Читаем Синдром аксолотля онлайн бесплатно

Марина Саввиных

СИНДРОМ АКСОЛОТЛЯ

(маленькая повесть)

1.

... здесь полно аксолотлей.

"Контакты с аксолотлями опасны для людей" ( "Путешествия и развлечения. Самый полный справочник для деловых кругов Приземелья".

Спб; 2042; стр. 89, сноска 8).

"Кто-то из первых поселенцев назвал это местечко - Стикс. Юморист, блин... да мне-то что. Я же не виноват, что лучше нет для разведения эрехтейского угря. Искал специально. Нету. Он плодится здесь дважды в год: прямо штук по сорок на одно гнездо. И затраты - смешные, только себе - из одежды кое-что да пища, самая простая; да еще горючее и спирт оплатить ребятам из транспортного концерна, они ради меня дают тут левака... ну и ... часть урожая, само собой, идет на благодарность. Но это ерунда, мизер. Я все равно в выигрыше.

Главное, нет конкурентов. Аксолотлей - полно. Людишки боятся. Оружие категорически запрещено: разумные аборигены ... все такое ... а контакты, видите ли, опасны ... На черта мне контакты с ними. В гробу я видал ... по дереву постучать.

Сезонов пять, ну - шесть, и мне вполне можно будет вернуться".

Примерно так я думал тогда.

Если уж до конца быть честным, то я уж сыт был по горло красотами стигийских болот. С утра вылезешь из палатки - глазу не за что зацепиться: эта радужная дымка, знаете ли, эти необозримые изумрудные поля, жижечка болотная - по щиколотку, если наступить, только кое-где - заросли колючего кустарника, довольно высокого по здешним меркам, да на востоке, еле различимо, дымки. Деревня.

Эта деревня - чуть ли не самая крупная на Эе. Население, говорят, до тысячи.

Они любопытные, аксолотли. Их отпугивают. Есть специальный сигнал.

Человеческое ухо его в обычных условиях не воспринимает. А на аксолотля он действует как электрический разряд. Не больно, в общем.

Но отпугивает. Эту штуку включают на ночь. И можно спать спокойно.

Такие сны еще снятся под эту музыку!

2.

... не хотел я останавливаться. Но остановился. День был жаркий.

Болото слегка парило. Разморило меня, конечно, по пути. А тут - хоть крошечная, но твердь, хоть мизерная, но тень. И родничок между корней кустарника. Не пил ничего вкуснее здешней родниковой воды! Я присел на корточки, согнулся в три погибели и только было зачерпнул...

Оно появилось, как призрак - наверное, соскользнуло с ветки. Я сразу все понял и хотел немедленно дать деру. Но не смог. Оно пристально смотрело на меня, как-то... умоляюще?.. ну, не знаю. Я так и сел.

Я вылупился, как дурак. А оно, судя по всему, не собиралось уходить.

Явно стремилось к контакту.

Кто никогда не видал аксолотля, вряд ли поймет, в чем дело. Зрелый аксолотль больше всего похож на шестилетнего ребенка. И ведет себя - как человеческое дитя, игривое, ласковое. Последний раз я глядел на человека полгода назад, когда отправлял товар. Ребенка же не видел лет сто, ну разве что на собственном младенческом снимке, который - из суеверия таскаю с собой. И вот, понимаешь ли, в двух шагах от меня - девчушка, голенькая (какая-то серая тряпочка посередке повязана - и вся одежда), босенькая, чумазенькая... всклоченные белокурые кудряшки над выпуклым нежным лбом... глазенки, полные слез... ах ты, Господи! Ребеночек не в шутку страдал. Это было сразу видно. Похоже, у него был сильный жар дитя, обливаясь потом, тряслось от озноба.

К тому же он был невообразимо тощ, этот аксолотль, и , видимо, страшно голоден.

Я молча сидел на траве и ждал, что будет.

3.

...она называет себя Элси. По-английски балаболит не хуже нас с тобой, а уж как тянет "Дэ-э-вид"...

Первые два дня она только ела и спала. Ела все подряд, все, что я давал - сосиски, маринованных угрей, крекеры, сгущенку...

Температура все время держалась под сорок. Я ничего не мог сделать, как ни старался. Потом догадался запросить справочную службу - и оказалось, что нормальная температура тела у аксолотлей тридцать восемь и пять. Так что я имел дело с легкой лихорадкой, скорее всего, нервного происхождения. Тогда я плюнул на это дело. Она моментально это почувствовала - и стала таять на глазах. Начались жуткие бессонные ночи.

- Д-э-э-вид... мне плохо... я умираю... скажи, ведь я не умру?

- С чего ты взяла? Ты простудилась немного - вот и все.

Отлежишься... вот... питье горячее - с медом. Гречишный мед - знаешь, с самой Земли. Пару дней - и как рукой снимет. Не плачь!

- Ты ничего не понимаешь... не уходи только! Побудь со мной. Мне страшно.

Я сидел возле нее ночи напролет, глаза слипались... я сначала клевал носом, потом - засыпал ... потом - просыпался от ее крика...

