Читаем Шанс на счастье (СИ) онлайн бесплатно

Не так страшна ведьма, как ее проклятье

Шаги гулким эхом разносились по коридору. Госпиталь имени Жермена да Пети поражал не только своим внешним видом, но и внутренним убранством, в частности, просторными рекреациями. Гости столицы порой по незнанию принимали его за Главный Розельский храм Создателя, а выдающийся певец современности, Леон Гарро, попав в это заведение после того, как неудачно спустился со сцены, чуть было не устроил сольный концерт на пути в операционную. По рассказам лекарей, именитого пациента настолько поразила акустика в помещениях, что хирург смог работать без анестезии.

Те, кому впервые довелось услышать эту байку, обычно хитро улыбались и фыркали, выражая свое недоверие. Но один факт ни у кого сомнения не вызывал: лечебница Жермена да Пети являлась настоящим произведением искусства и одинаково хорошо подходила как для постановки оперы, так и для проведения балов и принятия иностранных делегаций! Тем не менее, со дня своего открытия здание использовалось исключительно для того, ради чего было возведено.

Креспина Вильре окружавшее великолепие не трогало, поскольку человеку свойственно привыкать ко всему, а мужчина по долгу службы часто наведывался в это заведение дийонского здравоохранения. Нет, он не был лекарем! Судьба уготовила господину Вильре куда более ответственную и тяжелую участь. Он занимал должность личного помощника Стефана ла Сови и при этом фактически тянул на себе всю банковскую империю, которую создал ныне покойный отец патрона. Если бы кто-нибудь осмелился поинтересоваться у господина Вильре тем, что же тот считает самым сложным в своей работе, он бы ни словом не обмолвился об управлении сетью банков, считавшейся крупнейшей не только в Дийоне, но и на всем континенте. Мужчина поправил бы очки на переносице, как делал в моменты сильнейшего нервного напряжения, и скупо обронил в привычной своей манере: «Общение с начальством».

Господину Вильре, как никому другому, был известен нрав Стефана ла Сови! В свете этого аристократа считали человеком своеобразным, но о глубине «своеобразия» мало, кто догадывался. Для примера: его помощнику тоже была известна история о визите в лечебницу знаменитого тенора, но у господина Вильре она не вызывала скепсиса, поскольку ему довелось услышать ее из уст самого хирурга. Да-да, Леона Гарро оперировал лично Стефан ла Сови!

В рассказе патрона Вильре смущал один момент. Мужчина не был до конца уверен в том, что операция проводилась без наркоза из-за выявленного у пациента синдрома врожденной нечувствительности к боли, как уверял господин ла Сови, а не из-за неожиданно возникшего дефицита анестезирующих препаратов в столичных лечебницах и госпиталях, о чем в то время писали все, кому не лень. Конечно, в штате лечебницы есть маги с нужными талантами, но мало ли что могло случиться: специалист выдохся после предыдущей операции, произошла накладка в расписании смен… Господин помощник не имел привычки идеализировать руководство, как раз наоборот! С одной стороны, Вильре легко бы поверил в то, что ла Сови в приступе дурного настроения способен вытворить что-нибудь этакое. С другой стороны, Гарро жалобу так и не подал…

— Вы заставили меня ждать.

Стефан ла Сови велел Вильре явиться в его кабинет, поэтому мужчина никак не ожидал увидеть патрона в коридоре, в нескольких шагах от конечной цели. Попади сейчас кто-то другой под пристальный замораживающий взгляд, несчастный в миг бы смутился, испугался и принялся искать оправдания, но господин помощник уже привык к манерам руководства. Он с невозмутимым видом достал из кармана часы и, сверившись с ними, произнес:

— Без четырех минут одиннадцать.

— Знаю, — кивнул ла Сови, — я освободился раньше.

Господин Вильре молча убрал часы.

— Идемте, не будем и дальше тратить мое время впустую.

