Читаем Шкатулка с секретом онлайн бесплатно

Девушка вышла из воды, льняная рубаха облепила тело, подчеркнув ладную фигурку. Из-за кустов послышалось громкое хихиканье и шепотки.

Тонкие брови изогнулись в притворном гневе:

— Ужо я вам!

Хихиканье переросло в заливистый смех, и ватага из четырех пацанят припустила к лесу.

Девушка улыбнулась и принялась выжимать подол. Волосы, остриженные слишком коротко, упали на лицо.

Мир по эту сторону реки за три года не изменился. Он был прекрасен… жаль, нельзя задержаться надолго.

В этот момент на проселке показались два всадника. Один был одет победнее. Невысокий черноволосый паренек с едва заметными усиками, — он, похоже, служил у благородного господина, коего и сопровождал. А уж то, что второй из благородных, никакого сомнения не вызывало. Да один его берет с перьями стоил больше, чем все товары здешнего торга. А уж шитый черным шелком плащ с гербами…

Девушка шепотом помянула дурных богов, и присела за островком высокой осоки.

Двое продолжали неспешную беседу.

— …Не смеши меня, Заль. В этой стране спрятаться невозможно. И спрятать никого невозможно… — благородный господин безмятежно щурился на солнышко. — Ничего. Мы его найдем.

— Так есть уже хочется. Может, ваш сиин вас обманул? Места-то глухие…

— Я ж ему кольцо отдал. Сейчас тебе, будет кто-то врать с моим подарком на пальце.

— А вдруг…

— А сейчас спросим. Эй, там, у воды! Поди-ка сюда!

Девушка суетливо поправляла косынку, поминая не только дурных, но и срамных, и даже беспутных богов.

Еще не хватало, чтобы эти господа увидели ее прическу. Так стригут послушниц из обители Ни. А у благородных с ними разговор короткий. Потому и носишь агатовый амулет, и шепчешь "мороки семи вод" каждый день, вместо молитвы покровителям.

— Ну же, — насмешливый голос господина подхлестнул хуже плетки, и она побрела к проселку.

А что было делать? Верхнее платье — под камнем, шагах в десяти от того места, глее она пряталась.

— Селяночка! — неизвестно чему обрадовался благородный. — Нам везет, а Заль?! Здравствуй, селяночка.

Она втянула голову в плечи и поклонилась куда ниже, чем требовал обычай.

— Э… а ты говорить-то умеешь, девица?

— Умею, благородный чер.

Слова звучали приглушенно, словно голос простужен.

— Ну вот и славно. Скажи-ка. Там, на холме, что за селение?

— Так это ж Старая весь, благородный чер.

— Старая, говоришь? А что, есть и Новая?

Она невольно хихикнула:

— Нет, благородный чер, Новой нету. Была, говорят, когда-то… на том берегу. Но кто на тот берег ходит?

Правильно. Кому резон нарушать границы обители Ни?

— А что, девица, в вашей-то веси кто-нибудь на постой пускает?

— Так на что вам весь, благородный чер? Дорожка, по которой вы едете, ведет к владению чера Илека. Он гостям всегда рад… а ежели вам не досуг гостить седмицу, так езжайте еще дальше, к самым топям. Там большой гостиный двор с выездом и почтовой станцией.

— А что, — загорелся юный Заль, — может и вправду, во владение?

— А в веси, значит, народ негостеприимный и замкнутый.

Она пожала плечами:

— Отчего же? Стучите в любые ворота. Вас пустят.

— Ну, вот и славно. Едем, Заль!

Двое удалились, а девушка побрела по берегу к тому камню, где лежали все ее пожитки: дорожная послушническая роба, черный плащ с капюшоном, узелок с чистой рубахой да кожаные башмаки. Башмаки были самой дорогой частью ее одеяния. Единственной вещью, которую она решилась купить на торгу в веси.

В ней, нищенке-страннице, никто не заподозрил новообращенное дитя Ни. Но не приходилось сомневаться — ее запомнили. В поселении и живет-то дюжина семей. Все друг друга знают.

