Читаем Сердце под прицелом онлайн бесплатно

Пролог

ВНИМАНИЕ! Все события и персонажи этой книги являются вымышленными. Любые совпадения с реальными людьми, местами или событиями случайны и не имеют намерений оскорбить или задеть чьи-либо чувства.

История разворачивается в Сочи в 2003–2004 годах и отражает тот период времени, включая социальные и культурные реалии. Любые упоминания органов власти, силовых структур и спецподразделений используются исключительно в художественных целях, не имеют отношения к реальным событиям и не служат поддержкой какой-либо идеологии.

——-

Характерная полифония Nokia 3310, короткие и монотонные ноты аккордеона, минорная растяжка – рингтон мобильника подорвал дисциплину опустевшего учебного корпуса, но не вызвал никаких колебаний внутри меня.

Ничего не дернулось и в момент, когда увидел на экране прозвище Ильиной – «Библиотека». Отклонил вызов, вернул телефон в карман и тем же отточенным шагом продолжил путь.

Старый линолеум поглощал все звуки. Среди отраженных в темных стеклах теней размытыми, но яркими пятнами выделялись желтые лампочки и цветные нашивки строгой уставной формы. Все вокруг дышало порядком, и я двигался, как положено – на автопилоте хладнокровного бойца.

В башке гудело, как в трансформаторной будке. И даже слегка водило. Но это не имело никакого отношения к психологическому напряжению. Голод плюс силовая нагрузка – жесткое комбо даже для такого, как я. Последний раз ел утром, за завтраком. Потом три зачета подряд, один из них по физухе. Кросс, подтягивания, пресс – еле уволок ноги в душ.

"Честь и преданность закону – основа твоей карьеры!"

"Служить и защищать – долг каждого сотрудника МВД!"

"Дисциплина – мать победы!"

С каменным лицом продирался через жернова морального давления к кабинету проректора по воспитательной работе. За четыре года учебы эти гребаные лозунги въелись в мозги, но не повредили нервы.

Коротко постучав, дождался разрешения.

– Войдите!

Исполнил намерение.

А дальше все, блядь, как говорится, закрутилось-завертелось.

Отец находился в углу кабинета. Стоя опирался на массивный серый сейф – нерушимое, как сама система, устаревшее совковое наследие. Лицо красное. Китель расстегнут. В правой руке стакан с чем-то мутным. В воздухе резкий запах медикаментов.

Сильнее всего настораживал взгляд. Потускневший, будто застывший за толстым стеклом. Видел похожий однажды – на похоронах его матери.

Поймав меня в фокус, батя жестко сжал челюсти и тяжело прошагал к столу.

Садиться не стал.

– Курсант Чернов, – громыхнул командным тоном. Хрипота лишь малость сгладила накрывающую, как взрывная волна, силу. – В курсе, по какому поводу здесь?

Не то чтобы меня проняло. Задники в склейку, плечи назад, подбородок вверх – принял строевую стойку чисто на автомате.

– Никак нет, товарищ подполковник, – отбил в тон, четко и ровно, как полагалось, ни хрена при этом не чувствуя.

В потускневшем взгляде отца заблестело ледяное разочарование.

Медленно, почти показательно раскрыл лежащую среди прочей документации папку и зачитал:

– Курсант Ильина Людмила Сергеевна. Беременность – шесть недель акушерского срока.

Сразу после этой новости, следуя негласному протоколу и строго просчитанным маневрам подполковника Чернова, должна была грянуть тишина. Но ее опередил и уничтожил мой мобильник – тот самый рингтон из «Бумера» разлился по кабинету скрипучим траурным маршем.

– Выруби эту дрянь! – заорал батя, резко улетая в абсолютно, блядь, непредвиденный занос.

А я стоял и не думал шевелиться.

Библиотека беременна. Ебать, привет.

В опустевшей голове загремело с такой дурью, будто в нее разрядили магазин винтовки. Мысли вынесло на хрен. Связь с телом оборвалась.

Пропала даже возможность слышать что-то извне.

Видел, как отец, высокопоставленный боевой офицер, выходя за рамки устава и какого-либо регламента, грохотал кулаками о стол и что-то крайне эмоционально горланил, но не улавливал ни звука.

