Читаем 1-01. Серый туман онлайн бесплатно
Евгений Лотош
Серый туман
Часть первая. Мертвая зыбь
Часть вторая. Шквал
Часть третья. Серый туман
Послесловие
– И все-таки я не согласна.
– С чем, Ната?
– С тайной.
Наталья порывисто поднимается со скамейки. Зябкий и сырой предзимний ветер дергает подол ее длинной, до щиколоток, юбки, выдергивает из-под крапового берета непослушную каштановую прядь, забирается за отвороты легкого пальтишка. Под старыми изношенными ботами хлюпает грязь, перемешанная с гнилыми опавшими листьями. Однако молодая женщина не обращает на холод и слякоть никакого внимания.
– Понимаешь, Джао, нельзя оставлять такие вещи лишь для себя, – твердо заявляет она. – Да, ты вырос на юге, где совсем другие понятия об эгоизме и смысле жизни, но ведь ты добровольно приехал в Ростанию. Ты сумел понять, что наш путь, путь народной справедливости, куда лучше и достойнее. Так пойми же и то, что сила – любая сила! – прежде всего должна служить народу. Особенно такая, как... как...
– Как сила Хранителей, – подсказывает мужчина.
– Пусть так. Вы должны передать ее людям. Обязательно!
– Конкретно кому?
– Что?
– Кого именно ты имеешь в виду под "людьми"? Я ведь не могу выйти на улицу, схватить за рукав первого встречного и начать рассказывать ему все подряд, верно? Меня в лучшем случае матом обложат, а в худшем можно и по морде схлопотать. Так с кем мне говорить?
– Ну... – девушка колеблется. Собеседник смотрит на нее с легкой полуулыбкой. – Ну, скажем, Народному Председателю. Вы же можете с ним встретиться?
– В любой момент. Ты согласилась бы, чтобы мы передали свое могущество Железняку? После всего, что о нем прочитала в самиздате и наших материалах?
– Он умер восемь лет назад!
– Но Хранители появились еще при его жизни. Окажись на месте Болека Славовича другой человек, сила вполне могла оказаться в руках Железняка. И тогда, вполне возможно, тиран здравствовал бы до сих пор. Ната, пойми – наша организация существует уже двенадцать лет, и мы очень внимательно наблюдаем за теми, кто стоит у власти. Железняк – не монстр, прилетевший из космоса. Он родился и вырос на нашей планете. И люди, которые его окружали, в том числе Майский, до сих пор у власти и никуда не делись. Возможно, они не такие хладнокровные убийцы, как Железняк, но в остальном ничем не лучше. Нашу силу они обратят не на улучшение жизни людей, а на уничтожение Сахары. И когда Народная Республика установится и там, людям на всей планете станет жить куда хуже. Впрочем, я повторяюсь, да и говорим мы не о том. Ната, тебе следует подумать о себе. Прямо сейчас.
– Ты серьезно говорил... насчет засады?
Джао стремительно поднимается со скамьи, шоколадно-черная кожа южанина матово поблескивает в сгущающихся сумерках. Он нависает над девушкой высокой черной башней и осторожно, словно боясь раздавить, обнимает ее.
– Да, тебя ждут возле общежития. Тебе даже с подругами не получится проститься. Но пока я с тобой, Ната, тебе ничего не грозит.
Наталья обмякает в его объятиях и шмыгает носом.
– А кто настучал? – беспомощно спрашивает она. – Ведь все же проверенные ребята...
– Самиздат довольно плотно контролируется общаками. Среди твоих "проверенных ребят" два известных нам сексота. А ты в последнее время слишком большую активность развела. Тебя решили показательно выпороть, чтобы другим урок преподать. Ната, мне очень жаль, что приходится заставлять тебя делать выбор в стесненных условиях, но так уж сложилось.
– А если я откажусь? У меня ведь диплом на носу...