Но это значит, что надо не мешкая двигаться дальше. И путь один — к болотам. Обратно нельзя — некроманты уже землю роют, ищут. До ближайшего города — четыре дня пешком. Это если по дороге. А знаменитая Касурская топь ровняет всех проезжих. Все одинаково нанимают проводников на Дворах, все стараются заполучить в отряд колдуна, а лучше — колдуна и пяток стражей… все увешиваются оберегами и рунками.

А всё потому что здесь — кратчайшая дорога от южных провинций касурата до столицы. Настолько кратчайшая, что век назад появилась даже целая гильдия проводников — людей, что знают топи лучше, чем линии собственной руки. Самые известные проводники берут оплату чистым золотом, но их тайные тропы неизменно оказываются безопасней и суше, а обслуга — обходительней.

Между тем благородный чер и его слуга добрались до веси, где каждый двор был обнесен высоким забором, на улицу же выходили только калитки, даже фасады домов прятались где-то в глубине. Впрочем, на большой площади шел торг, и где-то совсем недалеко слышались удары кузнечного молота.

Весь, конечно, маленькая, что говорить. Зато стоит неподалеку от доброй дороги, и путники сюда захаживают — кто за ночлегом, кто прикупить в дорогу еды, кто подковать лошадь…

Чер осмотрел улицу и выбрал двор с самым аккуратным забором, сколоченным, кажется, не более луны назад. У калитки, правда, не было ни молотка, ни колокольчика, пришлось ударить кулаком. Залаяли собаки.

Калитка резко распахнулась. Показался бородатый селянин в рубахе беленого льна. В руке селянин держал внушительных размеров топор.

Однако, разглядев гостей, отступил в глубь двора, молчаливо приглашая их войти.

Те переглянулись.

Чер кивнул слуге на лошадей, а сам последовал за хозяином.

Да, с выбором они не ошиблись. Двор был чист, куры бродили за невысокой оградкой, выискивая что-то в траве. По левую руку — конюшня и овин, по правую сараи.

— Благородные господа желают переночевать, или только отобедать? — раздался от хозяйского дома трубный женский голос.

Мужик все так же молча пожал плечами.

— Толку с тебя, — проворчала женщина и показалась на крыльце.

Румяная баба в переднике поверх длинной клетчатой юбки, и в застиранной красной рубахе так же соответствовала голосу, как топорище соответствует топору. Идеально.

Шмыгнула носом, спросила, теперь уже обращаясь к черу:

— Благородный господин, не сочтите за дерзость… вы переступили порог моего дома… — она покосилась на мужика, — и я очень рада этому. Но не будете ли вы так любезны сообщить, сколько дней собираетесь провести в Старой веси?

Чер ласково улыбнулся ей, скинул плащ и модный берет.

— Одну ночь, хозяюшка. Зовите меня чером Рэкто. Я с Юга. Это мой слуга и ученик, его зовут Заль.

— Очень приятно, благородный чер Рэкто… идемте, я провожу вас… Обед вам подать сразу, или через час?

— Умыться бы с дороги, а, хозяюшка?

Им выделили комнату с отдельным входом, просторную и светлую. Правда, рассчитана комната была на одного постояльца, о чем свидетельствовала единственная широкая лавка у дальней от двери стены. Лавка, видимо, должна заменять кровать.

Чер Рэкто бросил на нее шляпу, плащ и перчатки, и довольно заметил:

— А теперь представь, Заль: вот, поехали бы мы во владение… того чера, о котором говорила селяночка, помнишь?

— И что? Там бы денег платить не пришлось, а тут еще неизвестно, сколько придется отдать…

— Ну-ну. Зато там мы застряли бы на неделю, пока хозяину не надоедят гости. Мы будем пьяны, устанем от безделья, ни на тиг не приблизимся к цели и не сможем ничего узнать. Знаю я этих провинциальных черов…

Оба рассмеялись какому-то общему воспоминанию.

— Дэн, а все-таки, что, если мы идем по ложному следу?

— Ну, повернем назад и пойдем не по ложному. Все, дружок. Ти-хо. Нам еду несут…

Скрипнула дверь, хозяйка расставила на столе глиняную посуду, от которой одуряюще пахло чем-то тушеным, и возможно даже — мясом.

— Кушайте на здоровьице, благородные черы… сейчас еще хлебца принесу. И вино, если пожелаете…

— Вино? — удивился Заль.

