Читаем Шелковый дар (СИ) онлайн бесплатно

Он из старых…

Из древнего народа он, лицо его…

Его рост, его стан…

Что забыл он здесь, в лесах? Как очутился в наших владениях?

Неподвластное пространству и времени место, не отмеченное ни на одной карте ни одного из миров. Ни на старинных, ни на современных, ни один самый опытный проводник не сможет указать путь в высокую светлую избу.

Хозяйка избы, Великая Пряха, в длинном одеянии, строгая и прекрасная лицом, бесконечно прядет воздушные нити, верша, соединяя, меняя судьбы. За линиями жизни немигающим взглядом наблюдает белая кошка, неподвижной статуей замерев у ног хозяйки и обернув хвост вокруг лап.

В хоромах тех стены мерцают небесной лазурью, изящные арки невесомо парят в высоте. Среди золотистых облаков сидят две сестрицы, две девицы с распущенными волосами, одна юная и веселая, нарядная как солнце, вторая — худая и болезная, в сером изношенном платье. Ловко подхватывают они тонкие нити, чтобы смотать в клубок. И к какой из сестриц попадает нить, такая судьба и пишется человеку. Доля берет в руки его нить — удача и счастье ожидают смертного. Недоля подхватывает — не миновать трудностей и печалей на жизненном пути.

Обе девицы протянули руки за очередной судьбой, шелковой паутинкой повисшей на пальцах Великой Пряхи.

— Любопытная нить у этого человека, — молвила Великая Пряха, с загадочной улыбкой передавая судьбу Доле. — Благие дела ему предначертаны, всякая болезнь будет его слушаться. Да и времени у него будет предостаточно… Но никак не могу увидеть окончание…

Действительно, нить все тянулась и тянулась с веретена, петлями складываясь у ног пряхи.

Пока ее не оборвали острые когти кошки. Хозяйка сдвинула брови.

Недоля ахнула, подхватила концы нити и завязала тугим узелком.

И замерло на миг само время, когда пальцы сестер встретились.

— Что же ты натворила? — воскликнула Доля, не успев выпустить из рук судьбу. Белая кошка зашипела и вновь замерла.

По покрытым лесом склонам медленно ползли лучи заходящего солнца. Удушающая жара понемногу уступала место вечерней прохладе, тени высоких сосен и пихт удлинились, становясь все гуще и плотнее. Небольшая группа молодых и рослых мужчин показалась на тропинке, которой не было видно в дневном свете. Их сопровождал старший, выглядевший несколько иначе. Молодые одеты были в простые рубахи и подпоясанные на поясе штаны, старший же имел тунику, полы которой стелились по траве, и узкие ноговицы. И, в отличие от своих спутников, носил бороду и усы, черные как смоль. Его длинные волосы, заплетенные в косу, спускались ниже спины. На суровом обветренном лице сверкали темные глаза, и выглядел он как потомок божества, случайно заблудившийся в мире людей.

Впрочем, как и пятерка парней, один из которых был его точной копией, только моложе.

И все были обуты в добротные кожаные сапоги, без которых на курумах можно было остаться без ног.

По тропинке они проходили, не задевая клонившихся вниз ветвей деревьев, не потревожив ни единой птицы. Бесшумными тенями скользили, пока старший не остановился, подняв руку вверх. Группа замерла, прислушиваясь.

— Карин, Данко, вы идете дальше на гребень, — негромкий голос прозвучал фоном в звуках леса. — Избор, Милен, вернитесь вниз, слишком шумно там. Если заблудился кто — проводите к тропе, нечего ночью зверей пугать да кости свои ломать. Переяр, ты со мной, спустимся к Каменке, старик из местных все дочь свою ищет. — Старший прищурился на багровый закат. — Тянет его со страшной силой на гиблое место, где утонула она.

По двое разошлись сторожа горного массива. Карин и Данко зашагали вверх, к каменному морю, к курумникам, окружающим скальный гребень вершины. Сначала шли молча, слушая лес и ветер, чужие звуки, не принадлежащие их дому, но вскоре молодой задор взял верх, Данко забежал вперед.