– Мы сделаем все, чтобы ты не пострадала слишком сильно. Мы можем смягчить последствия, но из института тебя отчислят наверняка, да и из Молстропа выгонят. В любом варианте диплом тебе уже не светит. Но мы не сможем защитить тебя полностью. Ната, почему ты колеблешься? Ты хочешь счастья для всех и каждого, а мы предлагаем возможность его дарить. Почему ты отказываешься от своей мечты?
– Я... – Молодая женщина слегка отстраняется и смотрит на мужчину снизу вверх. – Я не знаю. Все так неожиданно. Меня ведь никто никогда особенно не замечал, и в активистках я никогда не ходила. А тут такое... Я не справлюсь, Джао, я точно не справлюсь.
– Робин не ошибается. Справишься. А я тебе помогу.
– Кто такой Робин?
– У-у... сложная история, в общем. Узнаешь, когда согласишься.
– Я... я должна подумать. Еще немного...
Она высвобождается из объятий мужчины и, съежившись и засунув руки в карманы, медленно идет по пустой аллее в сторону выхода. Джао несколькими размашистыми шагами догоняет ее и пристраивается рядом.
– Сложись все иначе, тебя дали бы достаточно времени на раздумья, – негромко говорит он, так что слова едва слышны сквозь порывы ветра. – Ты бы успела сдать все экзамены и защитить диплом. Но из-за СОД мы вынуждены действовать быстро. Вся подготовка уже завершена, дело за тобой. Прости, что так получилось.
– Джао, но если я соглашусь, то что с тетей Фимой? Она меня тоже забудет?
– Да, к сожалению. Но ведь вы с ней не виделись уже больше четырех лет, с тех пор, как ты поступила в институт, а письма... Нет, вы не так уж и близки, если не сказать хуже. Робин никогда не отбирает тех, кто сильно привязан к родственникам.
Девушка съеживается еще сильнее и невольно ускоряет шаг, словно хочет сбежать от спутника. Впереди метрах в пятидесяти в сумерках загорается тусклый фонарь над воротами парка. От них по аллее быстро шагает группа – четверо мужчин в теплых осенних пальто и низко надвинутых мягких шляпах. Джао всматривается в них и внезапно резко тормозит. Его рука опускается на плечо спутнице, вынуждая остановиться.
– Что? – встревоженно спрашивает Наталья. – Что-то не так?
– Ната, у тебя еще меньше времени на решение, чем я предполагал. Вон те ребята – из СОД. Вероятно, тебя кто-то проследил сюда.
Девушка охает, прижимая руки ко рту.
– Ната?
Четверо быстро приближаются.
– Вадзима Наталья Константиновна? – резко спрашивает один из них, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки. – Служба Общественных Дел. Вы арестованы за хранение и распространение нелегальной литературы. Молодой человек, вы тоже задержаны для выяснения личности. Идите за нами.
Двое мужчин обходят мужчину с женщиной с боков, так что те оказываются в кольце.
Джао поворачивается к Наталье и кладет руки ей на плечи.
– Время для окончательного решения, Ната, – тихо говорил он. – Соглашайся.
Та бросает на людей в пальто ненавидящий взгляд, потом переводит глаза на Джао. Ее растянувшиеся в натужной улыбке губы заметно дрожат.
– Кажется, выбора у меня и не осталось, – произносит она. – Но ведь ты со мной, да?
– Разумеется.
– Тогда согласна.
– Вас что, силой... – голос мужчины в пальто внезапно обрывается, когда четыре тела безвольными мешками падают в осеннюю грязь. Наталья дергается.
– Они... умерли? – с ужасом спрашивает она.
– Нет, разумеется, ничего серьезного. Кратковременная потеря сознания. А когда придут в себя, то забудут последние минут пять. Эффект побочный, но иногда весьма полезный.
– Да уж, совсем ничего серьезного. Совсем ничего... – в смехе девушки слышатся истерические нотки. Джао слегка встряхивает ее.
– Соберись! – в его голосе скрежещут командные нотки. – Нам пора отправляться.
– Куда?
– На Базу. Знакомиться с народом на небольшом банкете в твою честь, а также вводить тебя в курс дела. Добро пожаловать, Суоко ты моя бедная.
