Читаем Сканеры онлайн бесплатно

Ззып. Это открылась дверь в наш отсек метромаглева.

— Добрый день, уважаемые пассажиры! Простите за беспокойство! Меня зовут Лукас. Уже пять месяцев, как живу в зоне С. Обращаюсь к вам за помощью. Если у вас есть немного денег… — он указал на мобильный валютоприемник, который висел у него на поясе, — или несколько ароматаблеток, или бонус на пару часов пользования Примочками…

Он постучал пальцем по оправе Примочек, сидевших у него на носу. Одно стекло из них выпало, и в ответ на прикосновение очки издали жалобный « Ззып». Не прикрытый стеклом глаз уставился прямо на меня.

— Кто сколько сможет. Извините, пожалуйста!

Я ненавидел тех, кто жил в С. Они напоминали мне о том, как быстро можно выпасть из нормальной жизни и опуститься до существования в зоне Систематического вымирания, как ее называли мы, резиденты зоны А. И напоминали мне о Номосе. Моем шефе Номосе и его любимой присказке: «Не хотите выполнять норму — можете катиться в С!» Я ненавидел Номоса и ненавидел С. И ненавидел метромаглев.

Маглев, левитируя над магнитным рельсом, несся по городу, тормозя и набирая скорость за считаные секунды. И так от станции к станции. От поворота к повороту. Меня постоянно мотало туда-сюда, и я, как всегда, чувствовал нарастающую дурноту.

Стиснул подлокотники. В двадцатом отсеке нас было трое. Напротив меня сидел Йойо, мой лучший друг. Рядом — тот самый старик, с которого все и началось.

Эта поездка на маглеве стала для меня одной из последних — я имею в виду не на той неделе, а вообще в жизни.

Всего через несколько дней все, что меня окружает, превратится в багаж знаний, но тогда, сидя в купе и глядя на Йойо и старика, я не мог этого даже предположить.

Старик кивнул попрошайке, и тот деактивировал свой валютоприемник. Ззып. Мы снова оказались в купе одни. Попрошайка исчез, но старик остался. На его лицо падали пряди длинных седых волос. Из-под воротника черного свитера с капюшоном виднелась желтая рубашка.

Я был в растерянности. В реале мне еще не доводилось видеть людей с таким количеством волос на голове. Я брит налысо, Йойо брит налысо — да все в этом маглеве, наверное, бриты налысо: неважно, сколько тебе лет, мужчина ты или женщина — это был чистый, выбритый мир. И это хорошо.

Я уставился на старика — тот поднял голову и улыбнулся мне. Я почувствовал, что меня застали врасплох, и отвернулся к окну. Мимо тянулись полосы черного бетона. Каждая полоса — один блок. Каждый блок на 200 семей. На каждую семью — один ребенок (если, конечно, правительство зоны удовлетворило запрос родителей на заведение детей).

Выдавать разрешение на зачатие каждой семье было бы глупо. Вот мои соседи: тест на финансовое благополучие они прошли (оба — на «А+»), но вот тест на генетическую совместимость провалили (отклонение от нормы — аж 1,3 %)!

По стеклу нашего окна стучали капли дождя и стекали вниз тонкими струйками.

— Придется завтра идти в парк-холл, — произнес Йойо.

— Это на весь день. Что там с выполнением нормы? — спросил я.

— Плохо. Два в неделю.

Я стиснул зубы и медленно покачал головой. Два — это совсем плохо. Этого не хватит на оплату даже половины счетов. Чем дальше, тем меньше мы находили.

— Помнишь, в начале? — спросил я.

— Без продыха, — ответил он.

Мы с Йойо работали на ООО «Скан» — дочернее предприятие мирового концерна «Ультрасеть». Наш работодатель ставил своей целью избавить бритый мир от бумажных носителей. «Все знания — каждому! Всегда и бесплатно!» — вот был девиз, под которым мы работали. Мы с Йойо помогали ООО «Скан» сделать эту мечту — которую разделяли все жители мегаполиса — реальностью. Первым был Йойо; за ним подтянулся я. Теперь это была и моя мечта.

— Наше время прошло, — сказал он.

Я оторвался от подсчета мелькавших за окном блоков; все равно после 132 я сбился.

— Что мы делаем не так?

— Просто мы всех уже нашли, — ответил Йойо. — Все книги купили. Всю лабуду из них отсканировали.

Йойо в тот день был чемпионом по пессимизму.

— В другое купе? — предложил я.

— Надоело находить старые схемы маглева.

— Блокноты?

— Нет.

— Распечатанные письма?

— Забудь. И про потерянные заплесневелые портфели, забитые неизвестно чем, тоже.

— Может, другое начальство…

— …будет лучше Номоса? Ну-ну.

Номос гонял нас на базе с семинара на семинар, с летучки на летучку, набивал карманы деньгами, которые мы платили читателям, чтобы склонить их к сотрудничеству. Платил нам наш процент. Небольшой, но это лучше, чем ничего.

