Читаем Симпл предъявляет счет онлайн бесплатно
Annotation
Рассказы из журнала «Иностранная литература» № 12, 1958
Лэнгстон Хьюз Симпл предъявляет счет[1]
Гольф и гуф
С благоразумной неторопливостью
Право и здравый смысл
Похороны Джима Кроу
Неделя белой истории
Цвет кожи у них на уме
Лицо и раса
Скетч для телевидения
Двух сторон мало
При чем тут сочувствие
Косточки, бомбы, куриные горлышки
Помирать, так с музыкой
notes
1
2
3
4
5
6
7
8
Лэнгстон Хьюз Симпл предъявляет счет[1]
Simple Stakes a Claim by
Гольф и гуф
— Эх, приятель, и надоело же мне день-деньской трудиться, как негр, чтобы вечером проводить время, как белые, — сказал Симпл. — Вот было бы здорово, если бы ввели сокращенный рабочий день, а платили, как за полный. Иногда мне хочется сойти за белого. Но, сказать по правде, будь у меня достаточно светлая кожа и сумей я действительно сойти за белого, я бы опасался, что и сосед мой тоже цветной, да только выдает себя за белого. В наше время так много цветных со светлой кожей. Я знаю одного цветного, что живет напротив, так он прямо-таки совсем белый.
— Откуда же тогда вам известно, что он цветной?
— Потому что он баптист. И, кроме того, живет в Гарлеме и любит есть требуху… Но кожа у него белая, волосы светлые, глаза серые, и если б только он захотел, то мог бы выдать себя за белого, как это делают множество негров. В наше время, будь я белый, я опасался бы, что семья из соседней квартиры только выдает, себя за белую.
— Вы хотите сказать, что, будь вы белым, у вас были бы предрассудки и вы бы не захотели жить рядом с цветными?
— Конечно, у меня были бы предрассудки, — сказал Симпл. — А почему бы и нет? Меня бы так воспитали, и я бы не мог думать иначе.
— Не понимаю ваших доводов.
— Это оттого, что вы цветной.
— Оба мы цветные, потому-то я и считаю, что вы рассуждаете нелогично.
— Я говорю на основе собственного опыта.
— Но вы же никогда не были белым, — сказал я.
— Да, но иногда мне хочется сойти за белого. По крайней мере, я получил бы тогда хорошую работу. Устал я так надрываться.
— По-моему, у вас от этой усталости ум за разум заходит. Почему бы вам не взять отпуск и не съездить во Флориду, как, бывало, ездил Трумен, когда уставал от государственных дел?
— Трумен — единственный человек, который купается в очках, — сказал Симпл. — Но, перестав быть президентом, он больше не ездит во Флориду, и я этому рад. Вот только бы еще Эйзенхаузер перестал играть в гольф в Джорджии. И Флорида и Джорджия — не американские штаты, потому что там царит Джим Кроу[2]. А Эйзенхаузер любит Джорджию. Пожалуй, из всех президентов, каких я знаю, он самый заядлый любитель гольфа и гуфа.
— Почему вы говорите о гуфе? — спросил я. — Разве президент совершает ошибку, если он, при таком бремени забот, как у него, для поправки здоровья немножко отдохнет на свежем воздухе?
— О, отдыхает он совсем не немножко. И всякий раз едет не куда-нибудь, а в Джорджию! Лучше бы он не ездил туда для гуфа.
— Вы хотите сказать —
— Я считаю, что ездить в Джорджию — значит совершать промах, вот почему я и говорю: для гуфа. Гуф — значит промах, — пояснил Симпл.
— Но Джорджия пока еще входит в состав Соединенных Штатов, — сказал я.
— Разве? — спросил Симпл. — А я думал, она входит в Диксилэнд[3].
— Теперь вы сами совершаете промах. Вам не хуже, меня известно, что Джорджия находится в США.
— В Свободном мире? — спросил Симпл.
— Предполагается, что да, — сказал я.
— Ага, вы отступаете! Правильно — только
— Почему вас так беспокоит, где президент играет в гольф? — спросил я.
— Я не считаю, что играть в гольф за пределами Свободного мира полезно для здоровья, вот почему, — сказал Симпл. — Если бы я играл в гольф там, где не могут играть десять миллионов моих сограждан, я бы вконец расстроил себе нервы.
— Если вы имеете в виду негров, то нас насчитывается шестнадцать миллионов.
— Я не считаю детей и большинство женщин.
— Ну, если вам хочется таким способом уменьшить цифру, то вы можете сократить ее еще больше. Не так уж много негров играют в гольф.