Обрисовывая помощнику свою проблему, Стефан завершил речь так:

— Как вы считаете, возможно, в этот раз не будем мучиться? Дадим объявление в газету, кто-нибудь обязательно откликнется!

Господин Вильре даже не улыбнулся. Весь его вид наталкивал на мысль о том, что он серьезно раздумывает над озвученным предложением.

— Боюсь, это не лучший выход, — сообщил он с идеально выверенной дозой прискорбия в голосе. — Имя мужчины должно появляться в прессе трижды: в день его рождения, в день его свадьбы и в день его кончины.

Стефан запрокинул голову и от души расхохотался. Стены, двери и окна кабинета защищали мощнейшие звукоизолирующие заклятия, а помощник видел его и не таким!

— В таком случае я уже исчерпал свой лимит, — напомнил он, отсмеявшись.

Стефан с любопытством наблюдал за реакцией Вильре: вот он склонил голову, соглашаясь с услышанным, а вот раскрыл свою папку, без которой его образ казался бы незавершенным, и достал из нее лист.

— Я взял на себя смелость и составил список.

— Что это? — Стефан протянул руку.

— Имена барышень, которых может заинтересовать ваше предложение.

Ла Сови быстро пробежался перечню глазами и мысленно застонал: «Так мало!». И только у троих стоит хотя бы «ди» {прим. автора: обозначает представителя аристократии четвертого ранга) перед фамилией.

— Когда вы успели его подготовить? — спросил он вместо жалоб.

— На следующий же день после окончания вашего траура.

Стефан восхитился расторопностью помощника, но чувство не было настолько сильным, чтобы отвлечь от главного.

— Я уже выписывал вам премию в этом месяце? — поинтересовался он, про себя сокращая список наполовину.

— Да.

Ла Сови оторвался от чтения:

— Да?

— Небольшое недоразумение в одном из провинциальных филиалов, — напомнил Вильре.

— В Куапе!

— Именно так.

— Значит, выпишу еще одну. За помощь в деле продолжения славного рода ла Сови!

Вильре сдержанно улыбнулся: шутки на эту тему считались уместными.

Стефан вернул листок владельцу:

— Сами вычеркните лишние фамилии или вам помочь?

— Не стоит себя утруждать, — откликнулся господин Вильре, пряча свое детище в недрах родной папки.

— Вот и отлично! Будьте любезны, заранее сообщите на какие числа договоритесь о смотринах.

— Непременно, — Вильре поклонился, но с места не двинулся.

— Благодарю за проделанную работу. Вы свободны.

Помощник склонился в поклоне повторно и направился к выходу. Возле двери ему пришлось обернуться.

— Постойте! — окликнул его Стефан. — Попросите господина Надо связаться со мной, чтобы я отдал распоряжение о вознаграждении для вас.

Креспин Вильре всегда оправдывал ожидания работодателя, и раз уж патрон пообещал премию за помощь в поисках будущей госпожи ла Сови, он продолжил начатое дело со всем прилежанием, отмеренным ему Создателем. В результате его стараний новость о матримониальных планах Стефана ла Сови стала достоянием высшего света еще до первых смотрин. Проделан этот фокус был с таким изяществом, что никто и не вспомнил бы, кто, где и когда первым ее озвучил. Господин Вильре способами, известными лишь ему одному, следил за реакцией родителей благородных девиц, ожидая, кто из них проявит интерес, но, увы! Желающих рисковать жизнью дочерей не нашлось.

— А знаете, что самое удивительное, господин Вильре? — спросил ла Сови у своего помощника после того, как тот рассказал о настроениях в обществе. — Самое удивительное заключается в том, что если бы мои предыдущие жены умерли во время или после родов, тогда их смерти никого не пугали бы! А так все толкуют о проклятии, которого на самом деле нет, и боятся его. Хотя многим, не описать как, хотелось бы и породниться со мной, и улучшить материальное состояние за мой счет.

— Позвольте сказать, что этот вариант все же лучше, — заметил Вильре.

