Читаем Серебряные изнанки (ЛП) онлайн бесплатно

Разработка облаков даже в лучшие времена занятие непростое (главным образом потому, что на земле всякий хочет тебя прикончить), однако мои проблемы были немного специфичней. В тот день, когда меня настигло моё прошлое, я трудился заправщиком на облачном судне капитана Потаённого Хэма (все знали, что столь помпезное имя просто обязано быть вымышленным) — и в списке наихудших работ на любом облачном судне заправщик идёт под номером четыре. Мы не торопясь шли на средней высоте, под самым нижним уровнем облаков, над чудесным фермерским поселеньицем Край Кратера. Несмотря на имя, никакого кратера в поле зрения не наблюдалось, и уже за это стоило сказать спасибо.

На данном облачном судне (оно звалось «Тучный кит») имелось четыре больших газовых мешка плотного плетения, набитых летучей облако́виной, и я отвечал за то, чтобы № 3 был полон доверху. Сейчас, впрочем, это особого значения не имело, поскольку груз серебра мы скинули на одной из факторий у Обрывистого залива с не самой лучшей репутацией, и облачное судно неслось порожняком, высоко и легко. Облачное серебро — оно точно такое же, как серебро, извлечённое из-под земли, но добывать его гораздо проще; копаться в пушистой парящей облаковине гораздо легче, чем взламывать горы — вот только небольшой нюанс заключался в том, что облачную разработку запрещают шестнадцать различных догово́ров, а потому работу эту нельзя назвать честной. Для поставки серебра на рынок требовались посредники (необязательно высокоморальные), а для добычи — отчаянный экипаж; и технически я был отчаяннее бо́льшей его части.

— Хорошая тут гряда, — произнёс мой коллега-заправщик, розоволицый мужчина по имени Салмон, наклоняясь далеко вперёд на ремне, прицепленном к его сбруе; под ногами у него поскрипывал газовый мешок. — Должно быть, тонн десять-пятнадцать прямо здесь, в этих cumulus humilis.[1]

Я кивнул, однако я наклонялся и смотрел больше на фермы внизу — на аккуратные квадраты более-менее тёмной земли. Облачный покров здесь был неоднородным, он не только пропускал много хорошего солнечного света, но и предвещал обильные дожди в сезон, что превращало эту местность в превосходные сельскохозяйственные угодья и одну из множества маленьких житниц региона. Стояла осень, пора жатвы, так что хотя бы этой зимой люди внизу не будут голодать, и, возможно, у них останется время, чтобы переехать отсюда, прежде чем Край Кратера превратится в чашу пыли, его облака исчезнут навсегда, а вся надежда на грядущий дождь ускользнёт прочь.

Конечно, капитан Хэм выбрал это время года не по доброте душевной — разрабатывать облака во время весенних дождей, летних гроз и зимних снегопадов гораздо труднее, и поэтому инертные осенние облака были самыми простыми. А шахтёры-облачники, как и большинство пиратов и браконьеров, склонны к лени.

Я ленивым не был, но из-за своего прошлого я не годился для большинства работ, и одним из самых безопасных вариантов (среди доступных мне) был как раз тот, где требовалось цепляться к деревянному судну, которое подвешено на гроздь надувных газовых мешков на высоте в несколько тысяч футов.

— Йокум, этот мешок проседает! — прокричал капитан Хэм по конической переговорной трубке.

Я вырвался из дремотных размышлений и поднял всасывающий шланг, пока Салмон отцеплял свой. Мы открыли кра́ны и услышали, как в трюме завыли всасывающие двигатели. Затем мы спрыгнули: нашу безопасность обеспечивали привязанные к сбруе ремни, и соскользнув, мы приземлились ногами на податливую боковую стенку газового мешка. Согнув колени, мы оттолкнулись и прыгнули наверх по широким дугам, вытягивая шланги в ближайшую облачную гряду и с чавканьем заглатывая огромные пушистые белые сгустки облаковины, те кусочки, что болтались по краям. Газовый мешок № 3 наполнился, «Тучный Кит» подскочил на несколько ярдов, и капитан Хэм прокричал «Хватит», — не то чтобы это было нужно, поскольку мы с Салмоном хорошо знали своё дело. Нас несколько раз подбросило на ремнях вверх-вниз, пока мы не остановились, после чего сложили свои всасывающие шланги и вскарабкались обратно на широкую верхушку по теперь уже тугой, как барабан, боковой стенке газового мешка, используя для этого петли холщовых опор для рук и ног.

Внизу шахтёрская команда (в списке наихудших работ на облачном судне эта идёт под номером три, поскольку махать киркой, когда под ногами у тебя пустота, а в глаза лезет облако́вина — дело рискованное) вытянула деревянные сходни в ближайшие облака и отправила обычных членов экипажа с ручными вентиляторами. Работа экипажа на судне идёт второй в списке наихудших, так как никто не заботится о том, чтобы выдать им страховочные сбруи, и они иногда падают со сходен и все эти долгие секунды, перед тем как разбиться о землю, знают, что умрут.