– Суоко?
– Помнишь старую японскую сказку, где леший девчонку в дремучий лес завел? Ты сейчас вылитая она: маленькая, одинокая, несчастная и перепуганная. Ну все, все, хватит нам тут мерзнуть. Поехали.
Серая тень незамеченной скользит во все сгущающейся мгле и растворяется в низко нависших облаках. И только предзимний ветер дергает и качает кусты вдоль аллеи, срывая последние листья и швыряя в грязь, где недоуменно шевелятся четверо мужчин в теплых пальто и сбившихся набок шляпах.
Часть первая. Мертвая зыбь
Фонари еле светились посреди промозглой вечерней мглы. Серый туман клубился вокруг них, превращая давно знакомую улицу в подобие огромного предбанника, в который с внешнего космического холода ворвались клубы морозного воздуха. Явно холодало, под ногами похрустывали корочки льда. Время близилось к девяти, и улица была пустынной. Поеживаясь в своем еще по-летнему легком платье, Татьяна дробно цокала каблучками по асфальту. Она торопилась поскорее оказаться в теплой квартире, где ее уже, наверное, заждались муж и сын, в кои-то веки взятый на выходные из интерната. По такому случаю Татьяна сразу после работы заскочила в расположенный рядом с ее музеем гастроном, где работала продавщицей хорошая приятельница сестры. У нее в подсобке – совершенно случайно, конечно – завалялся шмат буженины грамм на триста весом. Теперь Татьяна предвкушала, как она приготовит печеную картошку с мясом и как возрадуется желудок отпрыска после двух месяцев интернатской пищи. Она сморщила носик, вспомнив первое и последнее свое посещение тамошней столовой. Нет, больше она ни за что не покажет там еще хоть раз даже кончик своего не в меру чувствительного, по мнению мужа, обонятельного органа.
Сзади раздались мягкие шаги и приглушенный кашель – из-за необычных для октября холодов в последнее время многие ходили простуженными. Мельком оглянувшись, женщина краем глаза уловила, что за ней идут двое молодых мужчин. Они лениво шагали, не оглядываясь по сторонам и вроде бы не обращая на нее внимания, но Татьяне стало не по себе. Она еще прибавила шагу. Впереди в темноте уже светились огоньки в окнах ее дома. Оставалось лишь миновать длинную улицу, с одной стороны которой за забором располагалось старое закрытое кладбище, а с другой тянулась шеренга молодых тополей, отсекая дорогу от панельных девятиэтажек. По дороге к микрорайону уже не первый год обещали пустить автобус, продлив один из маршрутов, но пока что полкилометра от остановки приходилось топать пешком.
Молодая женщина почти миновала кладбище, когда заметила в десятке шагов, у выломанной секции ограды, силуэты еще двоих. Те неподвижно стояли у столба с потухшим фонарем, почти неразличимые в сумерках, лишь мерцали огоньки сигарет, подсвечивая их профили. Сзади поспешно затопали затихшие было шаги. Двое впереди бросили сигареты на землю и молча двинулись навстречу. Почему-то самым страшным Татьяне показалась окружившее ее мертвое безмолвие. Она попыталась крикнуть, но тишина обволокла ее, сдавила горло и погасила еще не родившийся крик. Парализованная ужасом, она замерла на месте.
Один из подошедших спереди сунул руку в карман и вытащил маленький продолговатый предмет. Щелкнула пружина. В темноте смутно блеснуло лезвие.
– Жить хочешь? – буднично произнес бандит. – Тогда молчи...
Сзади выдернули из руки сумку с заветной бужениной.
– Смотри-ка, мясцо! – загоготал кто-то сзади еще почти мальчишеским, ломающимся голосом. – Пожрем сегодня вечерком!..
Несмотря на вальяжность в голосе чувствовалась нервная дрожь.
– Заглохни, дурак, – сказал первый. – Услышит кто – кишки выпущу. Ну? – придвинулся он вплотную к Татьяне. – Кричать не станешь?