— Каждый день одно и то же, — подпрыгнул вверх, чтобы достать с ветки молодую шишку, которой тут же запустил в Карина. Тот уклонился, тайком ища на земле, чем бы ответить.

— Знаешь же, что всегда сторожили наш дом. С тех пор, как ушли в нижние города, так и охраняем входы и выходы, — у толстого ствола валялась сухая шишка побольше. Как только Данко отвернулся, она оказалась в руке Карина. — Прекращай подвывать как волк, отбившийся от стаи…

Точный бросок и друг схватился за затылок. Карин перепрыгнул острый валун и, смеясь, помчался по тропинке вверх. Данко бросился за ним, уже не таясь.

Вдвоем они вылетели на крутой выступ, откуда с трудом различались деревеньки, разбросанные у подножия Северных гор; темнело, в избах уже зажигали лучины. Где-то внизу отец с Переяром уводили от речки несчастного старика, который завтра опять пойдет туда же. И послезавтра, и через год. Так и будет ходить, пока его все же не утянут на дно, или не зачахнет сам от тоски.

Карин замер у самого обрыва, вглядываясь вдаль. Веселье утихло само собой, сменившись привычным трепетом перед величием и красотой гор.

— Как думаешь, что там? — обвел рукой вокруг. — Везде ли мы можем жить? Или только здесь, прячась под землей как кроты, чтобы выбираться наверх только по ночам?

Данко задумался. Не волновали его раньше такие мысли, жили они тихой и спокойной жизнью. Пока Карин не начал все чаще и чаще расспрашивать стариков, есть ли что иное за скальными стенами, за долинами, что простирались у их подножия. Почему их народ не живет в избах, а прячется под землей, в бесконечных тоннелях и глубоких пещерах. И сам бы не смог ответить, когда, в какой момент стал думать о том же самом.

Но ответить не успел. Только собрался, как Карин обернулся к нему. И споткнулся. Одной ногой зацепился за торчащий камень, от неожиданности потерял равновесие, широко взмахнул руками, будто собрался взлететь. И через миг сорвался с обрыва, не издав ни звука.

Данко словно остолбенел, смотрел на пустое место, где еще секунду назад Карин рассуждал о границах мира.

— Эй, это же твоя очередная шутка, да? — тихо позвал он, почему-то боясь кричать. — Карин? Перестань сейчас же, это не смешно!

Тишина была ему ответом. Далекий глухой стук заставил его вздрогнуть. Только тогда Данко рванулся к краю серой плиты, чтобы ничего не увидеть, кроме обломанных веток кустарника, чудом пробившегося между камнями. Хилое растение не смогло удержать вес взрослого человека.

«О Боги»!, — Данко в панике попытался разглядеть хоть что-то внизу. — Карин! Слышишь?? Карин!! Ка-а-а-р-и-и-ин!

Отчаянный крик эхом отразился от скал, пролетел над поселениями, где потом еще долго вспоминали ночной плач невероятной красоты и скорби. Достиг ушей остальной группы. Избор и Милен молча переглянулись между собой и, не сговариваясь, бросились вверх по тропе.

Старший замер, вслушиваясь в эхо. Что-то кольнуло внутри, нехорошее такое, отчего затряслась каждая поджилка. Он задрал голову к небу, где смутной уже тенью чернела горная вершина.

— Дядька Сивер, — проговорил Переяр. — Поглядели бы вы, проверили. Дурачатся снова, наверное. Карина с Данко нельзя оставлять вдвоем. А я дедушку от речки отведу и домой провожу.

Имя сына вновь разнеслось далеко по окрестностям, пробирая до дрожи, и старший словно очнулся от чар. С пугающей скоростью он скрылся из вида, за доли секунды мелькнув у валунов склона, а в следующий миг полы его туники уже развевались на ветру на обрыве, где, свесившись вниз, кричал Данко, в то время как Избор и Милен пытались оттащить его от края выступа.

— Карин? — дядька Сивер упал на колени рядом с Данко, схватил его за плечи, вынудив смотреть в глаза. — Где он??

