Читаем Символ «мертвая голова» онлайн бесплатно

Череп… Один из наиболее ярких символов смерти и бренности бытия. Его мистический внешний облик с зияющими пустотой глазницами и леденящей душу «смертельной улыбкой» рождает в душе современного человека первобытный страх.

Причины подобного восприятия разные, пожалуй, основное среди них — банальное невежество. Впору вспомнить мультфильм «Остров сокровищ», где «зловещий» символ мелькает не только на пиратском флаге «Веселый Роджер», но и на жуткой «черной метке», предвещающей страшную участь для впавшего в немилость корабельной команды морского разбойника. Между тем, согласно пиратскому кодексу, «Веселый Роджер», напротив, свидетельствовал о том, что морские «джентльмены удачи» намерены брать пленных (с этой целью череп на флаге рисовали улыбающимся). Данный пример отнюдь не единственный. «Черепофобия», вполне объяснимая у детей, парадоксальным образом проявляется и у взрослого населения, до сих пор не освободившегося от влияния деструктивных стереотипов.

Истоки неприязни к символу смерти можно проследить на примере отношения к нему в Советском Союзе. Агитпроп искажал метафизическое значение черепа, пугая советского обывателя через соответствующие киноленты злодейским знаком «белобандитов» и фашистов. Ужас и отвращение к «мертвой голове» (caput mortuum) достигался не только за счет соответствующей идеологической обработки, но и на бытовом уровне — в качестве предупреждения о смертельной опасности для жизни человека. Достаточно вспомнить об электрощитках с предупреждением о высоком напряжении, минных полях или складах с боеприпасами, высокотоксичных препаратах.

В современном обществе значение «мертвой головы» свелось к декоративному украшению одежды или элементу маргинального эпатажа. В последнем случае эта закономерность прослеживается на примере некоторых неформальных групп, использующих череп в виде украшений, колец, изображений на одежде и в прочем качестве (поклонники музыки в стиле «металл», представители движения готов, адепты сатанинских сект). Здесь имеет место сугубо негативное восприятие «адамовой головы» как главного символа ада, а значит, зла, ненависти и разрушения. Впрочем, среди представителей байкерского движения бытует мнение, что это вполне положительный символ, не несущий, а напротив, отпугивающий смерть.

В природе череп можно без преувеличения назвать важнейшей частью скелета живых организмов. Согласно толковому словарю С. Ожегова и Н. Шведовой, череп (от лат. cranium) — кости, образующие твердую основу головы у позвоночных животных и человека. Состоит из мозгового и лицевого (висцерального) отделов и выполняет опорную и защитную функции для головного мозга, органов чувств, начальных отделов пищеварительной и дыхательной систем. Другая латинская версия происхождения слова череп — от слова «testa» (сосуд, урна)^{1}.

По мнению зарубежного исследователя Ника Уорвола, во многих древних культурах череп и кости как наиболее стойкая к разложению и наименее разрушаемая органическая ткань символизировали способность к телесному возрождению, жизненную энергию и силу духа^{2}.

Таким образом, феномен «черепофобии» парадоксален еще и тем, что лишившийся духовных ориентиров человек фактически испытывает необъяснимый ужас перед одной из частей своего тела.

Карл Клемен, подчеркивая повсеместную веру в особые силы, которые сохраняются в голове человека не только при жизни, но и после его смерти, констатирует: «Бытующий у самых различных народов обычай отрубать и сохранять головы убитых врагов, можно, конечно, истолковать и иным образом, — однако упомянутое нами представление о голове проявляется неоспоримым образом у известнейших охотников за черепами, даяков с Борнео, которые ждали, что черепа их жертв увеличат плодородие полей, или у наших предков (имеются в виду германцы. — Авт.), которые закапывали череп в конюшне, чтобы жеребята росли здоровыми. Идея особых сверхъестественных божественных сил, локализованных в голове, выступает еще яснее в культе головы святого, который известен в христианстве и исламе»^{3}.