Изо рта у него неприятно воняло чесноком.
Ослабевшая от страха женщина только помотала головой. Непонятно откуда взявшийся густой туман окутал окружающее, скрадывая очертания предметов уже в десятке шагов. Шансов на спасение не оставалось. Если даже и появится кто, только идиот свяжется на свою голову с четырьмя здоровыми мужиками. Разве что в полицию позвонит из автомата... Но пырнуть ножом и раствориться в темноте – и минуты не надо. Неподалеку светились в домах окна, люди в тепле и уюте своих квартир смеялись, ругались, мирились, ужинали, но здесь были лишь темнота и промозглый холод. И смерть.
Главарь медленно, словно гипнотизируя, провел лезвием перед глазами Татьяны. Не в силах оторваться от клинка, она провожала его завороженным взглядом. Под обшлагом толстого свитера на мгновение мелькнула слабо фосфоресцирующая татуировка. Потом нож пропал, а бандит протянул руку и прикоснулся к щеке женщины. Мгновение помедлив, рука поползла вниз. По шее. По плечу. По груди. Она сделала слабую попытку отклониться в сторону, но сзади ее схватили за локти, вывернули руки, потная ладонь зажала рот. Тот, что стоял перед ней, ощерился.
– Не бойся, детка, – прогнусавил он, растягивая слова и явно играя на публику. – Мы не сделаем тебе больно. Наоборот, тебе очень понравится. Правда, пацаны?
Сзади загыгыкали. Все шло по плану. Как обычно, девка даже не пыталась сопротивляться, звать на помощь, бежать. Затащить ее в кусты, по очереди они совершить то, ради чего вышли на улицу, и исчезнуть в большом городе, оставив позади еще один обобранный и изувеченный труп. Город велик, ищи ветра в поле! На их век хватит бессловесных жертв, которые можно насиловать, грабить, убивать. Прохожие? Бараны, стыдливо отворачивающие морды, когда проходят мимо...
– Туда ее! – главарь мотнул головой в сторону пролома в ограде. – Ты, шалава, лучше молчи...
– Эй, мужики, отпустите ее! – чей-то новый голос сорвался от напряжения. С внезапной надеждой Татьяна встрепенулась. Невысокий паренек лет двадцати пяти на вид стоял в нескольких шагах от них, сжимая в кулаке мокрую свежеобломаную палку. Брезентовая ветровка, обтрепанные полотняные штаны и, совершенно не по погоде, легкие сандалии – студент-старшекурсник на практике? – Вы ей, похоже, не нравитесь!
– Да ну? – удивился главарь. – Ты че, сявка, умом двинулся? Ты кого тут мужиком назвал, чмо недобитое? Жить надоело? Кочумарь-ка отсюда, да побыстрее.
Он мотнул головой, и один из подручных угрожающе двинулся в сторону незваного защитника.
– Слушайте, ребята, – быстро заговорил парень, стараясь не выпускать из вида обходящего его по дуге бандита, – вы же все равно засветились. Если уйдете сейчас, это даже на хулиганку не потянет, верно? Вам же лишние проблемы не нужны, да?
Мгновение главарь колебался.
– Точно, пацаны, проблемы нам не нужны, – он осклабился. – Франты – тоже. Кончай его, Сизый.
Бандит прыгнул в сторону паренька, но тот оказался проворнее. Чуть отступив в сторону, пропуская нападающего мимо себя, он с размаху ударил его палкой по запястью. Незадачливый Сизый взвыл, выронив нож и скорчился, прижимая поврежденную руку к животу.
– Я не хочу драки, – парень успокаивающе развел руки в стороны. – Ребята, разойдемся мирно, а? Вдруг еще кто мимо пройдет, вам же хуже...
– Ну, Сизый, ну, фраер бездарный! – просипел главарь сквозь зубы. Одним ловким движением он снова выхватил финку, развернул девушку спиной к себе и упер лезвие в горло. – А вы че встали? Мочи его!