Прежде чем устроиться в ООО «Скан», я провел несколько месяцев в тщетных поисках работы. Обучение на специалиста по управлению багажом знаний пришлось прервать, даже толком не начав: у меня не было на него денег. Деньги закончились на трансляции лекций на Примочки. Не говоря о том, чтобы заплатить за присутствие на настоящей лекции. Даже на самых дальних рядах место себе мог позволить только миллионер.

Поначалу мне не верилось. Я метался по подработкам. Но даже моя старая наставница, как я про себя называл своего любимого преподавателя, не могла в этом мне помочь, хотя каждый день исправно присылала объявления мне на Примочки:

«Экспресс-курс: репетитор по всем предметам за 4 недели (лицензия на зону В)».

«Пенсионерский лагерь в зоне С ищет санитаров. Требования: мотивированность, стрессоустойчивостъ. Опыт работы не обязателен».

После того, как с учебой пришлось попрощаться, с помощью Йойо я вышел на литературных агентов. Но объявления продолжали мне приходить, когда я уже работал на «Ультрасеть». В какой-то момент Управзона сократила мое направление. Управление багажом знаний, по данным частного рейтингового агентства «Мастер и партнеры», было признано неэффективным.

«Нехватка спонсорских средств, — говорилось в извещении, — толкает нас на эти вынужденные меры. Но эти меры приближают нас к будущему!»Даже я вскоре понял, что они были правы. Весь багаж знаний давно оцифрован. Каждый мог узнать все, что необходимо, в Ультрапедии. Всегда и бесплатно!

Когда на собеседовании я сказал Номосу, на кого учился, тот не мог сдержать смеха.

— Управление багажом знаний? И куда ж ты собирался его направлять?

— Ну, я вообще интересуюсь искусством управления… Ну и, это, люблю узнавать новое… И подумал, что, может…

— Узнавать надо новое, а не старое! — перебил он меня, сорвавшись на крик. — Вот чему надо учиться! Понял?

Я понял, и работу мне дали.

Управзона объявила о роспуске моего старого курса, и наставница исчезла. Как сквозь землю провалилась. Даже сообщения на Примочках не оставила. Больше ни объявлений, ни ее добрых советов, ничего.

Это меня беспокоило. Какое-то время я бродил по ее профилю в Ультранете в поисках родственников. У нее было всего 500 друзей (для сравнения: у меня — 8500) и среди них — ни одного лучшего друга с премиум-аккаунтом (для сравнения: у меня — 650).

Я сделал рассылку по её друзьям. Единственным, кто отозвался, был Джонни-из-В-зоны: «После прощального выступления домой не вернулась». Ему-то, интересно, откуда знать. Сомневаюсь, чтобы она жила в зоне В.

Работа на «Ультрасеть» меня отвлекала. Там был Йойо. Я знал его еще со школы. Мы хорошо сдружились на ЕГЭ — я сдал за него багаж знаний («2015 год — от финансового кризиса к вооруженному противостоянию»), а он за меня — мою часть по математике (без понятия, о чем там было).

Для этого надо было просто обменяться Примочками. Все равно в зале, где четыреста человек жались, как селедки в бочке, никого не интересовало, кто жульничает, а кто нет. Учителей я в последние годы своего обучения в школе все равно видел только у себя на Примочках, если видел вообще. Йойо после школы отправился в частный университет «Ультрасети», но, видимо, слишком много гонял там балду, так что в итоге тоже оказался литературным агентом.

Пауза затянулась. Я снова отвернулся к окну и принялся считать блоки, чтобы спросить Йойо, сколько людей получится, если умножить число домов на число жителей. Но до этого не дошло. Старик на соседнем сиденье вытащил книгу. Наверняка он услышал наш разговор и хотел получить свои деньги.

— Сколько хотите за вашу пачку бумаги? — среагировал Йойо, не прошло и двух секунд. Мы никогда не произносили слова «книга». «Кирпич», «талмуд», «макулатура» — как угодно. Староречевые обороты.

Всему этому мы научились у Номоса, пока он на базе семинар за семинаром вбивал в наши головы: «Помните о нашей общей мечте! Все знания — каждому! Всегда и бесплатно!»

Старик ничего не ответил, откинулся назад, раскрыл книгу и начал читать. Но Йойо так просто не сдавался.

— Скажем, я дам вам десятку.

Это была смешная сумма, но в то же время и дорога к успеху. Вначале всегда называлась смехотворная величина. В ответ читатели начинали защищать свое устаревшее достояние:

«Эта книга не продается».

«Печатное слово бесценно».

«Я ни за что с ней не расстанусь».

Шаг два. Йойо засовывал руку в карман и извлекал оттуда две пачки сотенных по десять штук в каждой. И это был довод, с которым соглашались все. Столько наличных больше ни у кого не водилось. Ведь существовали мобильные валютоприемники и оплата по отпечатку пальца.

Получить две тысячи налом можно было только от нас. Но это было еще не все.

— Это вы получите за ту пачку листов, что мы видим сейчас. И еще по 2500 — за каждую последующую. За то, что вы расскажете нам о других читателях, — по 1000 за читателя.

И, словно этого было недостаточно, один из нас добавлял железным тоном:

— Это наше последнее предложение, и оно действует ровно две минуты.