— Правильно, но негры, которые играют в гольф, должны иметь право играть везде, где играет президент, — сказал Симпл. — Мы оба знаем, что в Джорджии негру лучше не соваться туда, где белые играют в гольф. Разве что для оказания каких-нибудь услуг. Поэтому, раз уж Эйзенхаузер — президент и белых и цветных, нечего ему играть в гольф в Джорджии, где плантаторы были бы рады, чтобы я вообще не голосовал, если только это от них зависит. На Севере для игры много свободного места.
— Да, но зимой там холодно, а в гольф играют на открытом воздухе.
— И кроме того — богачи. Все говорят, что республиканская партия— партия богачей. Говорят также, что это — партия Авраама Линкольна. Не так ли? Держу пари, что Линкольна никто никогда бы не застал за игрой в гольф в Джорджии.
— Линкольн, — сказал я, — не любил гольфа.
— А также и гуфа, — сказал Симпл.
С благоразумной неторопливостью
— Губернаторы некоторых штатов, как я вижу, все еще твердят, что скорее вообще упразднят всю школьную сеть, чем позволят негритянским детям учиться вместе с белыми.
— Я тоже наткнулся в газетах на подобный вздор, — сказал Симпл, ставя пивную кружку на стойку. — Важно не то, что говорят губернаторы, а то, что делают белые южане. Кое-кто из этих губернаторов испокон веку проклинает смешение рас, утверждая, будто сам господь бог отделил людей друг от друга. А едва наступит ночь, эти самые губернаторы только и делают, что занимаются смешением рас. Да что говорить, я сам ходил в школу с одним губернаторским сынком, у которого мать была негритянка. Губернаторы возражают против смешанных браков, но ни словом не упоминают о смешанном сожительстве, а это, в сущности, и есть то самое, о чем свидетельствует немалое число мулатов. Да и у вас кожа довольно светлого оттенка.
— Мы ведем разговор насчет образования, а не насчет сожительства, — сказал я. — Вам попросту хочется поддеть меня?
— О вашей мамаше я не сказал ни слова. Возможно, в вашей семье светлый оттенок завелся еще в далеком прошлом.
— Не будем углубляться. Совместное обучение — вот что должно интересовать сейчас нас. Поверьте, здравомыслящие американцы желают, чтобы все прошло гладко.
— Гладко все не пройдет, — сказал Симпл, — так как большинство американцев не способны мыслить здраво — слишком долго они мыслили шиворот-навыворот.
— Надо надеяться, что демократия всех нас научит мыслить здраво.
— Ну и надейтесь себе на здоровье!
— Так я и сделаю. Сфера демократии постоянно расширяется. Раз уж в воду брошен камешек — в данном случае решение Верховного суда относительно школ, — круги от него начинают расходиться все шире, очистительные воды заливают берега предрассудков и размывают мели нетерпимости.
— Здорово сказано!
— Разумеется, нужно какое-то время, чтобы все утряслось, но раз уж юридический барьер сломлен, то неминуемо придет час, когда все школы в нашей стране будут едиными, даже в штате Миссисипи.
— Такая утряска непременно превратится в кутерьму, особенно в Миссисипи, — сказал Симпл. — В первый же день заварится такая каша!.. Ох и смелым же должен быть цветной ребенок, который отважится пойти в это утро в школу для белых! Кое-кто войдет туда на цыпочках, а обратно вылетит пулей.
— Что вы хотите этим сказать? — спросил я.
— Я хочу сказать, что цветные детишки войдут в школу чинно и благородно и вести себя будут примерно, да только придется им вылететь оттуда, не успев даже вымолвить: «Извините меня!» Если вы никогда не жили на Юге, вы даже не представляете себе, до чего бесцеремонны некоторые из тамошних белых. У них нет и в помине тех тонких манер, о которых пишется в книге «Унесенные ветром», а на законы, которые им не по нраву, они и вовсе не обращают никакого внимания.
— Вы, дружище, слишком давно живете на Севере, в Гарлеме, и кое о чем судите по своим воспоминаниям, а ведь им от роду уже пятнадцать-двадцать лет. Но Юг, судя по тому, что пишут газеты, изменился и с каждым днем меняется все быстрее.
— Какую газету вы читаете? — спросил Симгтл.
— «Нью-Йорк тайме».
— Ну, я ее почти не читаю, — сказал Симпл. — Да если б и читал, не верил бы ни одному слову. А касательно того, что я живу в Гарлеме уже пятнадцать-двадцать лет, так прежде чем я вернусь к себе на Юг, мне придется прожить здесь еще лет пятнадцать-двадцать. Мои дети будут учиться в Гарлеме, где не требуется для этого решения Верховного суда и где мне не придется ежедневно ходить с ними в школу, пока дело будет постепенно налаживаться. А если бы я жил у себя на родине и имел ребенка, которому надо было идти в школу для белых, то и мне пришлось бы идти вместе с ним. А я не могу отпрашиваться с работы, чтобы ходить с ребенком в школу. Но живи я на Юге, пришлось бы! И ходил бы в школу вместе с ним.
