую вырваться. И все расскажу, что нам там за работу предлагают. Привет передай папе!

— Конечно, передам, солнышко моё! Ждем тебя на выходные! Пока-пока!!

Тёма перезвонил на следующий день, рассказал суть работы: ездить по селениям Республики Конго походным госпиталем, лечить всякие ранки, ссадины, укусы насекомых, змей, ну, в общем, мелкая такая работка. Знала бы я тогда, на что согласилась. Съездила на выходных к родителям, поговорили. Сказала им, что практика по специальности, и ученую степень смогу раньше получить. А куда еду, не стала объяснять, потому что то, что было известно Артёму, не дало мне много пояснений. Папе сказала я: туда, обратно и назад. Это был наш пароль с детства. Он всегда так говорил, когда шел на работу на сутки.

Спустя месяц подписали контракт с МИДом. Конечно я даже не догадалась — почитать, что там написано. Главное было в конце! По истечении двух лет практики, — запятая не нужна — мы получаем учёную степень, государственное довольствие на всю оставшуюся жизнь и очень крупную сумму как зарплату за эти два года. Конечно, не глядя больше ни на что, размашисто поставила подпись. Ю-х-х-х-у! Меня ждёт необыкновенное путешествие! Хотя не сильно люблю путешествия. Это у нас Оля любит, наша с Аней двоюродная сестра. Вот ей бы только приключения и находить. Отучилась на повара и корабельным коком ходит по северным морям. Что там интересного — почти не выходить из камбуза и круглые сутки готовить на большую команду. Хотя, может, чего-то не понимаю, и у неё своё видение романтики. Сразу после этого у нас забрали наши мобильные телефоны и планшеты и выдали новые. Уже в общаге я обнаружила, что интернет на ноуте умер. Думала поделиться с Ангелом новостью радостной, чтоб она родителям тоже сказала. И родителей предупредить надо, но возникло… но! Ну — да ладно, потом. Рано утром вылет. В итоге так и не смогла связаться ни с сестрой, ни с родителями. Наш самолёт приземлился в какой-то жуткой глуши, взлётная полоса, заросшая травой, жара и дождь. Ощущения, как в бане. Нас встретили военные, быстро проводили в единственное здание аэропорта, а вот тут мы узнали, зачем нас сюда послали. Перечитывать контракт не было смысла. Высокий мужчина в военной форме защитного зелёного цвета быстро всё разъяснил: — Меня зовут Виктор Дмитриевич Дзюба, генерал-лейтенант Российской армии! Добро пожаловать — в ад! Ваша задача — провести подробнейшие исследования вируса Эбола, а также виды — способов — его распространения, и провести эксперименты с вакцинами на местном населении! — Мы не военные и не подчиняемся вашим приказам! — Артём тяжело задышал, — мы лишь врачи, я хирург, а Марьяна — реаниматолог, и нас послали сюда на практику! — Артём Львович Медведев? Верно? Врач — хирург и по совместительству доктор микробиологических наук? — вояка поднял со стола папку. — Да! — Военную подготовку в институте проходили? — он хитро прищурился. — Конечно! — В данный момент — вы — офицер Российской армии, старший лейтенант особого подразделения разведки в третьих странах, а я — ваш непосредственный командир!

Тёма медленно опустился на стул, крепко сцепил руки.

— А я-то каким боком?! — на глаза выступили слёзы, не такого приёма я ожидала. — Малевина Марьяна Андреевна? — этот Дзюба взял другую папку, — младший лейтенант Российской армии, в подчинении Артёма Львовича. — Опустилась прямо на пол. Какие звания, при чём тут вообще армия?! Шок — это по-нашему. Так и сидели с Тёмой, глядя друг на друга.

Виктор Дмитриевич немного смягчился, видя наше состояние:

— Хватит — сопли распускать, доктора, мать вашу. По истечении контракта вы получите учёную степень, высокое военное звание, пожизненное государственное обеспечение и хорошие деньги. Что вас не устраивает?! В процессе работы вы будете обеспечены всем необходимым оборудованием, медикаментами и материальными благами. — К вам есть лишь одно требование, прописанное в ваших контрактах: полная секретность. Ну — а если вы совсем не согласны, мы вас отпустим, идите, — он хищно прищурился. — Не так просто выбраться отсюда.

Выбора не было: или работать, или пропасть где-то здесь. Со временем я втянулась, по сути не так много было сложных случаев, в основном по мелочи. Перемещались с места на место, как только приходила информация о вспышке Эболы. Постоянно ждали гуманитарные обозы, с ними приходили медикаменты, новости хоть какие-то. Мобильной связи и интернета тут, конечно, нет. Передать весточку родным нереально. Примерно полгода мы уже здесь. Артём постоянно хмурый. Где же его вечное жизнелюбие? но его можно понять я и сама ощущала себя немного потеряной. И даже иследования уже не приносили того умиротворения. Ну да ладно, оправится. Ему это под силу, я это точно знаю.