Читаем Северная королева (СИ) онлайн бесплатно

Что ж ты, птичка, не поешь?

В клетке, бедная, живешь!

Чуден воздух, ярок свет…

А свободы тебе нет!

— Бойся южных демонов, Ниа! Они жестоки и беспощадны, хитры и коварны, властны и неуступчивы! В их жилах течет не горячая алая кровь, а ледяной яд! Души у демонов юга нет, а в сердцах царит лютый холод, который растопить не в силах даже знойное солнце Царь-города! Бойся южных демонов, девочка моя, ибо они любить не умеют, а их страсть сводит с ума и приводит к смерти! Бойся смерти, как ничего другого, Ниавель, будущая королева Ар-де-Мея, ибо нет ничего страшнее смерти! Насилие можно перетерпеть; бесчестье пережить; предательство забывается со временем; слезы — вода, утекающая сквозь пальцы; горе вскоре перечеркнет нежданная радость; и только смерть положит конец всему… Помни это, Ниа! — так говорила мне в детстве бабушка.

Я запомнила ее речи, и они, словно оттиск на металле, остались в моем сердце…

И сейчас, изо всех сил стискивая зубы, я терпела, а не вопила во весь голос, потому что знала — крики бессмысленны! Я — пленница Кровавой королевы, а значит, никто не поспешит мне на помощь. Хотя… нет! Я запретила себе думать о нем, единственном человеке, готовом ради меня на все! Справлюсь сама, потому что не имею права подставлять его!

Грубые руки резким движением разорвали на мне тонкую сорочку и до боли стиснули груди. Из глаз брызнули слезы, но я промолчала, до крови прикусив губу. Мужчина с нечеловеческим урчанием прикусил один из моих сосков — я не дернулась, продолжая смотреть в потолок.

— Ну же, северная королева, — дрожа от похоти и нетерпения, обратился ко мне насильник, — раздвинь ножки…

Я послушалась, а одна из моих рук пробежалась по потной мужской груди, чтобы отвлечь этого, с позволения сказать, рыцаря, и дать другой моей руке возможность вытащить из-под подушки кинжал.

Отвратительно сопя мне на ухо, насильник даже не подумал обнажиться, только высвободил из штанов твердый член. Жесткие пальцы отогнули кружевной край исподнего белья, слишком тонкого и легкомысленного для представителей северных краев, но такого привычного для жителей Царь-города.

— Проклятая Ледышка! Сухая, будто пустыня, — ворчал мужчина, пока его мозолистые пальцы пытались проникнуть в мое лоно.

«Еще секунда… и еще одна…» — я молила Хранителя времени Хроста о помощи, пока насильник подхватывал меня за ягодицы, приподнимая бедра. Я ему не помогала, а только мешала, делая вид, что не понимаю, чего он хочет.

Да! Я ощутила холод металла под рукой, плотно обхватила рукоятку и дерзко сказала:

— Эр, извольте взглянуть на меня — королева Ар-де-Мея желает видеть лицо того, кто станет ее первым мужчиной!

Бесконечно долгое мгновение, от которого зависит не все, но многое, и Хранители Мейлиэры сжалились над одной юной королевой. Насильник в удивлении вскинул голову, нависая надо мной, подавляя своей волей и силой. Глаза в глаза, и я с изумлением понимаю, что вижу над собой лицо второго советника королевы-змеи эрт Глесса — и чего ему не хватало?!

Не задумываюсь над этим вопросом, а смело выбрасываю руку с кинжалом вперед. Все, как учили меня отец и наставники! Резко, сильно, до самого основания! Остро заточенный длинный клинок из лучшей аравейской стали легко входит в глазное яблоко. Не успевая вскрикнуть, мой мучитель падает на меня. Я морщусь — по плечу течет что-то липкое. О! И я слишком хорошо знаю, что это! Кровавая королева юга — Беккитта залила этим всю Мейлиэру вдоль и поперек! Все земли нашего мира оказались под пятой Беккит! Хотя нет, лгу! Не все! Кое-кто держался, все еще сохраняя свою независимость — Нордуэлл — королевство южных демонов, точнее северных, как их называют здесь, потому что Царь-город находится намного южнее и Нордуэлла, и того места, где я родилась… «Вот грыр! — мысленно ругнулась я. — Лежу под мертвым советником Беккитты и вспоминаю о доме и демонах! К чему бы это? — усмехнулась. — А, ну да! Было время, когда я думала, что нет никого страшнее южных демонов! Только сейчас я знаю, как была не права! Ужаснее всех южных демонов вместе взятых была и остается Кровавая королева и ее рыцари!»

Ветер, ворвавшийся через приоткрытое окно, принес пряные ароматы южной весенней ночи на морском побережье и сообщил, что в комнату опять кто-то проник без моего ведома. Меня затрясло — еще одного желающего добраться до моего тела я не вынесу! Напряглась, словно натянутая струна, готовясь отразить атаку зубами и ногтями, ибо кинжал мой все еще пребывал в глазнице советника, одновременно гадая, кого это принесло по мою душу!