— Откуда… он взялся? — осипший голос сорвался, юноша вырвался и снова бросился к обрыву. — Карин!

Избор перехватил его и сжал в тисках так, что ребра затрещали. Милен присел, ковырнул торчащий камень, поднял пустые глаза на старшего.

— Вот это, — глухо пояснил дядьке Сиверу, который все больше темнел лицом. — Данко сказал, что Карин зацепился за камешек. И упал. Вниз. Дядька…

Еще мгновение Сивер смотрел на острый осколок, неведомо откуда выросший на отполированном ветрами камне, в следующую секунду его размытый силуэт слился с темнотой. Родные горы послушно открыли ему потайные пути сквозь скальную толщу, вниз, к подножию. Куда скатился его ребенок, споткнувшись о наспех завязанный узелок.

Ясное звездное небо отражалось в тихих водах Каменки; вдалеке, ближе к Сосновке, крохотной деревеньке у кромки леса, слышались людские голоса, кто-то затянул печальную песню.

Плавное, немного ленивое течение темной воды подхватило смятую фигуру с низкого каменистого берега и понесло по узкому руслу речки. То и дело натыкался едва дышащий юноша на разбросанные в воде глыбы и поваленные стволы, задерживался на минуту, ослабевшими пальцами пытаясь ухватиться за камень. Но руки соскальзывали и его уносило все дальше на восток.

Молодой месяц скудно освещал высокий лес, отчего тени приобретали совсем зловещий вид. И каменные островки, росшие прямо со дна. А еще бледных до прозрачности девиц, что перепрыгивали с камня на камень, весело хохоча и брызгая друг на дружку водой. Длинные распущенные косы вились за ними светлыми лентами, огромные глаза сверкали, отражая звезды. Девушки, одна краше другой, устроили ночные забавы посреди реки, еще и принялись плясать под звуки доносившейся издали песни.

Пока одна из них не заметила тень в воде. Остановилась, пригляделась. Потом вытянула вперед руку, указывая пальцем в воду.

— Девоньки, а это кто? Гость?

Ее подружки рассмеялись, нырнули в воду, чтобы достать юношу. Холодного, как льдинка, с посиневшими губами и сильно покалеченного. Одна нога вывернута ниже колена, рубаха на нем была разорвана и, стоило его вытащить из воды, как тут же окрасилась в красный цвет. Руки порезаны, лицо побито. С темных, как ночь, волос, вниз по камню потекли кровавые ручейки. Русалки поскучнели: с таким не позабавишься, что толку тянуть его под воду, если он и сопротивляться не собирается?

— Бросим обратно? — предложила Ока.

— Решила доброе дело сделать? — пропела Раска. — Давайте посмотрим, может, очнется он. А если еще и решит не помирать, то тогда можно.

— Красивый он, — тихо молвила Ярена, когда разглядела парня поближе. Провела зеленоватой рукой по его волосам. — Он не из местных точно. Гляньте, какое тонкое лицо. Неземной какой-то…

Ерга поплескала водой на выловленного человека, чтобы смыть грязь и кровь. Склонила голову. И согласилась с Яреной.

— Может, из этих? — Палец взметнулся вверх, в небо. Ее подружки с некоторой опаской отодвинулись подальше от парня. Ерга накрутила прядь волос на палец и звонко рассмеялась: — Да шучу же я, какой из него бог? Того и гляди, испустит дух, как обычный смертный.

Их утопленник едва слышно застонал, понемногу приходя в сознание. Русалки отпрыгнули еще дальше, почти попрятались в воду — даже робкое предположение о том, что перед ними лежит божество, заставило мертвые сердца затрепетать. Парень глубоко вдохнул и закашлялся. Простое движение отозвалось болью во всем теле, он скрутился, прижав ноги к животу. И заскулил как волчонок, когда раненая нога проволочилась по камню, оставив за собой кровавый след.

— Не, — прошептала Ерга, показываясь над выступом. — Точно смертный.

— Давайте его в воду бросим, — в прозрачных глазах Оки появился намек на улыбку.

