Читаем Шемячичъ (СИ) онлайн бесплатно

Блеклыми акварельными мазками единственно серых тонов тронуло осеннее утро безразличные ко всему стекла окна. Прошла середина ноября, но на дворе сплошная хмарь и промозглость. Ни мороза, ни снега. Одна тяжелая, как свинец, серость.

«Ты хоть и Дремов, да дремать некогда, — мысленно подстегнул себя Алексей Иванович, заместитель начальника отдела полиции номер семь УМВД России по городу Курску. — Пора вставать и идти на работу. Труба зовет. У других по утрам «трубы горят», а у тебя зовут…»

Дремову около сорока. Он крепок телом, смугл лицом, черноглаз, остр на язык. В движениях несуетлив, в речах и поступках часто резок. Возможно, сказались двадцать лет службы в органах внутренних дел. Начинал с постового сержанта милиции, гоняемого в «хвост и гриву» всеми, кому не лень, теперь вот целый подполковник. Его несдержанность в словах, особенно с руководством, отстаивание собственного мнения не раз выходили боком. В милиции, как позже и в полиции (одна из немногих удавшихся реформ Президента РФ Медведева), независимость суждений не поощряется. Всегда тот прав, у кого больше прав. Тут главный принцип: я начальник — ты дурак, ты начальник — я дурак… Но так как в системе над всеми есть начальники, в том числе и над министром, то получается, что вся система правоохранительных органов сплошь состоит из дураков и дебилов.

Дремов в дураках быть не хотел, часто задавал неудобные вопросы, потому по шерсти глажен не был. Не раз его язык и острое словцо, не к месту сказанное, мешали служебному росту. И это — несмотря на его оперскую сметку и рукастость. Дважды был «прокинут» с руководящей должностью. Но, в конце концов, справедливость восторжествовала, и он из начальника отделения уголовного розыска стал заместителем начальника отдела. Это почти наивысшая точка служебного роста на «земле». Выше — только начальник отдела.

Дремов женат и имеет сына-школьника. Сейчас его дражайшая половина Ирина погромыхивает кастрюльками на кухне, а сын посапывает в соседней комнате. Добирает самые сладкие минуты сна перед тем, как направиться за знаниями в ближайшую среднюю школу. В ней некогда учился и сам Алексей Иванович, но щемящей тоски по той поре что-то не испытывает.

«Хорош дурака валять, пора вставать», — еще раз напомнил себе Дремов и, разминая косточки, до хруста потянулся в кровати. Та жалобно заскрипела.

Разминка косточек напомнила о «бородатом» анекдоте. В детский сад инкогнито прибыла комиссия гороно, чтобы выяснить, как проходят процессы воспитания и обучения. Смотрят в «шапках-невидимках» из-за ограды и видят, как на открытую веранду садика выбежала маленькая девочка и, потянувшись, пролепетала: «Мусикапи». Следом другая — и тоже: «Мусикапи». Потом еще одна — и опять: «Мусикапи». Удивились проверяющие, друг на друга недоуменно смотрят: «Неужели такие малютки уже японский язык изучают?» Но не успели они порадоваться такому выводу, как на веранду вышла дородная воспитательница. Потянувшись, томно выдохнула: «Эх, мужика бы!»

«Мужика мне не надо, сам мужик, — хмыкнул Дремов, заканчивая потягушки, — а вот бабу бы… Но это уже не японский, а какой-то тарабарский, — укоротил он себя. — Однако, пора!»

Но вставать не хотелось, а идти на работу еще больше. Давно осточертела. Раньше хоть какое-то удовлетворение приносила: то мошенника удавалось изобличить, то разбойника задержать, то с хулиганом один на один схлестнуться и выйти победителем. Теперь — одни огорчения и разочарования: то за одного нерадивого подчиненного «отдерут», то за другого «поимеют». И обязательно носом в «огромную» зарплату тычут: «Не отрабатываете». Да, зарплата увеличилась, что правда, то правда. Но все-таки не настолько, чтобы постоянно ею попрекать при «накачках» и «разносах». Вон у вояк она раза в два больше, и что-то их ни Президент, ни премьер-министр, ни журналисты этим не попрекают.