— Яблочное! — Сообщила селянка, слегка поджав губы. — Нести?

Тот, кого "слуга и ученик" назвал Дэном, плавно повел рукой в сторону:

— Неси, хозяюшка! Кутим!

— А что, хозяйка, — через какое-то время спросил Дэн, потягивая из деревянной кружки душистое яблочное вино, — соседи с того берега не беспокоят? Против такого-то врага вроде, ваши заборчики худоваты?

— Э, благородный чер, тут нужно хитрость знать… видишь ли, доска-то не простая на заборы идет. А только осиновая. Эта заречная нечисть, страсть, как осину не любит… близко не подходит!

Заль рассмеялся. С вина ему похорошело, раскраснелись щеки.

— А я слыхал, нечисть серебро не любит…

— Это, многоуважаемый господин Заль, смотря, что за нечисть… Ту, что попроще, например, можно и простым топором уконтропупить, а есть та, что и при солнышке ходит, и разговаривает, как живой человек… даже дышит. Только вместо крови у ей черная мертвяцкая слизь, да силища в ней огромная, да колдовство черное, и никто, если с такой тварью встретится, живым не остается.

Речь хозяйки стала плавной, причитающей, так рассказывают страшные сказки малым детям, чтобы слушались да не бегали на реку. Заль все еще улыбался. А чер Рэкто вдруг заинтересовался:

— Так значит, забредает все-таки нечисть?

— Давно не было, — с легкой печалью в голосе сообщила женщина. — Вот в мое детство, я помню, бывали случаи. А так… нет, нет. Соблюдает орден старый договор, держит своих тварей в узде. Ну и мы, конечно, не спим тут…

— А вообще, чужие люди часто бывают?

— Ну, часто — не часто, а бывают. Вот нынче странница была. Из перехожих, но чистенькая. Одежу смотрела, да хлеб у мельника купила, он ей, что почерствее, за сущие тиги отдал. А на той неделе гонцы были. Аж самого государя касура гонцы. Заходили водицы испить… А теперь вот вы пожаловали…

— Да, не заскучаешь…

Заль оглушительно зевнул. Хозяйка вскочила, забормотала:

— Что это я, право, чер Рэкто. Вам же отдыхать нужно… а я тут с разговорами. Сейчас мальчика пришлю, он вам поспать постелет…

— Простые нравы! — хохотнул чер Рэкто, когда дверь захлопнулась. — Нет, ну мне здесь нравится! Кстати, ты понял, что наша селянка — никакая не селянка? Интересно, от кого она здесь прячется, а?

— А вдруг она как-то замешена в?..

— В пропаже нашего маленького друга? Ну ты, Заль, и выдумщик. От летней резиденции до этой веси столько вешек, что без помощи сиина за неделю никак не доберешься. Ладно. Завтра утром народ порасспрашиваем, может, кто-нибудь еще чего видел.

— Как скажете, мастер.

Шенга только к закату добрела к поселению у края болот, которое без затей называлось "Дворы". Из-за двух больших гостиниц, расположенных там.

Площадка перед гостиницами ярко освещена, оба больших дома гостеприимно распахнули двери. Хозяин Левого даже вышел на крыльцо, подышать.

Девушка поправила на плече узелок и направилась к правой двери. Оттуда доносились громкие разговоры и смех. Там весело сходились боками кружки и кто-то уже пробовал запеть старую песенку…

Шенга зашла в хозяйский угол, отделенный от гостевой части высокой деревянной стойкой. Хозяин не сразу соизволил обратить на нее внимание, а когда обратил, то окинул неприветливым взглядом и хмуро спросил:

— Чего надо?

— Кружку воды. И угол, переночевать.

— Три тига.

Она поспешно вытряхнула из кошеля три медных продырявленных монетки. Осталось еще пять. Чтобы нанять проводника, конечно, не хватит. Значит, придется все-таки одной. Потому что за красивые глаза ее никто с собой не возьмет. Остатки денег уйдут на покупку еды в дорогу… а дальше… дальше — посмотрим. Главное, уйти от реки, сбросить погоню. Потом, может, получится затеряться. Так, чтобы не нашли. И так, чтобы не убили.

О да. Она улыбнулась почти злорадно. Только бы не убили.

