Читаем Сети чёрного паука (СИ) онлайн бесплатно
Сети чёрного паука
Alexey Krahin
1. Тёмный отец.
Полученное письмо Короля не удивило. На землях, прежде спокойного королевства, уже около полугода творится неладное. Жители разных деревень наперебой рассказывают о развороченных кладбищах, о пропажах людей, о жестоко изодранных трупах, попадающихся лесникам в чаще. И о ходячих мертвецах говорят. Тихо, робко, но говорят. К одному из осквернённых кладбищ король Исселбар выезжал лично. Всё там было так, как и рассказывали люди: выпотрошенные могилы, поваленные надгробия, поломанные ограды. И ни одного следа. Даже королевский шпион, всегда сопровождавший Исселбара, не смог отыскать зацепок, говоривших о том, кто рыл могилы и куда уносил тела. Но чтобы разворошить более двух сотен могил, понадобилась бы целая рота землекопов и десяток телег для тел. Да и кому нужно тревожить останки мёртвых тел?
Везде местные вспоминали дождливую ночь перед тем, как кто-нибудь находил поутру разворошённый погост. Ливень скрывал всё: и звуки, и следы, и виновников. История с дождём повторялась в каждой деревне, где появлялись поруганные кладбища. За полгода розыска соглядатаи короля - лучшие из лучших в своём деле - так и не нашли того, кто был причастен к осквернениям.
И вот развязка мракобесия - нападение на замок барона Хитрого, полный захват земли без какого-либо предупреждения, объявления войны или угроз. Зачем захватчикам могли понадобиться владения Олдэна, оставалось загадкой, ведь стратегической важности для королевства они не несли. Но вероломное нападение с присвоением королевской территории и использованием запрещённой некромантии не должно оставаться безнаказанным. Король обязательно покарает виновных и вернёт замок королевству, но пока неведомый враг выжидает, можно отложить разбирательство на неопределённый срок. Лучшие маги и отряды Ястребов[1] стерегут окрестности тумана. Никто не выберется оттуда незамеченным, и в случае нового нападения, Исселбар узнает об это со всей стремительностью. Сейчас же есть проблема во стократ важнее, чем потеря баронского надела. Тяжёлым беременем легла на плечи владыки угроза потери всего королевства.
В девяносто восьмом году после основания Оплота Мира[2], в независимом королевстве Оглфир, расположившемся в уютной ложбине Кардагатских гор, появился некромант. Гадать не приходилось; кому ещё может понадобиться разорять кладбища, кроме как отвратительному прислужнику смерти?
Ни простой люд, ни король со всей свитой шпионов и разведчиков, ни даже маги не ошиблись в предположениях, но что-либо изменить уже не могли.
Молодой и амбициозный некромант Мебет явился в тихие земли с целью, вемдомой лишь ему одному. Когда и кто обучил его запрещённому колдовству, история умалчивает, но то, как ловко чародей выполнял свою работу и уходил от слежки, делало честь неизвестному наставнику. Деревенские кладбища некромант посещал с завидной регулярностью – одно-два в месяц и, конечно же, не появлялся на одном и том же вторично. Страшный ливень, неотлучно сопровождавший Мебета в вылазках, так же оставался загадкой для королевских спецслужб: толи это сам некромант обладал расширенными познаниями в магии, толи кто-то ему помогал.
Первое время расследование шло вяло. Никого из вышестоящих чинов не волновали крестьянские кладбища, а раз некромант не суётся в городские, где «улов» крупней, значит, не так силён, чтобы воспринимать дерзкого всерьёз. Положение вещей изменилось, когда землепашцы да пастухи повалили к королю на аудиенцию, наперебой твердя о пропажах родных и близких, о шастающих по округе мертвяках. Не забывали напоминать и о кладбищах, как о поруганной родовой памяти.
Расследование вспыхнуло с новой силой. Прижатые распоряжениями Исселбара, шпионы днями и ночами не покидали постов, выжидая злостного некромансера на ещё непочатых им погостах. Близ деревень, выискивая мертвецов, отбившихся от «пастуха», лазали отряды охотников, как специально обученных, так и доморощенных. Король обещал щедрые награды за предоставленные ему живые трупы, и потому охотники за мёртвыми головами устраивали недельные засады и прочёсывали каждый уголок выбранной ими территории, тем самым подарив крестьянам череду спокойных ночей, когда можно было не опасаться нападений нежити и не гнать детей засветло домой.
