Читаем Наоборотный мир онлайн бесплатно

На пустыре трещало и искрило.

– Мам, там опять что-то шумит, – сказала Густа, вглядываясь в темноту за окном.

– Глупости, это самая окраина города. Кто там может ходить? Принеси-ка мне лучше пакетик алтея.

Девочка открыла шкафчик над кухонной раковиной и замерла:

– Вот, опять! Слышишь? Может, это пришельцы? Надо успеть их заснять.

Густа схватила со стола смартфон.

– Отнеси лучше папе отвар, – остановила ее мама, – говорят, он здорово смягчает кашель.

Девочка пожала плечами. Много месяцев врачи лечили папу от неизвестной болезни, но все без толку. Теперь мама взялась за народные рецепты. Она ещё не знала, что Густа скоро изобретет лекарство. Надо только дождаться учебного года через десять дней и попасть в школьную лабораторию, где хранятся порошки и жидкости. И тогда все будет хорошо.

А как иначе? Когда папа не болел, они ходили вокруг их городка Синие Топи по полям, бесконечным дорогам с мостиками через болотца. Жгли коричневые шапочки рогоза и жарили тофу. Говорили обо всем на свете. Или ездили в кино, папа всегда брал соленый попкорн, а Густа – карамельный. Папе нельзя было сладкое и он украдкой ел из стаканчика Густы. Не сговариваясь, маме об этом не рассказывали. Может быть поэтому он заболел? Нет, тогда врачи так бы и сказали, а не развели руками. Сначала папа лежал в больнице, а теперь второй месяц дома. Начальник все равно платил ему зарплату, потому что папа был у него лучший прораб. Сколько это продлится не знал никто.

Густа несла дымящуюся чашку и думала о школьной лаборатории. Там можно будет собрать "Универсальный рецепт доктора Базиля", который девочка нашла в интернете. Многим помогает и папе должен помочь.

Перед дверью в родительскую спальню девочка остановилась. Оттуда доносился тяжёлый, надрывный кашель. Густа до красных полос расчесала предплечье, где темнел бугорок от детской вакцины. Он начинал зудеть каждый раз, когда девочка нервничала. Она дождалась, когда пройдет приступ, зажмурилась чтобы прогнать слезы и перед тем как войти, широко улыбнулась.

– Привет, пап. Прости, что поздно. Мама велела выпить.

Худой остроносый мужчина в сиреневой пижаме виновато привстал в постели, заполз повыше на подушку.

– Опять не спишь. И все мой кашель мешает, да.

– Что ты. Просто я исследую. На пустыре за домом определенно кто-то есть. Каждую ночь. Я обязательно пойду туда. Одолжу Джима у миссис Кертис. Правда, он начнет лаять и распугает всех пришельцев.

Густа отдала папе поднос и подошла к шкафу. В узкое зеркало на его дверце было приятно смотреться, в нем каждый казался худее, чем есть и выше. А Густа от этого не отказалась бы. Ещё бы веснушек поменьше и глаза ярче. Цвет у них был неопределенный, то ли карий, то ли зелёный. Одно в отражении девочке точно нравилось – каштановая с рыжим отливом коса, густая и блестящая.

– Мама думает, от этой травы я стану здоровее, – мужчина поперхнулся, с трудом проглотив содержимое стакана, – скоро от ее настоек я полезу в шкаф.

Густа усмехнулась. В шкафу они прятались много раз, когда играли в пиратов или искали сокровища. А иногда просто в прятки, а перед этим папина считалка:

"Между небом и землёй

Путешествуем с тобой.

Чур меня не усыплять

Я хочу крылатым стать.

Забирай свой сон себе,

Все равно водить тебе!"

Девочка прогнала воспоминания и повернулась к папе:

– Ты тоже не веришь про пустырь?

– В Синих Топях безопасно. Жители по ночам спят, преступлений почти не бывает. Там ходить некому.

– Почти?

– Давным-давно пропал ребенок. И то говорят, его бабушка увезла. Да у молочника фургон как-то пытались угнать. Но на пустырь ты одна не ходи. Пройдет у меня эта дурацкая простуда, сходим вместе.