«И сами себя они тоже не попрекают, — кисло-горько размышлял Дремов. — А у нас: меня — вышестоящее начальство, я — своих подчиненных. Замкнутый круг какой-то! К черту бы эту работу и все заботы, — чертыхнулся он, с неохотой покидая теплую постель. — Пора и об отставке подумать. Пенсию, какую никакую, все же заработал… на кусок хлеба хватит. Правда, без масла…»

Как не хотелось Дремову Алексею Ивановичу идти на работу, но приходилось: он не только свои обязанности должен был исполнять, но еще и обязанности начальника, находившегося в отпуске. А тут хочешь, не хочешь, а идти надо…

Быстренько почистив зубы и умывшись, заскочил на кухню.

— Чем порадуешь? — поинтересовался у супруги, намекая на завтрак.

— Горячим кофе и бутербродами с колбасой, — без особого энтузиазма отозвалась та, порхая в халатике поверх ночной сорочки по кухне. — Извини, с черной икрой нет — не заработали, а с красной — еще вчера умяли.

Ей тоже хотелось спать и не хотелось идти на работу, а тут еще стой у плиты, готовь завтрак мужу и мальцу. Вот и шутила, и дерзила одновременно…

— Ладно, давай, — не стал капризничать и выяснять отношения Алексей Иванович, грузно усаживаясь на стул.

Как показывала жизнь, выяснение отношений по утрам ни к чему путному не приводили. Одно расстройство нервов и желудка. А нужно ли это, когда и без домашних заморочек есть кому жизнь отравлять?..

Супруга молча пододвинула чашку с исходившим паром и вкусным запахом кофе, указала взглядом на тарелку с бутербродами.

— Ешь, пока рот свеж…

— Докладывай! — войдя в дежурную часть и коротко поздоровавшись с присутствующими там сотрудниками, привычно потребовал Дремов от оперативного дежурного капитана полиции Цапкова Павла Павловича. — Что за сутки произошло? Надеюсь, ничего значительного?..

Павел Павлович или просто Пал Палыч (а то и Пол Палыча для особо зубастых насмешников-оперов), рослый полнотелый мужчина тридцати с небольшим лет, принял стойку «Смирно!». И, кося взглядом в книгу учета происшествий, стал докладывать в хронологическом порядке обо всех происшествиях, зафиксированных дежурным нарядом. Среди прочей бытовой мелочевки, когда повздорившие супруги попотчевали друг друга не только матами, но и кулаками, было два случая естественной смерти престарелых лиц, не имевшие криминальной подоплеки.

— Разобрались? — бросил короткую реплику Дремов, проявляя нетерпение.

— Разобрались, — дрогнув белесыми ресницами, тут же отреагировал оперативный дежурный. — Трупы — в морг, собранные материалы подготовлены для отправки в прокуратуру…

— Ладно, потом сопроводиловки подпишу. Что еще?

— А еще был разбой… — все тем же размеренно-монотонным голосом продолжил докладывать Цапков.

— Какой разбой? Когда? — забыв про спокойствие, словно боевой конь, почувствовавший предстоящее сражение, вскинулся заместитель начальника отдела. — Почему не подняли? Почему не сообщили? Совсем от сна обалдели что ли?..

Разбой — это в полиции второе после умышленного убийства по общественной значимости и опасности преступление. Согласно инструкциям, при совершении разбоя на место происшествия должно выезжать все руководство отдела, а начальник и его заместители — в первую очередь. А тут — на тебе: не подняли, не доложили! Теперь жди очередного разноса от начальников УМВД города и области.

Черные, цыганистые глаза Алексея Ивановича полыхнули на Цапкова злым жгучим пламенем. Ладони непроизвольно сжались в кулаки. Да так, что костяшки пальцев побелели.

— Ты что, капитан, совсем на голову «охромел»? — выругался Дремов, не сдерживая эмоций. — Или специально это делаешь, подставляя?!