Пребывать в неведении пришлось недолго — мертвое тело с меня скинули, а спустя секунду я воззрилась в светящиеся серебром во мгле очи Гана — так бывало у всех, кто родился за Разломом. Только в отличие от меня Гану приходилось скрывать свое происхождение, именно потому даже наедине с Беккит ее второй любовник никогда не задувал свечи.

Ган — Ганнвер эрт Ирин — мой кузен и моя единственная опора в Царь-городе. Он рывком стащил меня с кровати. Покраснел так густо, что и в сером предутреннем свете это стало заметно. Я дрожащими руками стянула края разорванной сорочки, пока братец ощупывал мое тело на предмет повреждений. Я оторопело глядела на него — почему он смутился или это гнев? Ган с видимой легкостью участвовал в оргиях, устраиваемых королевой-змеей, и ни разу не краснел! Так что творится с ним теперь? Вероятно, все дело в том, что я его сестра! Вздохнула, а кузен в полном молчании указал мне на дверь купальной. Я также безмолвно вытащила из сундука полотенце и чистую сорочку и прошмыгнула в небольшую умывальню. Мы не разговаривали, потому как знали — в Золотом дворце нельзя было откровенничать — все его стены были пронизаны слуховыми ходами, как сыр дырками.

Отверстие в полу, умывальный таз, да фаянсовый кувшин — вот и все удобства! Но я была рада прохладной воде и куску мыла, позволяющим мне смыть с себя кровь и пот. Жаль только, что память не так просто очистить, как тело! Это был второй человек, убитый моей рукой, а ведь мне всего семнадцать лет! Первым тоже был рыцарь Беккит — только это было давно, шесть лет назад, в черный для Ар-де-Мея день, когда орды Кровавой королевы впервые высадились на скалистый берег… Я смотрела, как стекает с меня розоватая вода с мыльной пеной и вспоминала.

Вытеревшись насухо, оделась и вышла из купальной. Комнату нетерпеливыми шагами мерил Ган. Рьяно размахивая руками, он указал на труп, из глазницы которого кинжал уже был вынут, протерт и аккуратно укрыт уголком простыни. Мне все стало ясно, брат избавит меня от тела эрт Глесса, а мне предлагается выкинуть грязное белье и замыть кровавое пятно на полу. Я так часто закивала, что Гану пришлось остановить меня. Заметив мое нервное состояние, кузен одними губами прошептал:

— Помни, ты королева Ар-де-Мея!

Я, глубоко вдохнув, снова кивнула, теперь уже спокойней. Отойдя от меня, Ганнвер взвалил труп на плечо, выглянул в слабоосвещенный коридор, убедился, что он пуст в этот предрассветный час, и вышел за дверь.

Не переставая дрожать, я накинула на плечи легкий плащ с капюшоном, захватила кинжал и вышла следом за братом. Дорога моя была недлинной — всего десять шагов, до комнаты Оллирь эрт Лиан — такой же пленницы королевы-змеи, как и я, и моей единственной настоящей подруги в Царь-городе! Остальные остались в прошлой жизни, на руинах Хрустального города — столицы моей родины. Живы ли те, кого я оставила на осколках прошлого? Я запретила себе думать об их смерти! Я обещала вернуться и сделаю это! А они… верю…дождутся меня!

Условный стук в дверь — три длинных и два коротких удара, и в открывшуюся щель спустя минуту высунулась взлохмаченная голова с длинными светлыми волосами. Оллирь выразительно округлила глаза, и я безмолвно показала ей, что случилось, как смогла, но подруга поняла меня, кивнула и, набросив на плечи ажурную накидку, поспешила за мной.

Вернувшись в свою комнату, я быстро скинула окровавленное белье, и Оллирь без лишних слов подняла его, чтобы унести и сжечь в вечном огне, горящем в зале Предков Золотого замка, а я схватила кувшин из умывальни и поспешила за водой.

Барельефы на стенах, изображающие скорбные, угрожающие, хохочущие лица и оскаленные звериные головы, настораживают меня. Их пустые белесые глаза, как будто наблюдают за моими неслышными передвижениями. Я иду, не оглядываясь, и молюсь Хранителю удачи Ретту о помощи.

Спустившись на нижний этаж, где располагалась слабоосвещенная купальня, я нашла колонку, по которой вода из подземных источников под горой поступает прямиком в замок. Применив силу, наклонила кран, и вода с шумом хлынула в кувшин, наполняя его до краев.

Обратно пришлось идти медленней — все-таки кувшин был нелегкой ношей. Каменные львиные и волчьи головы угрожающе скалились со стен! Нет! Это всего лишь игра света, теней и замковых сквозняков — тонкий обман зрения и ничего более! По-детски показала язык своим ночным страхам и прибавила шагу.

В комнате срочно занялась уборкой — вот где пригодилась разорванная сорочка! Потом сброшу все в туалетное отверстие — так и скроются все следы ночного преступления!

Вернувшаяся Оллирь помогла мне заново застелить кровать, и мы дружно выдохнули.

— Кто? — шепнула она.

— Эрт Глесс, — вполголоса ответила я.