– Тогда уже лето кончится.

– Обещают теплый сентябрь. И мамины настойки должны помочь. Ну должны же? По крайней мере, я от них точно скоро на ноги встану, чтобы убежать.

Густа рассмеялась. Отвернулась, чтобы папа не видел ее грустные глаза. Взялась за ручку двери.

– Спокойной ночи, пап.

Это была условность, Густа знала, что папа не заснёт до утра. Будет кашлять и вертеться. Как мама при этом умудряется высыпаться?

Девочка забралась в постель и пристроила в углу подушки талисман – тряпичную свинку Лушу. Игрушку давным-давно подарил папа и Густа с ней не расставалась. Стирала Лушино платьице, делилась секретами, качая ее тяжелое тельце.

Черные глаза-бусины отражали огоньки гирлянды, которой Густа опутала книжные полки на стене напротив. Гирлянда заменяла ей ночник, потому что свет фонарей в спальню девочки не попадал. Стол слева от кровати тонул в плотном летнем сумраке. Забытая шоколадная обертка на прикроватной тумбе шелестела от залетающего в форточку теплого летнего ветерка.

Густа думала, что глаз не сомкнет, но стоило ей обложиться подушками и она задремала. Через несколько минут девочка уже крепко спала. Она провалилась в странный, яркий сон как в толщу воды:

"На пустыре шипели фейерверки. Девочка подошла к окну и мгновенно оказалась среди гуляющей толпы. В центре большого круга на трехметровом велосипеде катался папа. Он раздавал детям шарики, вырывающиеся из его груди с каждым приступом кашля. Люди веселились, но Густа видела, что папа улыбается вымученно. Она огляделась, чтобы позвать на помощь и с ужасом поняла, что не может открыть рта. Единственным, что всплыло в голове, была детская считалка. Густа отчаянно забормотала: "Между небом и землёй путешествуем с тобой…"

Папа облегчённо выдохнул и показал Густе большой палец.

– Пора, пора! – зашептали кругом.

Пустырь превратился в пристань. Из-за угла дома миссис Кертис выплывал пароход. Он сверкал в свете наливающейся луны и торжественно гудел: "Ту-туу!"

Густа вскочила в постели. Сон все не отпускал ее. Тускло горели на полках гирлянды, отчётливо храпела мама. Девочка потянулась к тумбе, достала бутылочку воды и тут же вздрогнула, выронила ее.

"Ту-туу!" – раздалось на пустыре.

В густой летней ночи кто-то был. На пустыре горела цепочка неярких огоньков. Не веря своим ушам Густа услышала плеск большой воды.

Девочка схватила с тумбочки телефон, стянула в темноте со стула олимпийку и крадучись вышла за порог. Первая, третья и девятая ступеньки скрипели. Густа перешагивала их, прислушиваясь к маминому храпу. Как бы половчее открыть дверной замок?

Щелк! – оглушительно клацнула задвижка. Густа оцепенела, затаила дыхание. Постояла как замороженная несколько секунд и выдохнула. Тишина. Девочка натянула курточку, нащупала в призрачном свете ночника резиновые сапоги и вышла из дома.

Ночной воздух пах сыростью, тиной и немножко настурциями. Над Синими Топями как обычно клубился туман. Его седые рваные клочки выхватывал из воздуха телефонный фонарик. Густа шла вдоль забора, чтобы обогнуть дом справа и выйти к пустырю. В тишине спящего городка подошвы сапог шуршали на всю улицу – ширх-шорх. Жители мирно спали в своих домах.

Двух- и трехэтажные кирпичные домики жались друг к другу, убегали кривыми рядами в сторону центра. Тут и там тускло поблескивали вывески: паб “Ноги Мастера”, бакалейный магазинчик, “Ключник и обувщик Маузли”. Редкие фонари не справлялись с привычным туманом, освещая лишь кусочки вихрящейся влаги вокруг. Вдоль стен висели ряды сиреневых фонариков, они опоясывали дома на уровне плеч пешеходов и выше, на карнизах вторых этажей. Какая бы ни случилась погода, они как маячки указывали направление движения. Но Густе они были ни к чему. Девочка знала каждый сантиметр родной окраинной улицы.

