Читаем Симпатия онлайн бесплатно

Действующие лица(в порядке их появления на сцене):

— ЛЮЧИЯ, уборщица

— РОМЕО, продавец, доверенное лицо

— САЛЬВАТОРЕ, бухгалтер

— КАРМИНЕ, «горилла» (охранник)

— ТУЛЛИО ФРАНКИ, ювелир

— ДЖУЛИАНА БОССИ, сестра Туллио и жена Альберто

— ПЕРВЫЙ КЛИЕНТ

— СИНЬОРА ФОРТУНА, клиент магазина

— СИНЬОР ФОРТУНА, ее муж

— АЛЬБЕРТО БОССИ, компаньон Туллио и муж Джулианы

— ЭКС-ГРАФИНЯ, клиент магазина

— СИНЬОРА ДЕ ЛОЛЛИС, клиент магазина

— АМАЛИЯ, ее дочь

— ПАОЛА БЕЛЬТРАМИ, студентка

— ПЕРВЫЙ БАНДИТ

— ВТОРОЙ БАНДИТ

— МЕДСЕСТРА

— ХРОНИСТ

САЛЬВАТОРЕ: Добрый день!

ЛЮЧИЯ: Добрый день, синьор бухгалтер!

САЛЬВАТОРЕ: Как синьор Туллио, уже прибыл?

ЛЮЧИЯ: Нет еще.

САЛЬВАТОРЕ: (обращается к Ромео, который принимается стряхивать пыль с кресла) Твоя увольнительная уже готова.

РОМЕО: Благодарю вас, господин бухгалтер.

САЛЬВАТОРЕ: Увольнительная готова также и для Кармине. Где он сейчас?

ЛЮЧИЯ: В табачном магазине. Пошел купить сигарет.

РОМЕО: (обращаясь к бухгалтеру) А свою увольнительную вы тоже подготовили?

САЛЬВАТОРЕ: Думай о своих делах, а о себе я как-нибудь позабочусь сам.

РОМЕО: Что касается меня, то я решил окончательно.

КАРМИНЕ: (Входит в магазин) Привет, бухгалтер!

САЛЬВАТОРЕ: Добрый день, дорогой!

САЛЬВАТОРЕ: Над твоей увольнительной пришлось потрудиться, как никак ты отдал этой фирме почти три года.

КАРМИНЕ: Могу толюко сказать, что я сыт уже по горло: жду, не дождусь, когда смогу оставить это место.

САЛЬВАТОРЕ: Как бы то ни было, но и твоя увольнительная тоже уже готова.

ЛЮЧИЯ: Подумайте хорошенечко. Работа не валяется на каждом углу.

КАРМИНЕ: Что до меня, то мне достаточно выйти отсюда и только свиснуть.

ЛЮЧИЯ: Господин бухгалтер, и вы тоже нас покидаете?

САЛЬВАТОРЕ: Не в моих правилах, выставлять свои проблемы напоказ.

КАРМИНЕ: (С намеком) Но вчера вечером, однако же…

САЛЬВАТОРЕ: Вчера вечером я чувствовал в себе потребность разрядиться. В какой-то момент я вышел из этой комнатки (показывает на дверцу, расположенную на лестнице), в которой, как вы знаете, не более четырех квадратных метров. Комнатки с небольшим окошком, выходящим во двор, и с низким потолком, действующим на тебя угнетающе. Всего четыре квадратных метра, в которых ты вынужден обитать, буквально бок о бок, с человеком, от которого не услышишь ни единого слова, разве что только «да» или «нет», да и то только тогда, когда речь идет об утверждении бухгалтерского отчета за неделю.

Попробуйте остаться один на один с синьором Туллио на пару недель, после этого я готов выслушать вас: чувствуете ли вы себя вправе разрядиться с первым человеком, попавшимся вам под руку.

РОМЕО: Я уже решил: в этом магазине не останусь ни за что на свете.

КАРМИНЕ: Согласен.