— Значит, вы думаете, что на коренном Юге всем родителям-неграм придется сопровождать своих детей в школу?
— Так будет вернее. Да не мешало бы им на всякий случай запастись быстрыми ногами или же огнестрельным оружием.
— Вы, как обычно, смотрите на все очень мрачно, — сказал я, — и всегда ищете во всем теневые стороны.
— Да, и это будет до тех пор, пока наша
— А кто все-таки? — спросил я.
— Насер, Неру и Чжоу Энь-лай, — сказал Симпл.
— Да ведь эти азиаты даже не христиане!
— Разве? — спросил Симпл. — А вот южане в Миссисипи объявляют себя христианами, но, судя по их делам, этого никак не скажешь. Южане ведут себя так, будто сроду не слыхали о Христе. Таким христианам вовсе не пристало учить кого бы то ни было. Не удивительно, что белые дети на Юге, у которых такие учителя, совсем не умеют вести себя. Но придет время, когда египтяне, и индусы, и африканцы, а заодно и китайцы кое-чему научат мистера Чарли. Дайте только срок!
— А скоро ли это случится? — спросил я.
— Все идет с
— Вы думаете, народы Азии и Африки объявят Америке войну?
— Надеюсь, что нет, — ответил Симпл, — мне не хочется, чтобы меня подстрелили.
— А что же тогда, по-вашему, произойдет?
— По-моему, эти народы просто доведут Даллеса, и Толмэджа, и дядюшку Сэма, и губернатора Миссисипи до такого бешенства, что они испустят дух, когда начнут ломать себе голову, что бы им такое ответить. Видите ли, американец, если он белый, не привык, чтобы цветные народы никак с ним не считались. И вот в один прекрасный день, когда цветной Египет, и темнокожая Индия, и черная Африка просто-напросто, по примеру Китая, вовсе перестанут замечать американцев и не проявят к ним ни малейшего уважения, белый человек так разъярится, что совсем потеряет возможность владеть собой, затрясется, как в лихорадке, изо рта у него пойдет пена, голова закружится, и он брякнется в обморок перед той самой школой, куда он не пускает негров. Тогда негры запросто войдут в школу, усядутся и начнут учиться.
— А у вас богатая фантазия, — сказал я.
— Для наших южан это будет-не фантазией, а кошмаром. Сейчас эти люди и впрямь живут в мире фантазий, воображая, что они намного приличнее, умнее и лучше, чем я. А я на это говорю: пусть себе воображают, ведь они забрались на высоченное здание, воздвигнутое на обмане. А когда они глянут вниз и почувствуют, что падают, вот тогда-то их фантазия и превратится в кошмар. Тогда-то они брякнутся оземь и цветные ребятишки, по дороге в школу, будут вежливо переступать через них. И тот день будет для них в самом деле кошмарным. Тут позовут меня на помощь, но я буду слишком занят изучением арифметики.
— Я вижу, вы не считаете, что за зло надо платить добром.
— Считаю, — сказал Симпл, — но платить надо с
— При всей туманности вашей притчи из нее можно понять, что вы считаете южных расистов существами хилыми, а негров — людьми здоровыми и энергичными, способными разделать их под орех. И все это, по-вашему, произойдет в результате объединения каких-то внешних сил.
— Да, черных, желтых и коричневых сил, — сказал Симпл, — и не путем войны, а просто из-за потери уважения. Южный плантатор скорей согласится, чтобы его расстреляли, чем станет терпеть неуважение со стороны тех, кого он ставит ниже себя. Индусов, египтян и китайцев он ставит почти так же низко, как и негров. Так что если эти страны совместно проявят к мистеру Чарли неуважение, он так разозлится, что начнет чертыхаться на чем свет стоит. И когда он израсходует всю свою желчь и все запасы брани — вот тогда-то цветные, которым незачем беспокоиться о Суэцком канале, о Тайване или Пакистане, вот тогда-то мой народ свободно войдет в школу и с легким сердцем возьмется за ученье. Я тоже снова пойду учиться и начну с того, на чем остановились белые. Попробую немного заняться тем, как себя следует вести. Попробую извлечь что-нибудь хорошее из их же собственных книг.
— А что будет, когда южане очнутся от обморока, придут в себя от кошмара и всяких других напастей, которых вы им пожелали?
— Тогда Национальная ассоциация содействия прогрессу цветного населения войдет, как обычно, с ходатайством в Верховный суд и опять выиграет дело, — отвечал Симпл. — А я буду просто посиживать в школен с