— Лучше какого? — усмехнулся ла Сови. — Предлагаете радоваться тому, что не нашлось оригиналов, обвиняющих меня в гибели жен?

Господин Вильре промолчал, а его патрон покачал головой, провел указательным пальцем по полям шляпы и отправился на встречу с первой кандидаткой.

Новое знакомство не принесло даже намека на надежду заключить брак с Нинет ди Шапле. Выяснилось, что девица твердо вознамерилась выйти замуж за мало кому известного, но очень амбициозного молодого человека, грезящего о карьере политика и, к слову сказать, уже предпринявшего действенные шаги на пути к успеху в выбранной стезе. Ее родители видели в браке с ла Сови возможность уберечь дочь от необдуманного шага. Отчасти Стефан их понимал, но после представления, разыгранного барышней, в разговоре тет-а-тет он все же посоветовал господину ди Шапле выдать дочь за приглянувшегося ей кавалера и помочь тому с продвижением по карьерной лестнице. И Нинет будет счастлива, и ее будущее приобретет более четкие очертания!

Вторые смотрины тоже закончились провалом. Спустя пять минут после начала встречи Стефан осознал, что никогда и ни за что не женится на Лиди ди Иррэйн. Пусть лучше род ла Сови на нем прервется, чем добровольно обречь себя на участь рогоносца и переживать за отцовство всякий раз, когда женушка родит ребенка.

Стоило Стефану вспомнить взгляды девицы ди Иррэйн и то, что она вытворяла с десертной ложкой, как на него накатывал приступ дурноты вперемешку с возбуждением. Потом он долго не мог отделаться от ощущения, будто присутствовал не на чаепитии в доме благородного семейства, а на часок забежал в известное заведение на Лотери, которое содержала не менее известная госпожа Иро.

Родители, глядя на поведение дочери, то краснели, то бледнели, но не одергивали. Наверное, рассуждали так: если не привлекать к нему внимание гостя, то тот ничего и не заметит…

К исходу второй недели в списке Креспина Вильре осталось лишь одно имя.

В назначенный час Стефан ла Сови оказался возле столичного дома семьи ди Бонье. Дверь ему открыл дворецкий. За его спиной виднелась высокая фигура хозяйки дома. Так проявлять заинтересованность гостем в Розеле считалось дурным тоном, но Вильре объяснил Стефану сложную финансовую ситуацию, в которой оказалась семья. То, что предложение ла Сови здесь считали даром Создателя, не вызывало сомнений!

Стефан вел себя любезно и сдержанно, но на избитые фразы отвечал механически. Куда больше разговора его занимали собственные мысли. Он видел повсюду мелкие доказательства того, что ди Бонье испытывают трудности с деньгами. К примеру, гостиная выглядела вполне достойно, но ее интерьер не обновлялся как минимум десять лет. Одежда служанки, принесшей чай, совершенно не сочеталась с костюмом дворецкого, а чайный сервиз являлся подделкой и не имел никакого отношения к фарфору из Вено, не смотря на роспись. На фоне всего этого платье Жюли ди Бонье, сшитое по моде нынешнего сезона, равно как и отменное качество предложенного напитка и закусок вызвали у Стефана вопросы.

Светская болтовня женщины практически не достигала сознания Стефана, чего нельзя сказать о воплях, раздававшихся из-за закрытых дверей, ведущих в смежную комнату. Госпожа ди Бонье делала вид, будто ничего не происходит, гость какое-то время помогал поддерживать эту иллюзию, но в итоге его терпению пришел конец.

— Я полагал, ваша дочь в курсе планов господина ди Бонье, — произнес он, как только в речи собеседницы возникла коротенькая пауза.

— О! Мы решили сделать ей сюрприз, — женщина фальшиво рассмеялась. — К слову сказать, Адель приходится мне падчерицей.

Стефан проигнорировал замечание хозяйки дома и вопреки всем правилам поднялся с дивана.

— Слышно, что сюрприз удался на славу, но, с вашего позволения, я вмешаюсь в милую семейную беседу.