– Ты, мать твою, понимаешь, что натворил?! – пробилось с ревом чуть позже. – Ты подорвал моральный облик курсантов Министерства внутренних дел! Поставил под угрозу не только свою и ее репутацию, но и честь всей нашей семьи! Я, мать, Алексей, Михаил… – дрожа от ярости, угрожающе затряс указательным пальцем. Именно в этот момент озверевшие глаза стали совсем стеклянными. – Было у отца три сына. Два достойных – офицеры, семьянины, гордость страны. Третий… выблядок, – характеристику мне выдал с растяжкой, жуя от злости губы. А после, уже не в состоянии остановиться, выбивал сквозь зубы: – Гаденыш. Подонок. Гнилье.

Я продолжал сохранять неподвижность. Глядя строго перед собой, выдерживал строевую выправку. На лице тоже ни один мускул не дрогнул.

Высечен из гранита.

Но внутри все ходило ходуном. Ошпаренные внутренности свернулись в тугой колючий узел и агрессивно толкнулись в глотку. По спине прокатился огненный шар, оставляя после себя горячий след. Из-под кожи полезли острые, как шипы, мурашки.

– Ты немедленно, – зашипел батя, когда волна его ярости пошла на спад. – Слышишь меня? Немедленно, – давил на срочность, не озвучивая самого действия. – Немедленно женишься на Ильиной, – добил по итогу, заставив меня сорваться с затвора и посмотреть ему в глаза.

– Это исключено, – отрезал я категорично.

Еще не знал, как действовать. Но не жениться же. Бред.

– Исключено? – засвистел отец в новом припадке гнева. – Ты, мать твою, думаешь, у тебя выбор есть?! Думаешь, все глазки закроют, а ты продолжишь шляться кобелем по двору?! Так я тебе скажу: нет, – отрубил решительно. И, будто этого недостаточно, для надежности еще и ором штурманул: – Нет! – сам на этом крике едва не задохнулся. Рвано глотнув кислорода, после небольшой паузы сорванным голосом запричитал, как на отповеди: – Ты, сученыш, сделаешь то, что должен. Иначе я тебя собственными руками удавлю.

– К сведению принято, – отчеканил я сдержанно.

Только вот батя, войдя в раж, тянул лямку до последнего. У меня, сука, земля из-под ног уходила, а он ее еще и подкапывал.

– Мать, конечно, расстроится, – выдал с драматическим вздохом. – Все-таки столько лет тебе задницу подтирала… Но ничего. Как-то переживем. Выйдем на пенсию. Переберемся в Гондурас. Так что на могиле нас не жди, – тарахтел, разгоняя каких-то бесов. – Щенок, – тут постарался, прозвучало хлестко.

– Какой Гондурас? – толкнул я машинально.

Хотел уже прямо потребовать, чтобы заканчивал концерт. Духу не хватило. И не потому что кишка тонка – это точно не про меня. Батю уважал.

– А ты думаешь, что нам тут после тебя еще что-то светит? А?

Будучи не склонным разыгрывать трагедии на пустом месте, промолчал.

Батя же… Отдышался и вернулся к первоначальной стратегии.

– Сыграем свадьбу в следующем месяце. Сразу после сессии.

В башне снова загудело.

Представил эту свадьбу, блядь. Себя и Библиотеку. Группу нашу.

Экзистенциальный шок – просто обосраться.

Четыре года. Четыре, мать вашу, года.

Интереса – ноль. Что с моей, что с ее стороны.

Это, мать вашу, преступление, которое невозможно было просчитать.

Остальные курсанты нередко обсуждали судьбу Библиотеки. Но я в этом балагане даже теоретического участия не принимал. И вдруг стал тем самым козлом отпущения.

Какого хрена?!

Что ж мы, сука, наделали?!

Спина прямая, руки по швам, взгляд под потолком – стоял, будто пришпиленный к полу.

Отец, расхаживая по кабинету, сугубо формальным тоном озвучивал расклад.

– Заселитесь в бабушкину квартиру. Тесновато для троих, но на первое время сойдет. Участок оформим, потихоньку начнем строить. А содержать семью будешь сам, – давление ощутимо усилилось. – Договорюсь, чтобы тебя в отряд быстрого реагирования взяли.