Некромант свёл все старания шпионов на нет. Как только контроль за деревенскими погостиками усилился, он ударил туда, где удара не ждали. Деревни Олдэна Хитрого ни разу не подвергались надругательству. Владения барона находились с самого края королевства, прямо у вздымающихся к небу Кардагатских гор. Таинственные же появления некроманта происходили ближе к центру Оглфира, в тридцати, а то и сорока лигах[3] к западу. Конечно же, ни местные жители, ни сам Олдэн не ожидали подвоха.
Ранним утром, когда сон самый крепкий и даже бывалых дозорных тянет прилечь, Мебет, во главе мёртвой армии в три тысячи пар загребущих лап, пересёк границу баронства, спалив по пути дозорные вышки. Попадавшиеся мирные поселения уничтожались быстро и до основания. А когда же безжалостная армия добралась до замка – пошёл ливень.
Исход той компании известен: замок захвачен, а баронский надел покрыт непроглядным туманом. Некромант окопался в новой твердыне, за всю историю Оглфира не подвергавшейся штурмам, и не показывал носа. Защищённый с трёх сторон монолитом гор, замок, стал неприступным бастионом в руках опытного командира.
А вот некромант загнанным в угол себя не считал, даже притаившись в крепости, он не прекращал творить непотребства. С кладбищ, не тронутых мёртвой магией ранее, поднимались мертвецы. По одному, по два за ночь, они выбирались из могил и искали путь к дому хозяина. Но, несмотря на то, что дежурившие у кладбищ королевские патрули были сняты из-за новой угрозы Оглфиру, на зомби-одиночек продолжали охотиться многочисленные добровольческие отряды. И весьма не безуспешно. Каждую неделю из разных деревень отправлялись в столицу телеги-клетки забитые до отказа беснующимися труппами, где их подвергали глубокому изучению высшие маги, а после упокаивали и сжигали.
Да, многих не удалось некроманту довести до крепости, но Мебет не бросал своих…
Ледяные пальцы обхватили усталый разум, сжали, подобно тискам, потянули куда-то. Конечности, сначала робко, дёрнулись, а потом забились в жестокой конвульсии, не в силах выдержать морозной хватки.
Яркие вспышки света будили уснувшую навсегда память. В тех вспышках мелькали чьи-то образы, тени, даже звуки. Понятия о мире, жизни, смерти, времени постепенно вновь загорались где-то в глубине головы. Последними пробились сквозь череду вспышек воспоминания о себе. Он осознал себя как нечто существующее, живое. Как «Я». Но полуразрушенный мозг не мог полностью восстановить былую картину воспоминаний. Место яркого пейзажа заняло драное полотно. Полотно из воспоминаний о прошлой жизни.
Годы назад душа покинул тело, прихватив с собой чувства, все их оттенки и яркие проявления. Он не мог чувствовать обиды за то, что его пробудили, после того как Он ушёл и уже не должен был вернуться, но память из прошлого упорно твердила: «Плохо. Так нельзя. Я должен остаться. Я не могу уйти. Меня нет». Под действием обжигающе холодных
А бедное тело, терзаемое неведомой силой, продолжало извиваться и рыть, рыть, рыть. Ноги, руки, голова, рот – всё превратилось в инструменты. Уплотнённые слои земли рыхлились и уходили вниз, под себя. Дыхание мира приближалось с каждым движением. Бескрайние просторы. Он уже видел их когда-то. Он устал от них. Это тело слишком долго топтало поверхность, оно должно отдыхать, а вместо этого само прокладывает дорогу туда, куда для него дороги нет.
Одна из рук больше не чувствовала сопротивления земной толщи, перепачканные в грязи пальцы вцепились в поверхность, потянули. Следом вырвалась вторая рука. Ещё усилие и ещё, и ещё. Наконец, голова показалась над землёй, но Он не остановился, чтобы осмотреться. Чем сильнее тело показывалось на поверхности, тем слабее давили на разум ледяные пальцы. Нужно как можно скорее сбросить их окончательно.