В этой работе мы попытаемся разобраться в метафизическом значении черепа на примере его использования в мировых религиях и воинских формированиях. Внимание читателя будет сосредоточено сугубо на этом символе, а не на культе головы в целом, что может лечь в основу отдельного исследования. Безусловно, есть и другие сферы, которые останутся за рамками нашей работы, где значение, придаваемое «мертвой голове», вызывает большой интерес.

Так, широкую популярность во 2-й половине XIX в. приобрела теория итальянского врача Чезаре Ломброзо. Если верить основателю школы криминальной антропологии, череп любого преступника развит ненормально, он больше напоминает черепа низших доисторических рас.

Немалый интерес вызывает и широкий спектр значений, придаваемых черепу как символу в татуировках, особенно в криминальной субкультуре. Татуировка с черепом в уголовном мире означает принадлежность личности к воровскому званию, символизирует стремление к власти. Наколка в виде мертвой головы, пронзенной кинжалом, — что ее владелец поклялся мстить правоохранительной системе и ее представителям.

В изобразительном искусстве череп фигурирует в цикле картин, объединенных латинским наименованием vanitas (суета), где он иллюстрирует известное выражение memento mori (помни о смерти)^{4}. Подобный мотив в живописи разрабатывается одновременно с зарождением натюрморта как жанра в XVI—XVIII веках, сначала во Фландрии и в Нидерландах, затем в других странах Европы. Происхождение сюжета vanitas связано с евангельским призывом заслужить вечное спасение, живя в согласии с христианскими заповедями, отказываясь от накопления материальных благ и отвергая плотские удовольствия. Эти идеи присутствуют в иносказательной форме, в виде символических предметов, обозначающих наряду с черепом скоротечность человеческого бытия (часы, догорающая свеча, увядшие цветы, порхающая бабочка, пыль и др.)^{5}.

В портретной живописи vanitas рука персонажа, возложенная на череп, указывает на глубокое почтение к покойному, а венок — на его посмертную славу^{6}.

Сакральные мотивы отношения к черепу прослеживаются в мировой поэзии, причем не только в знаменитом шекспировском Гамлете. Вот, например, стихотворение Байрона «Надпись на кубке из черепа» (1808):

Не отставал от своего знаменитого британского современника и Пушкин:

Автор считает своим долгом поблагодарить отечественных историков Дмитрия Жукова, Ивана Ковтуна, Ивана Грибкова и Алексея Белкова за помощь в предоставлении материала для написания книги.

Люди с глубокой древности ощущали смерть как одно из самых значительных событий человеческой жизни и верили в то, что с се приходом кончается лишь земное существование и начинается новая жизнь. Отсюда множество обычаев, связанных со смертью и погребением, причем именно первобытным обществам свойственно наибольшее многообразие погребальных форм и обрядов. Около 60— 70 тыс. лет назад появляются преднамеренные погребения в форме ингумации — зарывания в землю, — одиночные, парные и коллективные. Возможно, существовали и другие не дошедшие до нас формы погребений.

Раскопанные могильники эпохи раннего плейстоцена на Яве позволяют предполагать существование в то время похоронного обряда. Родственники умерших, видимо, заботились об их благополучии после смерти: рядом со скелетом найдены кремневые орудия и груды костей животных, очевидно съеденных во время траурного пира^{7}.

Могила (от греч. tymbos — курган) — место, где покоятся останки человека и где можно воздать дань его памяти. Как правило, особенности гробницы отражают роль покойного в социальной иерархии. С точки зрения антропологии наличие кладбища (от греч. koimeterion — место упокоения) является первым признаком развития культуры. В древних обществах существовал обычай устраивать захоронения в специально отведенных для этого местах, приобретавших вид настоящих городов мертвых (кладбище Дипилион в Афинах, этрусские некрополи Тарквиния и Черветери и др.)^{8}.