— Красивый он, — печально протянула Ярена. — Может, оставим? Любоваться будем…

— В каждом смазливом личике своего жениха ищешь, — проворчала Раска и потянула подружку за сарафан вниз, в воду. — Все они одинаковы, и этот наверняка разбил не одно сердечко. Не хочешь — не мешай тогда нам играть. Уходи.

— Воды…

Мягкий звук голоса, словно дуновение летнего ветерка, прервал спор русалок, и они разом замолчали, прислушиваясь. Переглянулись между собой и ошеломленно выдохнули.

— Еще, — живо потребовала Ока, стремительно забравшись обратно на камень, чтобы не пропустить ни одного произнесенного слова. Парень становился все загадочнее и загадочнее. — Скажи еще что-нибудь!

Карин услышал плеск воды, шелест листвы. В какой-то момент ощутил, что весь мокрый. И следом пришла острая боль, скрутившая его до скрежета зубов. И голоса, он определенно слышал рядом девичьи голоса.

— Пить… Прошу… — через силу повторил он. Близость воды, ее запах сводили с ума, но пошевелиться он боялся. Пересохшее горло першило от каждого произнесенного звука. Хотелось скатиться вниз и окунуться с головой в прохладу, но понимал, что обратно ему не выбраться.

К губам прижалась холодная ладошка.

— Пей, — ласково произнес голос.

Над ним кто-то сжалился, зачерпнул воду и постарался напоить. Карин глотал и не мог напиться. Сколько бы маленькая ручка не черпала, он хотел еще и еще. Даже боль начала потихоньку отступать, вытесненная нестерпимой жаждой. Его спасительница еще и обтерла его лицо чем-то мягким, сладко пахнущим тиной.

— Как имя твое?

— Карин, — шепнул парень. Решился открыть глаза

— Откуда ты, Карин? — над ним склонилась девушка, похожая на русалкин цвет, тонкая и словно светящаяся изнутри. Ее прозрачные глаза смотрели по-доброму, на бледных губах играла улыбка. Возникло сильное желание дотронуться до нее, чтобы убедиться, что она настоящая.

Карин вскинул руку во внезапном порыве волнения, как вдруг запутался будто в паутине. Дернул, потом сильнее, отчего девица ойкнула. Карин нахмурился, когда разглядел зеленоватые волосы между пальцев. Вскинул темные глаза на девушку.

— Кто ты?

— Ярена я, — ответила девица. В ладони снова поднесла ему воду.- Ты пей, пей…

— Опаиваешь? — фыркнула Ерга, опираясь локтями на камень. Ока и Раска болтали ногами в речке и слушали голос парня. — Больше давай, пусть. Будет радовать нас песнями и разговорами. Уж больно голос у него прелестный.

Смутная тревога возникла и тут же пропала. Карин позволил воде стечь по горлу и закрыл глаза, удобнее уложил голову на колени Ярене.

— Будешь жить со мной? — спросила она.

— Буду, — согласился парень. Желание не покидать это место и лежать на коленях бледной девушки казалось настолько правильным, что затмило остальные мысли. Карин глубоко вдохнул ночной влажный воздух и его глаза засияли еще ярче.

— Кто кого сейчас приворожит? — заметила Раска. Утопленник имел силы, только их природу она не могла понять. То ли они скрывались в его голосе, при одном звуке которого пропало желание утянуть парня на дно. То ли в его лице, от которого сложно было отвести взгляд. То ли сила таилась где-то внутри него, чтобы притягивать такие пропащие души и дарить им покой. Но беспокойная и грустная Ярена утешилась. Да и остальные девицы притихли.

Хруст веток и громкий окрик потревожили безмятежную тишину. Кто-то направлялся к берегу, продираясь сквозь лес и отчаянно ругаясь. Ему вторил другой голос, чуть тише и моложе. Ржание лошади окончательно переполошило русалок. Одна за другой они попрыгали в воду. Только Ярена осталась сидеть на камне, крепко обхватив руками парня.

— Не отдам, — прошептала она.

— Столкни его в воду! — воскликнула Ока, протягивая руки к камню.