Густа обошла дощатый заборчик вокруг дома и подошла к кованым воротам. Официально это был пожарный проезд, но вряд ли хоть одна пожарная машина проехала через них когда-либо. Жители ходили через них на пустырь, отправлялись в поход к Громкому ручью или берёзовой роще. На каникулах там играли дети, но с ними, как и со взрослыми, там случались непонятные вещи. Вспоминались невыключенные утюги, трезвонили мобильники, куда-то срочно нужно было ехать. аще всего на пустыре единолично властвовал пёс соседки миссис Кертис по имени Джим, носился, распугивая грызунов и лая на бабочек. Сама соседка была такая старая, что магия пустыря на нее не действовала.

Несмотря на все странности, пустырь с виду был самый обычный. Заросли дягиля соседствовали в нем с болотистыми лужами. К концу лета его захватывали ряды иван-чая и островки пижмы, а осенью торчали сухие стручки полынника.

Тропинка вильнула за последний забор, Густа осторожно выглянула за него и ахнула.

Вместо цепочки болотистых луж под блеклым лунным светом, едва пробивающимся сквозь облака, текла река. Широкая, полноводная, темная как кусок черного бархата. Она дышала тусклыми водами, торопилась в сторону севера, где проселочная дорога, обернувшаяся мостом, изгибалась над быстрыми потоками.

Вдоль берегов горели молочные огни. Такие же, но поменьше перечеркивали летнюю ночь быстрыми зигзагами в руках у невидимых издалека людей. Густа пригляделась и поняла, что ловкие силуэты принадлежали людям в глухих черных одеждах. Они перекидывались короткими веселыми фразами:

– Поднажмем!

– А ну дружно!

– И еще разок!

Девочка не сразу догадалась, зачем эти люди снуют вокруг неведомо откуда взявшейся реки. Рабочие готовились разводить мост. Луна выскользнула из тучи на несколько секунд и Густа разглядела в их руках многогранные инструменты на длинных ручках, увенчанные чем-то похожим на огромные гайки. Рабочие крутили ими в воздухе, поддевая тяжелые клепки железного моста, ухали и пыхтели, подгоняли друг друга шуточками. Ветерок донес до Густы запах нагретого за день железа, пыли и пота, смешанного с речной сыростью.

Густа оглянулась. За спиной по-прежнему были родные Синие Топи. А впереди…

– Ай! – воскликнула девочка, когда что-то большое и мокрое ткнулось ей в руку. – Джим! Ты до смерти меня напугал. Нет, стой! Постой же, непослушная ты псина! Ну, капец!

Джим хитро посмотрел на подругу, припал на передние лапы и оглушительно залаял. Изо рта у него выпал какой-то предмет. Густа не успела отнять у него подобранную пакость, он подхватил ее и поскакал вперед. Лучи фонариков замельтешили по траве, готовые вот-вот выхватить из плотных сумерек Густу, но Джим отвлек их внимание.

– Привет, Джим! С меня как обычно котлета. Кто-то должен сказать тетушке Айсл, что готовит она их так себе, – услышала из темноты Густа.

Голос был молодой, почти мальчишеский. Густа разглядела худой высокий силуэт говорившего на фоне цепочки огней на берегу. Он забрал у пса из пасти ношу, а взамен достал свёрток. Развернул его с шорохом. А Джим, вот пройдоха, взял угощенье из рук незнакомца! Сколько учила его миссис Кертис не делать этого, просила Густу приглядывать за ним? Девочка считала Джима немного своим псом и ее возмутило поведение питомца. А потом длинный широкий пояс раскрутился в руках рабочего и девочка онемела. Кажется, он собирается обвязать его вокруг шеи собаки!

– Ну уж нет! – крикнула она, как только сумела глубоко вдохнуть и прогнать страх.

Левой рукой девочка все еще держалась за забор, кусочек привычного мира.

Рабочие замерли в разных позах, их силуэты были похожи на театр теней. Но уже спустя мгновение они задвигались, зашептались.

– Нилай, твоя очередь, – услышала Густа.