— Тварь! — также беззвучно, но эмоционально отозвалась подруга, яростно сверкнув глазами.

Отчего Оллирь так отреагировала на это сообщение, я знала — титулованный мерзавец был одним из тех, кто неоднократно насиловал мою подругу. Что же, я отомстила за нее! Подруге не повезло — у нее не было никакого дара, а у меня он был! Все рожденные за Разломом обладают магией в той или иной степени. Я родилась сильной целительницей, а Ган придумал байку и рассказал ее своей любовнице. Согласно выдуманной лжи — если я стану женщиной, то потеряю свой дар! Беккитта безоговорочно верила Ганнверу, потому что у него тоже был дар. И он заключался в умении убеждать. К сожалению или к счастью, магия брата действовала только на женщин и была бесполезна против мужчин. Если бы не это обстоятельство — меня бы уже давно отдали для постельных утех представителям высшей знати, а то и рыцарям.

Я обняла Оллирь, выказав ей тем самым свою поддержку, и она устало улыбнулась, а после мы распрощались до утра.

Закрыв за ней дверь и придвинув для верности сундук с вещами — так, по крайней мере, я услышу, что ко мне кто-то вошел, легла в кровать и заставила себя закрыть глаза. Сон шел неохотно, но Хранитель ночи Игвейн сжалился надо мной и заключил в свои спасительные объятия.

Утро встретило меня радостным пением птиц за окном, головной болью и недосыпом. Впрочем, последний был и оставался моим постоянным спутником уже на протяжении шести лет, с тех самых пор, как Кровавая королева напала на Ар-де-Мей, явив миру свой истинный облик. А ведь до того дня люди юга утверждали, что твари водятся только на севере — демоны перед Разломом и все остальные за ним, на другом берегу огненной реки Меб. Знали ли жители юга, кто станет ими править? Змея из рода са'арташи — демонов бездны! Поначалу жители южных краев — Золотого берега, Цветущего Дола и прочих — истово сопротивлялись юной владычице, но вскоре были вынуждены сдаться на ее милость, и тогда Беккит по морю достигла берегов Ар-де-Мея и ступила на его вересковые пустоши…

Дверь без стука отворилась. И ко мне вошел один из рыцарей, одетый в золотой плащ, отмечающий принадлежность воина к личной гвардии самой королевы-змеи. Я с отсутствующим видом осталась сидеть на стуле — только короткие ногти до боли вонзились в ладони.

— Ледышка, — позвал меня вошедший, — идем! Золотая королева желает видеть тебя и ждать госпожа не любит! — объявил мужчина с грубым, словно высеченным из камня, лицом.

Поднялась, расправила складки на сером шелке платья и смело шагнула навстречу неизвестности — кто его знает, зачем меня вызывает к себе на аудиенцию Беккитта! Проигнорировала похотливый взгляд очередного самца, только приподняла бровь, давая понять, что мне не по нраву, когда меня вот так хватают за руку.

Под самим платьем были лишь атласные трусики, а корсет, пусть даже и тонкий, воспитанницам королевы надевать запрещалось — товар должен быть на виду, ну или почти на виду! Легкий шелк невесомо струился по телу, мягко очерчивая его женственные формы. В Золотом замке все леди носили подобные наряды, потому как и нравы, и погода позволяли делать это! Одежда должна раздевать, а не одевать, ткань — быть невесомой, как крыло мотылька, чтобы каждый взволнованный вдох был заметен окружающим…

Руку я вырвала и, гордо выпрямившись, направилась в нужном направлении. Дорогу знала превосходно — обычно с утра королева-змея часто вызывала своих воспитанниц-пленниц к себе в малую трапезную, где расспрашивала нас о том, о сем.

Сегодня меня пригласили одну, что, определенно, настораживало. Рыцарь довел меня до трапезного зала и, шутовски поклонившись, распахнул узорчатую дверь. Яркий свет, струящийся из трех распахнутых окон, высветил всю нелицеприятную картину, открывшуюся моему взору. По привычке отвела его, продолжая медленно брести к длинному столу, покрытому ажурной скатертью и уставленному блюдами с едой и золотыми кубками, инкрустированными самоцветными каменьями. Лишь на секунду взор зацепился за обнаженную спину Фрона — первого любовника Беккитты. Его крепкие ягодицы в данный момент ритмично двигались вперед-назад между раскинутых ног королевы. Она стонала, откинувшись назад — зрелище успевшее набить оскомину всем обитателям этого замка. Порой место Фрона занимал Ган, а иногда они вдвоем «трудились» над телом Кровавой королевы.

Сейчас брат сидел на подоконнике, прислонившись к одному из оконных откосов, уперев левую ногу в другой, а правой свободно болтая в воздухе. В руках Ганнвер держал кубок, медленно попивая из него какой-то напиток и равнодушно глядя за окно. Узрев меня, он невозмутимо отсалютовал кубком и предложил:

— Вино будешь, Ледышка?

— Нет, — ровным тоном отозвалась я.

— Лимонад? — Ган спрыгнул с подоконника, и я кивнула:

— Если можно…