Мы доставали из кармана секундомер, и время шло. Секундомер, висящий на тонком пластиковом ремешке, мигая, высвечивал «02:00» на ближайшую поверхность. Ззып. Начинался обратный отсчет. Две минуты, одна пятьдесят девять, одна пятьдесят восемь…

Почти все читатели ломались в первые пятнадцать секунд. Тем, до кого доходило долго, требовалось около минуты. Один как-то — примерно полгода назад — даже разревелся. Тяжелый случай. Большинство читателей не соглашались отдать свое чтиво ни за какие сокровища, но ровно до тех пор, пока мы не начинали махать перед ними пачкой в 20 банкнот. Это маневр ломал всех. Ну или почти всех.

Где-то одного из десяти таким путем убедить не удавалось. Либо у него и так денег хватало, либо он был ненормальным книголюбом. Еще хуже — библиофилом. Сломать такого клиента в ООО «Скан» жаждали больше всего. Заумные формулы, которые мы зубрили на занятиях в «Ультрасети», в конечном счете сводились к одному: кто много читает — тот псих ненормальный. Кто псих ненормальный — тот собирает книги и тащит к себе в дом. Раз тащит — значит, у него их много. А раз много — значит, очень скоро у агента будет много денег. А для наших с Йойо ушей слова «много денег» были просто усладой.

Но учись или не учись, а один из десяти по-прежнему на деньги не велся. На этот случай «Ультрасеть» разработала свою методику. Если читатель упрямится, надо как можно сильнее давить на его личные воспоминания, связанные с этим объектом. Начиная с простого — откуда он едет, куда. Ничего не значащая беседа. Но лучше, если она содержит такие вопросы, как «Как вас зовут?» и «Где вы живете?».

Эти сведения мы затем передавали Номосу. Он в ответ обзывал нас безмозглыми фникалиями(финансово невыгодными инвестициями капитала личности), поскольку нас не хватало даже на то, чтобы отобрать у какого-то полоумного никому не нужный старый хлам. Но, успокоившись, обычно что-то символическое все же выплачивал.

Или не выплачивал. В зависимости от того, принесли ли какую-то пользу эти персональные данные, собранные безмозглыми фникалиями.

Не имею понятия, что в «Ультрасети» делали с этой информацией дальше. Нас это не касалось; настроение у нас с Йойо и так в последние месяцы было не на высоте. Одним больше, одним меньше, но читатели закончились.

Маглев таскал нас от одной окраины к другой. Изо дня в день, из часа в час. Половину этого времени я проводил, заперевшись в сортире. Мы бродили по парк-холлам зоны А. Торчали в аромакафе. Ходили по блокам и звонили в двери. Просматривали мусор, скопившийся на столиках в приемных стоматологов и коридорах социальных служб. Навещали тех, на кого нам дали наводку бывшие читатели. И ничего. Изо дня в день — никого нового.

Старик, сидевший в соседнем от меня кресле, обретал огромную ценность, как для нас самих, так и для выполнения нормы. Я молчал. Этот был не таким, как все. И дело было не только в небритом черепе. Когда Йойо сунул ему десятку, тот даже не усмехнулся. Читал дальше. Будто нас и не было. Йойо продолжал.

Он разложил на столике, разделявшем его и старика, веер купюр. Ноль реакции. Это меня уже удивило по-настоящему. Неважно, насколько упертым был тот или иной читатель, но не обратить внимания на ворох шуршащих купюр он не мог. Затверженные слова застряли у Йойо в горле. Чтобы они возымели действие, клиент должен был хотя бы взглянуть на то, что ему предлагают. Старик даже не взглянул в нужную сторону.

— На столе между МНОЙ и ВАМИ лежит ДВЕ ТЫСЯЧИ НАЛИЧНЫМИ, — уточнил Йойо, прежде чем продолжать по намеченному курсу. — Их вы получите за ту пачку бумаги…

— …что я держу в руках. За каждую последующую я получу 2500. За сведения о каждом читателе, которого я знаю, — тысячу, — со скукой в голосе пробубнил старик себе под нос.

Йойо посмотрел на меня, я лишь беспомощно пожал плечами. Старик захлопнул книгу и бросил сверху на веер купюр.

Обернувшись ко мне, он заглянул мне в глаза и стал говорить так, будто Йойо вообще не было в поле зрения.

— Я ее тебе дарю. Но, прежде чем она будет отсканирована и отправлена в шредер, прочти ее. Даешь слово?

У меня пропал дар речи. Не было еще ни одного читателя, готового вот так вот расстаться со своим кровным барахлом. И ни одному еще не приходило в голову предложить почитать и мне тоже. Кем он вообще был? И почему ему нужно было, чтобы ее прочитал именно я? Не сомневался я только в одном: денег мы на нем точно не заработаем.

Йойо наклонился ко мне и прошептал, прижавшись к уху:

— Оставь его, он псих. Пойдем в другое купе. Пусть будет провал. Нужны только его данные.

Я ничего не ответил. Не мог ни кивнуть, ни покачать головой. Ситуация поставила меня в ступор.