САЛЬВАТОРЕ: Надеюсь, вы дадите ему время, чтобы он успел набрать новый персонал.

РОМЕО: Восемь дней и ни днем больше, считая от даты подачи заявления на увольнение.

ЛЮЧИЯ: Восемь дней я думаю, будет мало.

САЛЬВАТОРЕ: Пожалуй, понадобится дней пятнадцать.

КАРМИНЕ: Днем больше или меньше не играет роли… можно и пятнадцать.

РОМЕО: (Не уступая) Больше восьми дней я не выдержу.

ЛЮЧИЯ: Для синьора Альберта это будет удар. Подождите, хотя бы, когда вернется синьор Альберто.

КАРМИНЕ: Когда в магазине есть он, у тебя буквально раскрывается сердце. Синьор Альберто — это как праздник!

РОМЕО: Но у него, к сожалению, имеется компаньон.

КАРМИНЕ: Браво! Имеется синьор Туллио. И этого человека я просто не переношу!

РОМЕО: Он ужасно антипатичен!

КАРМИНЕ: Я бы остался в этом магазине хоть на всю жизнь, будь синьор Альберто его единственным владельцем. Что он добрый, написано у него на лбу. Синьор бухгалтер, разве это не так?

САЛЬВАТОРЕ: У меня своих дел хватает.

КАРМИНЕ: Вы тоже немного антипатичны.

РОМЕО: Хотя, до синьора Туллио ему еще далеко.

КАРМИНЕ: Поэтому то я и сказал, что немного.

САЛЬВАТОРЕ(обращаясь к Лючии) Как только появится синьор Туллио, скажи ему, что я у себя в конторе.

ЛЮЧИЯ: Можете не волноваться.

САЛЬВАТОРЕ: (Направляется к себе в контору и одновременно обращается к Кармине и Ромео) Синьор Туллио уже в курсе ваших решений. Чтобы он подписал ваши увольнительные, я ему сказал об этой новости вчера вечером перед закрытием магазина.

КАРМИНЕ: (С интересом) И как он прореагировал на это?

САЛЬВАТОРЕ: Никак. Сказал то, что произносит каждый вечер: «Спокойной ночи», на что я ему тоже ответил: «Спокойной ночи» (поднимается по лестнице и исчезает за дверью, ведущей в контору).

РОМЕО: Что до меня, то я бы ему сказал: «Прощай».

КАРМИНЕ: Чтобы мне не говорили, но он мне ужасно антипатичен.

ЛЮЧИЯ: (Выглядывая с порога магазина наружу) А вот идет и синьор Туллио.

РОМЕО: Будем говорить вместе?

КАРМИНЕ: Лучше, если мы поговорим с ним по отдельности. В начале начни ты и дай мне знать, как пройдет разговор. (Выходит из зала).

ТУЛЛИО: (мужчина лет под тридцать, высокий, худой, с напряженным выражением лица, с грустью во взгляде; входя в магазин, спрашивает) Синьор бухгалтер у себя в конторе?

ЛЮЧИЯ: Уже давно. Добрый день, синьор Туллио.

ТУЛЛИО: (отвечает, словно делая одолжение) Да, добрый день. (Обращается к Ромео) Ты никак хотел поговорить со мной?

РОМЕО: Очень коротко, господин Туллио.

ТУЛЛИО: Догадываюсь. Итак?

РОМЕО: (с заминкой) Итак…

ТУЛЛИО: Ты собираешься оставить место, я это знаю. Ступай в контору к бухгалтеру. Подпишешь там увольнительную и можешь уходить.

РОМЕО: А как насчет восьми дней?

ТУЛЛИО: Каких?

РОМЕО: Тех, что даются для подыскания нового продавца.

ТУЛЛИО: Я дал инструкции бухгалтеру провести расчет даже, если ты захочешь уйти тотчас же.

РОМЕО: Я и хочу уйти тотчас же, не дожидаясь окончания восьми дней.