– У меня в руках телефон! Я веду видеотрансляцию в интернет! Сейчас вызову полицию! – объявила девочка. – Немедленно отпустите мою собаку! Вы не имеете право здесь быть! Джим, ко мне!

Но Джим и не думал слушаться соседку. Он преданно махал хвостом и крутился вокруг незнакомого юноши. Тот не делал попыток приблизиться к Густе и тогда девочка сделала несколько шагов вперед.

– Вы меня слышите?! – возмущенно крикнула она.

– Я не держу его, – наконец ответил незнакомец, – я бы и не смог. Я просто угостил его.

Густа разозлилась и пошла прямо к нему. Схватила Джима за ошейник.

– А ну домой!

Пес взвизгнул, вырвался и спрятался за юношу. Густа разглядела его и отвернулась. Она не умела разговаривать с красивыми мальчиками. А тот не смущаясь разглядывал Густу, смешно хмуря темные вразлет брови, щуря продолговатые карие глаза. В свете большого фонаря стала видна глухая черная роба и длинный ярко-оранжевый шарф, который Густа приняла за пояс. Юноша пригладил отросшие каштановые кудри и глубоко вздохнул, словно готовясь к чему-то.

– Меня зовут Нилай, – сказал рабочий, – я просто угостил пса.

Густа спрятала руки в карманы, нащупала Лушу. Игрушка напомнила недавний разговор с отцом и то, что девочка обещала не ходить на пустырь одна. Следом в голове всплыла папина считалка – между небом и землей путешествуем с тобой…

Нилай продолжал молча пялиться на нее, пока выражение сосредоточенности в его глазах не сменилось растерянностью.

– Дождись пока луна выйдет, – добродушно сказал мужчина в такой же, как у юноши робе и забрал у него из рук инструмент, – давай-ка многозадачный тул, я сам закончу.

– Тул? – совершенно не к месту спросила Густа.

Нилай кивнул:

– Многозадачный. Нам без него никак.

– А нам это кому?

Юноша выставил вперёд плечо с нашивкой: серебристая спираль, перечеркнутая навылет стрелой. По краям шли незнакомые буквы.

– Дорожная Служба Междумирья.

– Хорошо, – согласилась девочка, – но так не бывает. Что это за фокусы? Я слышу вас почти каждую ночь. Ну раза три в неделю точно. Остальные мне не верят. Как вы вытаскиваете наружу реку и мост? И, главное, зачем?

Под ногами у нее зашуршал Джим. Он все пытался выудить из свёртка ещё пару крошек. Густа сделала шаг назад, когда бумага оказалась между носками ее сапог. Джим увлеченно продолжил лизать пахнущую котлетами обёртку совершенно забыв о стоящих рядом людях.

– Не стой, парень, можем не успеть, – пробасил высокий широкоплечий мужчина.

Густа вздрогнула от неожиданности.

– Поможешь? – Нилай протянул ей фонарь.

Повинуясь этой загадочной ночи девочка кивнула.

Резко зашуршал летний дождь, забарабанил по упругим листьям лопуха, скатился за шиворот Густе и она поежилась. Нилай достал из-за пазухи длинный черный зонт и распахнул его над девочкой как купол. Стоять под ним было уютно.

– И все-таки, как вы это делаете? – спросила Густа, когда они подходили к мосту.

Нилай непонимающе посмотрел на нее.

– Все эти фокусы с рекой. И мост. Тут никогда моста не было, я тут с рождения живу. Так ведь не бывает, – пояснила девочка.

– Смотря где, – серьезно ответил Нилай, – посвети-ка вот сюда.

Он присел на корточки, нажал на металлический полукруг на краю моста и тот с громким щелчком отошел. Нилай принялся руками раскручивать открывшиеся рычажки.

– Сыро у вас тут. В который раз замечаю, – проболтался юноша.

– Так ты сюда часто приходишь? Откуда? – посыпались вопросы.

Нилай с досадой сжал губы, потом справился с собой и с улыбкой посмотрел снизу вверх на новую знакомую.

– Бывает.

– Нет, так не пойдет, – Густа дерзко направила луч фонарика в лицо рабочему, – или ты рассказываешь, или я прямо сейчас вызываю полицию.