- Не спи, не спи! Мне страшно! Зачем ты оставляешь меня одну?!

Я брал ее на руки и долго сидел, покачиваясь, как китайский болван.

Она засыпала. Но стоило мне только положить ее на постель, как все повторялось снова...

- Как ты мог?! Ты меня бросил! Я умру ... умру без тебя!

Это странно, но я нутром чуял, что она не лжет.

Ее что-то беспрерывно терзало, внутренняя мука разрывала ее на части.

Она смотрела на меня темно-лиловыми, глубокими глазами, и словно скрывала что-то за внешним, обманным, испуганно-жалобным взглядом, к которому я уже привык и которым она, по всей видимости, по привычке отгораживалась от меня. Отгораживалась - и в то же время постоянно намекала, что настоящее страдание, невидимое мне и непонятное, бесконечно превосходит возможность моего разумения. И если она умрет - а она умирает! - то уж никак не от банальной простуды, которая так легко поддается моим усилиям. Чай вот с медом... ну и т.п.

Это было так не по-детски, что я через некоторое время перестал видеть в ней человеческое дитя. Какое там! Она - другое существо, чужое, чуждое. Когда она не стонала и не плакала, то сама обращалась со мной, как с глупым ребенком... или как с роботом-нянькой, который для того только и существует, чтобы ухаживать за ней.

Сам не знаю, почему я слушался ее... делал все, что она хотела, даже если... впрочем, это сюда не относится...

Короче, она умирала и страдала, плакала и стонала, прижималась вздрагивающим тельцем к моей груди, словно хотела добыть из нее универсальную защиту от сокрушавшей ее невыносимой боли... тем временем хорошая пища и уход сделали-таки свое дело. Она заметно поправилась, щечки ее округлились, порозовели, лихорадка прекратилась, она стала спать долго, крепко и сладко, и уже не будила меня по ночам.

Да... защиту от аксолотлей я выключил в первую же минуту, как Элси появилась в палатке. Однако, ни один аксолотль к моему жилью не подобрался. Ну и слава Богу! Я и не вспоминал об этом... потом оказалось зря.

Как-то утром я понял, что прошло уже больше недели с тех пор, как я притащил ее с болота. Я забросил все дела, пока возился с ней. Я даже не вспомнил ни разу о плантации... Ба! На календаре - беззвучным укором светилось 24-е. Еще три дня назад я должен был проверить гнезда! Теперь, считай, третья часть урожая пропала!..

если не больше...

Ругая себя последними словами, я помчался на плантацию. Элси спала - и к моему уходу осталась безразлична.

Я возвращался с двумя тяжеленными сетками на самодельной алюминиевой волокуше - в довольно сносном расположении духа. Могло быть хуже...

да, видать, похолодание поспособствовало: угри мои только-только успели дозреть до состояния, когда они начинают пожирать друг друга, пока из всего выводка не остается один, самый удачливый. Большую часть мне все же удалось собрать, хотя помедли я еще хотя бы сутки...

Меньше полукилометра оставалось до палатки, я уже видел зеленую тряпицу на флагштоке, который собственноручно когда-то воткнул перед входом... вдруг будто кольнуло меня что-то. Я остановился, огляделся и все понял над моей головой, довольно высоко, но так, что можно было разглядеть, кружил дайринг.

Я видел! Своими глазами! Ну как объяснить... ведь невозможно спутать, хоть и не встречал никогда. Это все равно... ну... если б ты увидел ангела, разве ты спутал бы его с чем-нибудь?

4.

Про них вообще-то много говорят. Говорят, что встреча с дайрингом доброму человеку приносит удачу, а злого - сводит с ума. Демоны они или просто редкостные существа, никто не знает.

Я замер на месте и стал тихонько следовать за ним глазами. Дайринг медленно - кругами - опускался, словно специально для того, чтобы я мог его в подробностях рассмотреть. Хотя, скорей всего, наоборот - он меня рассматривал, со всех сторон, детально. Так, с дружелюбным любопытством рассматривая друг друга, мы становились все ближе - по расстоянию и... по состоянию. Наконец, он опустился на кочку, прямо передо мной, всего-то шагах в десяти, твердо подпершись хвостом и скрестив руки на груди. Ему было очень удобно и покойно вот так полусидеть - в молчаливом внимании к моей персоне. Я тоже молчал и не двигался.

Мир шарообразен. Я чувствовал его круглоту и наполненность: капле некуда упасть. Мир таков, что к нему нечего добавить. Это правда.

Все, что в пределе возможно, - это видеть его целиком, до мельчайшего кристалла, до клеточки. Искрой дрожать в каждой точке мира - и держать перед собой все точки, как на ладони. Понимая все разом про каждую и про все вместе. Созерцать. Я что-то очень важное тогда узнал. Что есть тоска созерцания, острая и сладкая, как...

музыка! И не та, которую кто-то придумал и дал тебе для услаждения слуха, а такая музыка, которая есть ты, всепонимающий, всеотвечающий, весь, - музыка, которую слышишь в себе, а никто больше не слышит... и никогда не услышит!