Вентиляторы сделали своё дело, сдув по краям ровно столько облаковины, чтобы приоткрылась блестящая гладкая поверхность серебряной изнанки облака: прекрасная чистая руда, только бери. Затем, забив в эту руду пару крюков и привязав к ним облачное судно, они поспешили обратно на палубу; сегодня потерь (пока) не было. Несколько рук потянули швартовые канаты, чтобы убедиться в их прочности, но руда не сдвинулась ни на дюйм. Значит, это была большая жила — те, что поменьше, когда потянешь, поддаются и немного шевелятся, хотя, как правило, облака, будучи так нагружены серебром, никогда сильно не двигаются, если не считать завихрений по краям.

Шахтёры прошли по сходням, натянули между досками сети, чтобы ловить падающую руду, и принялись работать кирками, сбивая куски серебра, которые экипаж собирал и уносил в трюм. Для заправщиков это было скучное время простоя, поэтому мы с Салмоном растянулись, чтобы вздремнуть, на газовом мешке, распластавшись спинами на мягчайшем матрасе, какой только можно себе представить: сшитом из холста тройной толщины и набитым облаковиной. Я смотрел вверх, на слой облаков повыше, которые выглядели как тонкие полоски беловато-серого цвета, где порой, когда ветер раздвигал облаковину, обнажая внутреннюю изнанку, вспыхивали проблески серебра. Никто не знал, сколько в небе серебра, но оно было не бесконечным. У каждого облака есть серебряная изнанка, и если убрать это серебро, у тебя больше не будет облака — без балласта из драгоценного металла, который удерживает облаковину, облако просто взлетает в атмосферу и исчезает. А после этого остаётся лишь беспощадное солнце, и ни тени, ни дождя для живущих внизу несчастных.

В далёкие нерегулируемые времена, когда Милостивая Торговая Компания занималась разработкой в полную силу, несколько маленьких стран целиком превратились в пустыни из-за того, что у них над головами шла открытая добыча облаков. В те дни незаконным промыслом занимались лишь считанные шахтёры-облачники, поскольку существующие облачные суда было чертовски трудно приобрести, а новые было почти невозможно заправить — собирать облаковину с твёрдой земли получалось лишь в считаных местах, где горы касались неба. Благодаря же малочисленности шахтёров, незаконный промысел не мог причинить большого совокупного вреда, но вот в конкретной… Что ж. Добрых людей Края Кратера впереди ждали засушливые дни.

Я понял, что что-то не так в тот момент, когда раздались крики, хотя сперва я подумал, что кто-то просто упал. Затем последовал внезапный рывок, когда перерубили швартовы. Я ухватился за поручень и сумел удержаться, а вот Салмон, который крепко спал, скатился с газового мешка, и я услышал, как он выругался и отскочил, ударившись о боковую стенку. Я прошёл вдоль изгиба мешка, чтобы осмотреться.

С запада к нам приближалось другое облачное судно, с чёрными газовыми мешками, с отдраенной и блестящей палубой, — полная противоположность латанной и потрёпанной внешности «Тучного Кита». Капитан Хэм кричал о пиратах, что было не вполне точно. Небеса бороздит слишком малое число облачных судов, чтобы содержать заправских пиратов, но иногда два корабля преступников натыкаются на одну и ту же серебряную жилу, и в этом случае всю добычу получает, как правило, тот, кто лучше вооружён. А проигравшее судно получает проткнутые газовые мешки, чтобы быстро сорваться вниз, — если им повезёт. Враг более жестокий просто проткнёт мешки так, чтобы утекало помедленнее, а облачное судно дрейфовало к земле постепенно, предоставив людям на этой самой земле достаточно времени, чтобы устроить подобающую встречу, — из тех, что со смолой, факелами и верёвками для виселиц.

Но этот чёрный корабль был отнюдь не шахтёрским судном. Это был военный корабль, единственный в своём роде — во всём мире.

И он шёл за мной.

Капитан Хэм крикнул, чтобы весь экипаж занял боевые посты, и мы с Салмоном спустились на палубу и отцепились от упряжи (я, конечно же, как всегда, оставил свой маленький рюкзак на спине). Мы взялись за ржавые пики, которыми, теоретически, пользовались, чтобы отбиваться от абордажной команды. Экипаж перенаправил вентиляторы, чтобы обеспечить нам некоторую тягу, но было ясно, что на приближающемся судне (я знал, что оно звалось «Карающий Ворон») двигатель установлен несколько более сложный и эффективный, поскольку оно быстро настигало нас. Капитан посмелее (скажем, я), возможно, попытался бы подняться через ближайший слой облаковины и, положась на интуицию и удачу, чтобы не напороться при этом на серебряные жилы, забраться выше облаков, куда судно более дорогое, возможно, следовать побоялось бы, дабы не разбиться о висящую руду. Но капитан Хэм был лишён воображения, и подобное стратегическое мышление было ему не под силу, а потому «Карающий Ворон» неуклонно сокращал дистанцию. Наши лучники выпустили в «Ворона» несколько слабых стрел, но его газовые мешки были сделаны из материала попрочнее, чем у нас, и снаряды отскакивали от них, не причиняя вреда.