Шведский исследователь Андерс Калифф в работе «Могильные структуры и алтари: археологические следы эсхатологических концепций бронзового века» пишет: «Форма могил подобно другим религиозным и священным местам, создается на основе определенных символических соображений, с помощью которых люди хотят продемонстрировать нечто важное. Это может быть символическая картина жизни, смерти и возрождения, или символическая космология. Могила имеет и другую функцию — как место связи (место сообщения) между живыми и мертвыми или между людьми и божествами. С могилой связаны также и представления как о месте для инициации и возрождения. Форма могилы может отражать социальный статус умершего, а также его собственные пожелания (еще при жизни) относительно внешнего вида и устройства его “последнего приюта”. Могильные материалы особенно ценны для изучения религии и духовной культуры (интерпретация эсхатологических идей)»^{9}.

Особенностью большинства неодиночных погребений является наличие по крайней мере одного погребенного, анатомическая целостность тела которого искусственно нарушена перед захоронением. С этой целью практиковалось обезглавливание, иногда с последующим извлечением головного мозга и захоронением черепа вместе с другими частями тела, вычленение нижней челюсти, освобождение костей умершего от мягких тканей, что могло быть связано с ритуальным употреблением в пищу тела покойного членами собственной семьи или общины. Известны перезахоронения и погребения по принципу «захоронение части вместо целого» (в том числе захоронение отдельных черепов).

В феномене древнейших преднамеренных погребений совмещены три тенденции, две из которых взаимно противоположны. С одной стороны, это стремление сохранить, обезопасить тело, создать искусственную среду, иначе говоря, продолжить деятельность, начало которой было положено первыми жилищами и первой одеждой. Наряду с этим очевидна та или иная степень насилия над телом, его «обуздание» (связывание, лишение головы), расчленение, частичное или полное уничтожение (каннибализм, сожжение). Это, наконец, превращение всего тела или его части (черепа, челюсти) в предмет культа или орудие магии.

Во всех этих тенденциях отразились религиозно-магические представления палеоантропов в их относительном единстве и сложности. Погребения, следы погребального ритуала, культ человеческих черепов и нижних челюстей, признаки культа животных (зоолатрии), расчленение тел людей и животных — все это говорит о том, что самые ранние достоверные свидетельства религиозной активности связаны со смертью (с мертвым человеческим телом или его частью, с убитым животным, с представлениями о жизненном предназначении людей и животных). Отсюда можно предположить, что в сознании древнего человека животное и человеческое, живое и мертвое тесно соприкасались, сливались в пределах единого сообщества или космоса в нечто нераздельное. Об этом говорит и сходство манипуляций с останками людей и животных, в частности такой красноречивый памятник, как Регурду, где человеческое погребение включено в комплекс сооружений, связанных с культом животных, и примыкает к ритуальному погребению медведя.

Все основные элементы погребального комплекса эпохи позднего палеолита были заложены уже в среднем палеолите. Очевидна и культурная преемственность. Погребения людей позднего палеолита чаще окрашивались охрой и обильнее снабжались погребальным инвентарем, рядом с ними чаще находят черепа и кости животных, особенно мамонтов и оленей. Черепа, зубы и другие части человеческого скелета, подвергнутые обработке, указывают на возможное использование их в ритуально-магических целях^{10}.

На этой основе возникла вера в таинственные возможности человека (животного), в то, что их «сакральным центром» является голова. Многие народы и племена были убеждены в том, что голова остается вместилищем жизненной силы (в том числе и после отделения ее от туловища), что положило начало широкому распространению культа черепа. Обладатель головы поверженного врага считал, что в его распоряжении находится сам обезглавленный; аналогичные представления находились и в основе обычая сохранять головы умерших родственников. По этой причине с первобытных времен череп играл очень важную роль в культе и в продуцирующей обрядности^{11}.