После этих слов сотрудников полиции дежурного наряда, поначалу теснившихся в дежурке, как ветром сдуло. Поспешили скрыться подальше от разъяренных глаз начальства. Тараканами по разным щелям забились. Никому не «льстило» попасть под «горячую руку» ИО начальника.

— Товарищ полковник, — струхнул Цапков, повысив с перепугу на целое звание Дремова, — так мы тебя пожалели…

— Да шел бы ты к такой матери, жалельщик хренов! — даже не подумал выслушать его оправдания Дремов. — Жалел волк кобылу — оставил хвост да гриву… Не тебя, а меня сейчас драть начальство начнет!

— Не начнет, — решив, что терять ему нечего, возразил капитан. — Разбойник в камере, материалы собраны, вещдоки изъяты… В УМВД города и области доложено… Так что драть нас не за что.

— Ладно, докладывай подробнее, — сменил гнев на милость Дремов, все же услышав, что «разбойник» пойман и изобличен. А это в полицейской жизни «на земле» самое главное. Победителей, как правило, не судят…

— Значит, дело обстояло так… — стал по порядку пояснять Цапков. — Экипаж вневедомственной охраны около четырех часов двигался по улице Харьковской. Вдруг видят, что какой-то мужчина вроде бы пытается киоск продуктовый взломать. Они — по газам и к киоску. Подбегают и видят, что мужик с «калашом»… Вытащить ствол из форточки пытается, а женщина-продавец прижала ствол «калаша» форточкой и не отпускает…

— Ишь, какая смелая! — не удержался от реплики подполковник, замаслянев глазами.

— Да, смелая, — подтвердил капитан. — Не зная, что автомат лишь учебный, а не боевой, держала, пока наши ребята не подбежали и не схватили налетчика.

— А тот сопротивлялся?

— Нет.

— И даже не пытался бежать?

— Куда бежать, когда автоматный ремень так на руку намотал, что «ни тпру, ни ну»… Словом, сам себя заарканил, — повеселел оперативный дежурный.

Цапков служил не первый год и начальников повидал разных. Научился с полвзгляда замечать, когда они — буре подобны, а когда — добрее тигра циркового. Словом, психолог был еще тот… Вот и заметил, что ИО начальника отошел сердцем, что гроза миновала.

— И кто же этот горе-налетчик?

— Да местный… чудак, э-э-э… — белесо покосился Цапков в книгу происшествий, где были указаны данные о «разбойнике», — Зацепин Егор Кузьмич, 1986 года рождения, бывший инструктор по ОБЖ в школе 43. Проживает в общежитии по улице Обоянской, 20. Холост. Возможно, наркоман…

— Точно, чудак на букву «м», — подвел короткий итог Дремов. — Так себя «объегорил» и так себе «подкузьмил», что лет семь-восемь зоны наверняка «зацепил», — обыграл он тут же паспортные данные преступника.

Будь у подозреваемого ФИО иными, Алексей Иванович, прошедший путь от постового до руководителя отдела и изрядно поднабравшийся ментовского юмора, будучи оперуполномоченным ОКР, все равно нашел бы основание для иронии и сарказма. Уж таким он уродился, уж таким его сделала работа. Впрочем, разве он один такой? Почитай, каждый мало-мальски уважающий себя мент без юмора и насмешки, как без щей и пряника. Без этого и дня в системе не проживешь.

— Что верно, то верно, — позволил себе улыбнуться капитан. — И «подкузьмил», и «подцепил», как собака блох…

— А учебный автомат откуда? Краж вроде не заявляли…

— Пока молчит… — конфузливо пожал плечами оперативный дежурный, честно признавая тем самым недоработку дежурного наряда. — Да и некогда было его трясти: опер с выездов на места происшествия даже на полчаса не заглядывал, — приврал, «приукрасил» он оперативную ситуацию, чтобы промах не так «нагло» бельмом мозолил глаза руководству.

— Ладно, — недовольно поморщился, но не стал вновь «достебываться» по полной программе до капитана подполковник. — С этим разберемся. Вот придут опера с зоны — и разберемся. Потерпевшая как себя чувствует? — сменил он тему. — Трусы со страху не обмочила?