Сторонний наблюдатель, если бы такой нашёлся в тот поздний лунный час, узрел бы, как земля на могиле рыхлится и ходит волнами, словно что-то под ней не может найти покоя. Изъеденная временем и червями рука вырывается из рыхлой земли, разбрасывая как брызги, чёрные комья. Начинает судорожно рыскать, выщупывать поверхность, затем впивается в дёрн и тащит себя. Следом вторая рука проделывает похожий ритуал, и уже на пару они вытягивают наружу уродливую голову. Пустые глазницы всего мгновение любуются полной луной, проглядывающей через тощие ветви осенних деревьев. Острая носовая кость, в память о прошлом ищет запахи, но радость дыхания не ведома страшному порождению. Свет звёзд, показавшихся из-за облаков, поигрывал тенями на безгубой пасти, на гнилых зубах.
Поняв, где оказалось, существо разочарованно захрапело, мотнуло лысой головой, раскидывая комья земли из глазниц, носа, рта и ушей, и яростными движениями продолжило подъём. Полурыча, полубулькая, оно откапывало себя, размашистыми неловкими движениями, напрочь опрокинув могильную дощечку.
Извиваясь как уж, существо выкарабкалось из ямы. В попытке встать на ноги, завалилось на спину. Как новорождённый учиться ходить, так же и пробуждённое создание пыталось раз за разом подняться. Но ведь когда-то оно уже умело это делать. С третьей попытки получилось удержать равновесие, и дёрганными, неуверенными шажками, мертвец направился в сторону леса.
Колено правой ноги сгнило сильнее левого и с каждым шагом норовило развалиться, труха внутренностей свалилась в область живота, а шейные позвонки с трудом держали высохший череп. Но неведомая сила не давала дряхлому телу распасться на куски, упругими жгутами перевязала все суставы и вдохнула свежесть в высохшие мышцы.
Чуть слышно шурша пожухлой травой, мертвец ковылял средь кладбищенских досок, из гортани вырывались сдавленные хрипы, будто воздух с трудом проходил в дырявые лёгкие. Под серым лунным светом, мертвеца издали можно было бы спутать с дряхлым стариком, и как бы удивился случайный свидетель, если бы, не брезгуя запахом гнили, подошёл ближе и наткнулся на взгляд чёрных глазниц и вечный оскал черепа.
С ветки слетела ночная птица, мелькнула на силуэте луны и нырнула во мрак небес. Мертвяк проводил её тупым взором. Ночное затишье теребило лишь прерывистое всхрапывание.
Ледяные пальцы ослабили хватку, сделав её еле ощутимой. Тонкая, натянутая холодными руками струнка в самой глубине сознания ещё звенела под напряжением, указывая дорогу в дремучую чащу, куда не сунулся бы в такое время ни один нормальный житель Оглфира.
Мешанина раскоряченных ветвей, окруживших стеной погост, вырисовывала жуткие образы чудищ, длинные приглушённые тени скрывали в себе опасность, а гудящая тишина, хуже любой какофонии, сводила с ума. Его ни что не страшило. Он вошёл под свод голых ветвей, оставив за спиной мир мёртвых, так же, как когда-то оставил мир живых.
«Иди», - шёпотом разносилось в голове. И Он ускорялся. Поваленные коряги, вздымающиеся корни, овраги – преград для зомби не существовало. Несмотря на отсутствие глаз, Он всё видел, не имея ушей – слышал. И даже вдыхал, не имея носа. Чувства постепенно набирали силу, не отставая от крепнущих мышц.
Ветки трещали под ногами как трещотки базарного музыканта. Ему доставляло удовольствие слышать этот звук. И Он ступал всё тяжелее, в надежде вновь его услышать. Шаг ускорялся, тело обретало подобие координации, помогая держать равновесие руками, поворотами корпуса и головы. Вскоре Он уже полубежал, перемахивая через коряги.
Тем временем память пыталась вернуться к тем картинкам, что мелькали в ней, пока тело выкапывало себя из земли. Он искал ответы на ещё не заданные вопросы, силился хоть что-то вспомнить из прошлой жизни, но любую мысль заглушал далёкий шёпот – «Иди. Иди. Иди». Единственное, что Он сумел осознать – раньше всё было не так, ибо это тело слишком неудобно, а разум неповоротлив. Его всё раздражало, по-прежнему желая спать, Он вынужден, ведомый голосом и ледяными пальцами, двигаться, искать что-то далёкое… Да, Он точно знал, что цель далеко, вроде бы даже видел размытый образ нужного места, но увидев, сразу же забывал.