У Жюли ди Бонье не нашлось слов. Она так и осталась сидеть в кресле, а Стефан направился к дверям.

Крики главы семейства становились все громче. Если подождать еще немного, может так статься, что его попросят удалиться до того, как он увидит Адель ди Бонье.

Адель сразу же обратила внимание на уверенный стук в дверь, а разошедшийся отец его не услышал. Когда постучали во второй раз, девушка не выдержала и достаточно громко пригласила:

— Войдите!

Ей надоели речи родителя. Они не отличались новизной, только громкостью. Из раза в раз он повторял одно и то же. Отец отмахнулся от объяснений Адель, поэтому последние десять минут она просто молчала, не мешая тому тренировать голос и легкие.

Господин ди Бонье отшатнулся, когда услышал восклицание дочери, никак не связанное с темой разговора, а потом едва не подпрыгнул от неожиданности, когда дверь в комнату отворилась.

— Господин ди Бонье, мое почтение, — раздался голос гостя. — Могу я побеседовать с вашей дочерью?

— Я… думаю…

Адель видела растерянность отца. Он ведь не мог не понимать, что не убедил ее, но отказать гостю в просьбе, когда тот уже потерял терпение, раз вмешался в семейный разговор, было бы не разумно.

— Да, — выдохнул он. — Думаю, вы можете пообщаться.

Адель давно уже не понимала логики поступков родителя, но до сих пор пыталась ее постичь. «Наверное, мысленно попрощается со своим великолепным планом, воплощению которого я помешала», — подумала она, глядя, как отец, одернув полы сюртука, двинулся к выходу. За порогом комнаты стояла Жюли, и ее вид не сулил ничего хорошего.

Когда дверь за родителем закрылась, девушка взмахнула рукой, распахивая ее. Не хватало только попасться в брачную ловушку, якобы оказавшись скомпрометированной! Бледно-золотой всполох, озаривший на пару мгновений открытый дверной проем, заставил Адель, наконец, взглянуть на визитера. Кто же он, человек, мастерски владеющий заклятьем тишины?

Внешность незнакомца буквально оглушила. О, нет! Адель никогда не была падка на мужскую красоту, но увидеть так близко кого-то, столь похожего на идеальные образы, запечатленные на полотнах старинных мастеров…

«По крайней мере, он молод, — подумала она отстраненно, — но блондины мне никогда особо не нравились».

— Стефан ла Сови, к вашим услугам, — представился мужчина.

Он подошел ближе, но не предпринял попытки ухватить Адель за руку, чтобы осчастливить поцелуем, чем грешили предыдущие кандидаты, приглашенные ее отцом.

— Адель ди Бонье, — ответила она ровно, но от шпильки не удержалась:- Но вам это известно.

Гость оставил без внимания и тон, и намек на недосказанное «…в отличие от меня».

— Давайте присядем, — предложил он, продолжая изучать девушку.

Воспитанные мужчины всегда смотрели в глаза собеседниц, невоспитанные— на губы и ниже шеи, а этот с невозмутимым видом разглядывал ее всю, с ног до головы. Вопреки здравому смыслу и воспитанию Адель не чувствовала желания одернуть гостя или назвать нахалом. Взгляд Стефана ла Сови был совершенно спокоен и не отражал ни удивления, ни восхищения, ни прочих, куда более низменных, эмоций. Девушка находила это удивительным, но такая мелочь не могла повлиять на решение, как можно скорее избавиться от очередного соискателя на ее руку с сердце:

— Я не выйду за вас замуж.

Темные брови мужчины поднялись, и во взгляде, наконец-то, появилось чувство. Ответ вызвал интерес.

— Отличное начало! — похвалил ла Сови. — Давайте все же присядем, и вы обстоятельно объясните, почему не собираетесь выходить за меня.

— Дело не в вас, — Адель не выдержала пристального взгляда серых глаз и отвернулась к окну. — Я отказала уже двоим. Я вообще не хочу замуж.