У меня во рту стало сухо и горько. Словно я дыма глотнул. Лицо дайринга - худое, смуглое, жесткое - неподвижно светилось передо мной... я не мог бы описать его черты. Даже не могу сказать, какая из человеческих рас к нему ближе. Может быть, ассирийцы какие-нибудь древние... не знаю. Я глядел бы на такое лицо, не отрываясь, без еды, питья и сна, пока хватило бы сил глядеть. Он тоже не сводил с меня глаз - очень долго... потом, наконец, распустил крыло, вытянув его во всю длину за правым плечом, слегка тряхнул им, расправляя складки, из-за левого плеча молниеносным всплеском вырвалось второе... он слегка покачал крыльями, создав шум и ветер, отвернулся - и полетел, поднимаясь и удаляясь. Через несколько минут я уже не мог различить его в радужной дымке болота.

А дома меня ждал сюрприз, который я не сразу заметил. Когда я, наконец, прибыл со своими сетками к "месту назначения", возле палатки было мирно и тихо. Я почистил, подсолил и упаковал угрей, загрузил контейнеры в погреба-холодильники - и только потом заглянул в палатку.

- Эй,- крикнул я,- выходи! Полно дурачиться!

Бесполезно. Элси в палатке не было.

5.

В первую минуту я обрадовался. Ну вот и славно! Вот и ладно... все устроилось как нельзя лучше. Дикаренок окреп, поправился - и ушел в родное болото. Там ему и место. Ура!

Я занялся делами. Связался с факторией, договорился о грузовике на ближайшую пятницу и вычистил палатку - как перед Рождеством. До самого вечера я был в приподнятом настроении. Точь в точь - больной, которому пообещали неприятную процедуру, а потом в последний момент отменили дескать, может, и так обойдется.

Я долго не ложился. Потом лег и не мог уснуть. Чего-то мне не хватало...

Все же не всегда она ныла и скулила. Иногда глаза ее делались теплыми и умными, она брала мою руку мягкими теплыми пальчиками - и я ощущал... так покалывает босые ноги свежая травка у речки... или нет... вот если твоя кошка - в припадке бесконечной ласки и доверия к твоей хозяйской щедрости - разнеженно распластается у тебя на коленях и начнет, сладко урча, выпускать и втягивать коготки, чуть-чуть поддевая кожу...

- Люди, - говорила она, - живут просто. Едва только кто-нибудь из вас появляется на свет, как для него тут же обозначается клеточка, которую он займет в конце концов. А если нет - вы это переживаете как большую беду. Мечетесь. Ищете чего-то. Пока не находите подходящую ячейку и не совпадаете с ней. Тогда вы переводите дух - и чувствуете себя счастливыми.

- Откуда у тебя такие сведения о людях?

- Кое-что узнала. Кое о чем догадалась.

- Сколько же тебе лет?

- Как знать?.. да и кому это интересно? Это ведь только у вас, у людей, жизнь зачем-то связывается с чередованием дня и ночи...

никому из наших это и в голову бы не пришло. Жизнь и есть жизнь.

Зачем ее приспосабливать к каким-то меркам? Это же не рыба, которой может не хватить!

Болтовня, в общем... но я стал замечать за собой... понимаешь, у меня появились мысли, побочные моей деятельности. Честное слово! Я понял, например, что такое вечность. Как ты себе вечность представляешь? Ну - как я раньше думал, когда мне приходила охота пофилософствовать... что-то вроде вектора, устремленного к постоянно ускользающей точке... и ты на острие, на самой стрелке - все стремишься куда-то, к вечно ускользающей цели, которая все впереди, впереди... Элси живет в мире, в котором нет стремления. Болото - оно и есть болото. Все, что имеется, было и будет, здесь и теперь.

Поэтому нет никакого "было" и никакого "будет". И времени нет.

Аксолотль - существо вне времени. Он является на свет готовеньким, только размерами отличаясь от взрослой особи. Он - сразу сам себе идеал. Болото дает ему пищу, однообразную, вонючую, безвкусную, - но в изобилии: лопай, пока не надоест. Я искренне недоумевал (пока не постиг, в чем дело ), как вообще возможно мерцание разума в этих младенческих головах. Почему эволюция на Эе подвинулась дальше амебы... или гусеницеподобного эрехтейского угря...

Я не раз наблюдал жутковатую картинку стигийского размножения.

Обычно икряная кладка оживает сразу в нескольких местах...

вылупившиеся личинки некоторое время как бы приходят в чувство, а потом с непостижимым остервенением набрасываются друг на друга. Все пожирает все. Пока не остается одна, последняя, особь, обожравшаяся до предела и обессиленная непомерным стрессом агрессии и страха. Эта последняя тут же впадает в спячку, которая прерывается только вялым шевелением всасывания и переваривания болотной жижи. В это время личинка увеличивается в размерах и достигает предельной величины: ее и считают соответствующей видовому стандарту.

Взрослый угорь выглядит как угорь... только здесь, на Эе, это скорее растение, чем животное... или я чего-то не понимаю в животных.