Ночью чера Рэкто разбудил грохот — кто-то дубасил кулаком в калитку. Заль тоже разлепил глаза, более того, он уже стоял у двери и вслушивался в то, что там происходило. Собаки не лаяли — выли. Не то грозно, не то от страха.

— Я посмотрю! — Сонный Дэн сполз с лежанки, быстро натянул кожаные штаны, сорочку, накинул на плечи плащ.

Выскочил во двор босой и встрепанный, но уже полностью проснувшийся и готовый дать отпор неведомому врагу.

За калиткой метались факела. Там застыли темные силуэты. Ветер трепал полы их одежд и пламя. Какое-то ненастоящее, зеленое пламя…

— В-веселые боги, — шепнул изумленный чер, — лич пожаловал! А говорят "тихое место, тихое место"…

— Да нет здесь никаких девок! — нетвердо увещевала хозяйка. — Не держим таких!

— Путь нашей беглянки лежал через вашу деревню. Бессмысленно ее прятать. Более того, вам самим будет хуже, если она останется по эту сторону реки.

— Я никого не прячу!

— Тогда впусти нас в дом. Мы не причиним вреда. Просто убедимся, что ее здесь нет.

Дэн машинально покрутил на руке браслет. Витое кольцо темной бронзы добавило уверенности.

— Нужна помощь, хозяюшка? — спросил он миролюбиво.

— Вот, пришли. Вы накликали вчера, небось. И осины не боятся… у, злыдни! Не пущу в дом!

Чер Рэкто мягко оттеснил хозяйку в сторону, и уставился в глаза личу. Ну что, при жизни парень был симпатичный. Южанин. И голос приятный. Чем же этих юных дуралеев все-таки заманивают в обитель? Что предлагают? Великую силу? Власть? Богатство? Ну-ну.

— С кем имею честь? — продолжил, как ни в чем не бывало.

— А ты сам-то кто? Ты хоть понимаешь, чем сейчас рискуешь?

— Дэн Хальт, чер Рэкто. Советник высокого касура, колдун. А вы, юноша, всего лишь новообращенный лич. Памяти почти не осталось, имени, как следствие, тоже. А кличку можно посмотреть по знаку на спине. Итак, кого и зачем вы ищите?

— Шип.

— Хм. Серьезно. А не кажется ли вам, что если бы Шип побывал в этой веси, живых бы вы здесь не застали?

— Теперь я думаю, что вы защитили селение от воздействия Шип. Шип — это она. Женщина.

— …на этот раз. Это ничего не меняет. Отправляйтесь ее искать в другом месте.

Лич странно улыбнулся:

— Я не могу. У меня приказ — искать здесь.

Пламя зашипело и взвилось. Прямо из дорожной пыли, из темноты, соткался у него в руке светящийся зеленью клинок, тонкий и длинный. По клинку побежали искры.

Брови Дэна на миг взлетели на лоб, но он не позволил себе изумляться дольше мига. Вновь коснулся браслета, черпая для заклятия сбереженную там силу. Вскинул в салюте белый бастард. Меч светился, словно был сделан из расплавленного металла.

Ден склонил голову вбок, и хитро подмигнул личу, после чего вышел из-под сомнительной защиты осинового забора. Не стоит оставлять нечисти возможность проникнуть на двор…

Остывший песок захолодил босые ступни. Ну что же, сам виноват. Поторопился, поленился искать в темноте чулки да сапоги. Да падет проклятье на портных, придумавших этот парадно-выездной костюм!

Лич отступил, его свита тоже подалась в стороны. Свита была, к слову, не шибко представительная. Пара упырей да паданец. Что еще раз свидетельствует, что миссия эта для обители если и важная, то не из наиважнейших…

Мечи сошлись, выбив несколько синих молний. Воздух наполнился запахом грозы. Удар, поворот, блок. Атака, ложная, в корпус, блокировать… выпад…

Мальчика учили фехтовать. Значит, время работает на него: личи не устают и не сбивают дыхания. С этим нужно срочно что-то делать… Попытка отвести глаза противнику успехом не увенчалась. Едва хватило сил восстановить призрачный щит. Обездвижить? Паутина разлетелась в клочья. А не врали, стало быть, старики: лич любого уровня — противник серьезный. Значит, малой кровью не обойдешься!