— В трусы не заглядывал, — подыгрывая начальству, расплылся сальной ухмылкой Цапков. — А с виду — вроде крепкий бабец. И телом, и духом.

— Что, приглянулась? — уцепился насмешливо-язвительным взглядом Дремов.

— Да нет… Это я так, вообще… — нисколько не смутился оперативный дежурный, которого, по-видимому, действительно не «задели» женские прелести потерпевшей.

В полиции, как раньше и в милиции, многие сотрудники — «ходоки» известные. Но и исключения бывают.

— И как УМВД отреагировали, городское и областное? — вернулся к более важной сути дела, чем треп о трусах потерпевшей, ИО начальника отдела.

— Нормально, — на этот раз был лаконичен оперативный дежурный. — Обещали ходатайствовать о поощрении сотрудников ОВО правами начальников полиции города и области. Но обещанного, как известно, у нас три года ждут…

— Тоже верно, — согласился Дремов.

Потом, словно вспомнив, что пора заняться изучением материалов, подошел к пульту управления и, усевшись за стол, стал читать и отписывать для исполнения оные. Оперативный дежурный перевел дух. А по помещению дежурной части вновь зашныряли сотрудники полиции суточного наряда, словно они и не покидали его.

Рабочие будни ОП-7 УМВД по городу Курску продолжались.

После общего оперативного совещания, проведенного в зале по служебной подготовке вместе с замполитом, точнее — заместителем начальника по работе с личным составом и кадрами — подполковником внутренней службы Анпилоговым Олегом Федоровичем, Алексей Иванович собрал в своем кабинете сотрудников уголовного розыска.

— Ну, что, опера, утерли «овошники» вам нос? — весело начал он «пятиминутку», обозначив жаргоном сотрудников отдела вневедомственной охраны.

— Хорошо, что все так закончилось, — по житейски мудро оценил ход событий старший оперуполномоченный Косьминин Роман Вадимович, обслуживающий данную зональную территорию. — Могло бы быть и хуже… «Висяк» мог случиться стопудовый.

Косьминин — майор полиции и старослужащий не только в отделении уголовного розыска, но и в отделе полиции в целом. Поэтому время от времени он позволял себе и подерзить, и похохмить с руководством. Долг, как водится, платежом красен. Да и в знании специфических жаргонов никому не уступал.

— И какая такая заслуга «овошников», что они «утерли нам нос»?

Это уже, ступая по следу Косьминина, счел возможным вступить в пререкания с самим ИО начальника розыскник Письменов Алесей. Старлей Письменов в полиции прослужил меньше Косьминина, но ему палец в рот не клади — вместе с рукой по локоть оттяпает. Он не только внешними «габаритами» смахивает на Дремова, но и своей настырностью тоже. А еще они тезки — имена и отчества у них одинаковые.

— Точно, — поддержал Письменова старший опер с зоны Магистрального, майор Морозов Александр Викторович, — в чем заслуга «овошников»? В том, что ли, что мимо не проехали да глаза в сторону не отвели?..

— Верно, верно… — загудели остальные.

Особенно усердствовал не в меру крикливый и многоголосый старший лейтенант Винокуров Руслан. Он — из молодых да ранний. Только и слышен в коридорах отдела его зычный голос, жалующийся встречным и поперечным, что опять его нагружают работой, а он еще и прежние задания не сделал. Складывалось впечатление, что во всем отделении уголовного розыска работал только Винокуров, а остальные прохлаждались.

— А в том, что они и мимо не проехали, и глаза не отвели, и задержать смогли, а вы — ни сном, ни духом, — зыркнул на Винокурова и остальных насмешливо-злыми глазами Дремов, которого не так просто было сбить с занятой позиции. — Даже о похищенном учебном автомате информации не имеете. А у вас, у каждого, как минимум по пятку агентов и столько же доверенных лиц…

Опера притухли. Тут с ИО начальник отдела не поспоришь. Негласный аппарат, верно, большой, а толку мало. Что тоже верно. Не в бровь бьет, а в глаз…