— От жопа, — сказал капитан Хэм. Именно его работа была на первом месте в списке наихудших работ на облачном судне, потому что именно его выбросят за борт первым, если нас возьмут на абордаж.

Черноволосый темнокожий гигант стоял на носу, поднеся к губам золотую кричальную трубку. Он был похож на меня — в достаточной мере, чтобы сойти за брата, но он был всего лишь дальним родственником.

— Ваше величество! — крикнул он срывающимся, но слышимым на ветру голосом. — Вы должны вернуться с нами!

— Величество? — поперхнулся Хэм, приближаясь ко мне и неловко вытаскивая меч из ножен. — Ты… Это… Ты — это он? Ты сто́ишь королевского выкупа! — После небольшой паузы он добавил: — В буквальном смысле слова.

Пока он с довольным видом радовался собственной остроте, я с силой опустил свою пику, возможно, сломав ему запястье, и, уж по крайней мере, заставив его выронить меч. Я прыгнул к ближайшему газовому мешку и с привычной лёгкостью взобрался по поручням. Оказавшись наверху, я понял, что у меня есть всего несколько мгновений, прежде чем за мной поднимутся мои товарищи по команде. Натянув на глаза защитные очки, я прикинул расстояние до ближайшего облака, несколько раз подпрыгнул на пружинистой поверхности мешка, а затем сиганул в пустоту.

Я провалился сквозь облаковину и подумал, что не рассчитал, но, потянувшись наобу́м, я обеими руками ухватился за выступ из твёрдого серебра. Руда даже не шелохнулась, когда на неё пришёлся мой вес, что означало, что это была большая жила, и поэтому я вытянул себя наверх, на единственное подобие твёрдой земли в небе, и встал почти по пояс в рыхлой облаковине. Бежать сквозь облаковину было всё равно, что бежать сквозь перья: теоретически она податлива, но практически довольно устойчива, хотя и не плотнее морской пены, если зачерпнуть её в ладони.

В дни молодости мне не раз довелось поучаствовать в погонях по крышам, но это была моя первая погоня по облакам.

И это была настоящая погоня. Мой родственник подвёл «Карающего Ворона» с его превосходной манёвренностью поближе к моей облачной гряде, и Фейдор выпрыгнул, чтобы лично погнаться за мной. Идиот. Сто́ит ему оступится, и он рухнет и разобьётся насмерть; «Ворон» не сможет спуститься достаточно быстро, чтобы поймать его. Погибни он, и я буду чувствовать себя виноватым, но ведь я и не просил его гнаться за мной.

Внезапно подул ветер, сдвинув в сторону облаковину и приоткрыв дыру всего в дюжине футов впереди. Серебро подо мной всё ещё было твёрдым, но ещё несколько шагов, и я бы упал, а ближайшее облако было слишком далеко, чтобы добраться до него. Быть может, и получилось бы, будь у меня при себе абордажный крюк, но такой случай я не запланировал. Встав на краю, я обернулся, чтобы увидеть Фейдора, который приближался ко мне, безобидным образом раскинув руки, с ужасным страдальческим выражением лица — так он пытался ободряюще улыбнуться.

— Пожалуйста, Ваше величество. Возвращайтесь с нами. Ваша страна нуждается в вас.

Я фыркнул:

— Я оставил всё организованным так, как мне нравится. Не вижу необходимости возвращаться. Но это хорошо, что ты здесь. Можешь дать всем знать, что я всё ещё жив.

В моё отсутствие страна более разумная могла бы назначить, избрать или провозгласить нового короля, но у меня на родине есть некоторые причудливые и древние обычаи, в частности — вера в божественно назначенных правителей. В конце концов, я — земной служитель богов, и пока я отсутствую, в моей стране ничто не может измениться: без моей печати не может быть принят ни один новый закон, ни один новый налог, без моей подписи не может быть назначена ни одна должность, не может быть приведена в исполнение ни одна казнь. И, самое главное, не может быть объявлена ни одна новая война. Всё должно оставаться таким, каким я его оставил, статичным и неизменным.

— Ваше величество. Йорек приказал мне убить вас.

Я рассмеялся. Мой младший брат. Наследник престола. Всё, что ему требовалось, — это подтверждение моей смерти, и он сможет вести дела так, как сочтёт нужным.

— Ты попробуешь? — поинтересовался я.

Он вздохнул. Вида того, как вздыхает этот муж, этот титан на поле битвы, хватило, чтобы я смягчился, но не передумал.

— Конечно, нет, Ваше величество. Я просто посчитал, что вам следует знать о его предательстве.

— В таком случае, в будущих странствиях я буду высматривать не только преследователей, исполненных лучших побуждений, но и убийц.

— Ваше величество, вы в облаках. Здесь вам некуда идти.

— Родич, ты же знаешь о тех усовершенствованиях, что я внёс в «Ворона»? О множестве моих изобретений?

— Да, Ваше величество, все эти хитроумные конструкции.

— Я изобрёл кое-что ещё, — сообщил я и спрыгнул с облака.