ТУЛЛИО: Поступай, как тебе угодно. Фирма от этого только выиграет.

Ромео, не реагируя на иронию Туллио, поднимается по лестнице и исчезает за дверью конторы. Туллио, оставшись один, садится рядом со столом, лицом к публике.

Между тем, с улицы появляется Джулиана, сестра Туллио. Она приближается на цыпочках к нему со стороны спины и нежно обнимает его руками. Молодая женщина буквально пышет нежностью, временами то искренней, то наигранной. Туллио, продолжая смотреть перед собой, окликает ее.

ТУЛЛИО: Джулиана…

ДЖУЛИАНА: Братишка, ты сегодня в хорошем настроении?

ТУЛЛИО: Нет.

ДЖУЛИАНА: Я сегодня потратила кучу денег. Видимо на меня действует весна. Сегодня утром, словно по волшебству, я неожиданно ощутила, что гуляю под совершенно чистым небом, и мне страшно захотелось облачиться в голубое платье. Голубой цвет мне совершенно не идет, и, тем не менее, несмотря ни на что, я купила себе это голубое платье. Хуже мне идет только черный цвет…

ТУЛЛИО: Твой идеальный цвет — это белый цвет.

ДЖУЛИАНА: Ничуть, белый цвет мне не идет совершенно, ничего не скрывает… Я из тех, о которых подруги шепчутся: «Чтобы она не одела, результат будет тот же самый…»

(Смеется) Всего равно останусь такой, как я есть: обычной, ничем непримечательной женщиной. Как только вознамерюсь быть элегантной, становлюсь заложницей неудачно подобранного гардероба, непослушных молний, оторвавшихся пуговиц, ужасно тесной обуви… Уффа! Это платье меня буквально душит, а туфли словно колодки… Хотелось бы плюхнуться куда-нибудь и остаться там навсегда!

ТУЛЛИО: А ты присядь, хотя бы на минутку.

ДЖУЛИАНА: Я с этим намерением как раз и пришла к тебе.

ТУЛЛИО: Чтобы посидеть у меня?

ДЖУЛИАНА: Чтобы побыть с тобой рядом.

ТУЛЛИО: Знаешь,… что за странность, ты, наоборот, приснилась мне сегодня ночью во всем белом… Располагайся, располагайся. Джулиана. (Джулиана присаживается). Побудь босой, как ты гуляла когда-то в нашем знаменитом каникулярном домике.

ДЖУЛИАНА: В каникулярном домике! Почему ты вдруг вспомнил о нем…

ТУЛЛИО: Просто, похожий домик мне приснился во сне.

ДЖУЛИАНА: И я была босая? Как здорово, у меня так и чешутся руки снять с себя туфли.

ТУЛЛИО: А ты и сними их.

ДЖУЛИАНА: Даааааа.

ТУЛЛИО: Интересно, откуда взялось это название «каникулярный домик».

ДЖУЛИАНА: Все дело в том что, когда наша бабушка уставала от нас, оттого что мы крутились у нее под ногами, она всегда причитала: «А ну-ка уходите отсюда! И, когда только наступят у вас каникулы!» После этих слов мы отправлялись в нашу старую кладовку, грязную, заваленную бутылками и затянутую паутиной, с небольшим окошком, выходящим в переулок. Там же наш дедушка еще держал клетку с певчими птицами.

ТУЛЛИО: Теперь припоминаю, что это тебе первой пришло в голову назвать это место каникулярным домиком. Ты была уже достаточно взрослой. Помню, как сейчас, что ты тогда ходила всегда с красной сумочкой, в которой у тебя хранились расческа и зеркальце. Тебе нравилось разыгрывать из себя синьору.

ДЖУЛИАНА: И справлялась я с этой ролью также плохо, как и сейчас?

ТУЛЛИО: Пожалуй, да. У тебя лучше получалось играть с лягушками.

ДЖУЛИАНА: С лягушками! У меня был всего лишь один лягушонок. Я нашла его полуживым вблизи фонтана и решила принести его в дом. Я считала его за сыночка.

ТУЛЛИО: А этого лягушонка, что находится здесь, ты его считаешь за брата?

ДЖУЛИАНА: Конечно же, считаю за брата! Я снова нашла тебя! Злая ведьма превратила моего братишку в огромного лягушонка, но красная девица сняла с него колдовство своим поцелуем (Целует шутливо Туллио в голову).

КЛИЕНТ: (входя в магазин) Разрешите…

ТУЛЛИО: (шепотом, Джулиане) А вот и ведьма пожаловала.

ДЖУЛИАНА: О, синьора… (Встает на ноги, смущенная тем, что ее застали босой и врасплох). Добрый день!

ТУЛЛИО: (квакает как бы про себя, но достаточно громко, чем вызывает в глазах клиента неподдельное удивление) Ква, ква, ква…

ДЖУЛИАНА: Чем мы можем быть вам полезны?

КЛИЕНТ: Мне бы хотелось купить одну вещь… А, как синьор Альберто, он работает?

ДЖУЛИАНА: Нет, мне очень жаль, но его сейчас нет. Он остался дома отдохнуть. Вернулся поздно ночью из Амстердама. Я же — зашла в магазин немного помочь. Он будет здесь попозже…

КЛИЕНТ: Тогда я вернусь тоже попозже…

ТУЛЛИО: Попозже, да: причем, как можно попозже. Кто его разбудит там сейчас спящего? (достаточно грубым тоном) Нет, давайте поступим следующим образом: возвращайтесь завтра, так вероятнее, что вы найдете здесь своего духовника.

КЛИЕНТ: (раздраженно) Всего хорошего. (Выходит из магазина).

ДЖУЛИАНА: Всего хорошего, синьора… (Обращаясь к Туллио) Почему ты так поступаешь?

ТУЛЛИО: Как так?

ДЖУЛИАНА: Ты прекрасно все понимаешь. Почему ты так обращаешься со своими клиентами? В жизни ты серьезен, тактичен, но в этих делах…

ТУЛЛИО: Говори же: антипатичен.

ДЖУЛИАНА: Ни с кем не хочешь даже поговорить. Что плохого сделали тебе все эти люди? Почему ты держишься таким замкнутым, Туллио? Когда-то твоя работа тебе очень нравилась. Ты чувствителен, интеллигентен, умеешь разговаривать… и, тем не менее, не хочешь. Мне делается неловко, когда ты находишься за прилавком, и есть люди…

ТУЛЛИО: И, что ты мне прикажешь делать? Мне не нравится эта жизнь, Джулиана, и не знаю, понравится ли мне еще когда-нибудь эта работа. Люди, которые приходят сюда, не ценят мой товар, их интересует только предметы роскоши. Покупают всякие вещицы, потому что они дорогие, для того, чтобы, при случае, можно было похвастаться ими, или же выставить напоказ… Мы, сестрица, сейчас богатые и отличаемся изысканными манерами. Еще недавно, наша бабушка, непробиваемая как генерал, не считала зазорным употреблять за столом нецензурные словечки. Мы совершили гигантский прыжок вперед: торгуем драгоценностями, ювелирными изделиями, товарами, выполненными с большим вкусом. Я знаю, как управлять фирмой, как правильно инвестировать деньги и делать покупки, но совершенно не обладаю талантом продавать. Не умею строить отношения с клиентами.

Как-то однажды, идя по улице, я обратил внимание на свое отражение в витрине. Я был поражен выражением моего лица: лицо мне показалось вытянутым, бесстрастным.

Гримаса, застывшая на моем лице, полная презрения и высокомерия, стала уже давно моей визитной карточкой и трансформируется в грусть, как только я пытаюсь скрыть ее. Так что лучше оставьте меня в покое! Меня уже не переделать!

ДЖУЛИАНА: Но я критикую тебя вовсе не за это. Меня тяготит твое одиночество…То, что ты ходишь грустным…