– Разрешите возразить, товарищ подполковник? – голос мой оставался спокойным, с едва уловимым оттенком напряжения.

– Ишь, – едко усмехнулся батя, словно я, блядь, осмелился перечить приказам на плацу. – Разрешаю, – с вызовом дал добро.

– Какой отряд, товарищ подполковник? У меня учеба, тренировки, соревнования, ведомственные турниры…

– Про дзюдо можешь забыть, – оповестил отец с издевкой. – Считай, глава семьи теперь. Докажешь, что способен быть мужиком и потянешь в будущем звание офицера.

– Провальный план, – прохрипел я, чувствуя себя загнанным, сука, в угол.

– Это не план, Чернов. Это приказ.

Глава 1. Хали-гали, паратрупер

Ну, все, блядь… Приплыли.

Блатной шик ЗАГСА. Народа – как на поминках.

Под стать событию хотел быть в черном. Но и тут воли лишили, затребовав белую парадку. Стоял теперь и, что называется, полным ходом отсвечивал.

В чем несла повинность Библиотека – значения, по сути, не придавал. Не похер ли? Но так как упакована она была в воздушные слои фатина, полностью игнорировать этот балаган не представлялось возможным. Держал дистанцию, но то и дело цеплялся за пышную юбку.

Фаянсовая мадам с экстремальным лаковым начесом, она же регистраторша, изъяснялась настолько завуалированно, что я с трудом понимал, о чем речь. Косыгин, секундант мой, быстрее сообразил, что «…и теперь, скрепляя свой союз символами вечности, даруйте друг другу знак нерушимой преданности…» – это про кольца, и с постным лицом выкатил ранее заготовленную бархатную подушечку с помпезными, будто с царского трона, кисточками.

В зале повисла тишина, а мне казалось, что воздух прострочило очередью из АКМ. С пылью из памяти поднялись какие-то обрывки прошлого.

– Молодца, Библиотека! Еще на шаг ближе к архиву!

– Тебе с того какая радость, Косыгин? Жениться на мне собираешься?

– Я-то? Не, Людка, я ж не людоед.

Получается, людоед – это я.

Обменялись кольцами. Косыгин, поджав губы, вернулся на свое место. Маринина поправила порозовевшей Библиотеке фату.

В самом начале этого фарса регистраторша, сияя неуместным умилением, назвала нашу когорту молодыми да зелеными. Батя буркнул, что «в Афган и без пушнины под носом отправляли», а тут, понимаете ли, какой-то сраный брак. И тем не менее, невзирая на военную выправку, неловкость на этой гребаной церемонии испытывали все – и я с Библиотекой, и свидетели, и, как я подозреваю, остальная часть группы.

Батя просил без самодеятельности – присутствует высший офицерский состав. Но дед невесты прибыл уже вмазанным и с баяном на груди. Поддавал короткими завываниями по ходу пьесы, а уж когда в ведомственные бумаги легли два росчерка – моя подпись и подпись Библиотеки, торжественный распил затмил липкий пафос регистраторши.

– Теперь вы – семья, и да будет ваш союз нерушим, как… – надрывалась та с застывшим оскалом на красном лице.

Военный оркестр счел нужным вмешаться и с пробивной мощью раньше положенного зарядил Преображенский марш.

Библиотека вздрогнула и скосила на меня взгляд. Ощутимо. Я зачем-то тоже на нее посмотрел. Одним глазом, не теряя выправки. Но все же.

Зал держался так же стойко. Со строгими, как на присяге, лицами.

Мельтешили в этой вымученной торжественности только фото- и видеографы.

На хрена еще эта память?

Стиснул зубы. Кулаки сжал.

А тут как раз хлынули «Амурские волны».

Гости расступились, и мне ничего не оставалось, кроме как пригласить Библиотеку на первый танец. Молча подал руку, она без промедления вложила свою, и я увлек ее к центру зала, чтобы закружить в таком же вынужденном, как и все на этой гребаной свадьбе, вальсе.

Одна ладонь на пояснице Библиотеки, во второй – ее кисть, ледяная и как будто безвольная. Я тоже не горел желанием смыкать пальцы, но приходилось проявлять твердость, иначе бы ее рука попросту выскользнула.

Раз-два-три, раз-два-три. Легкий наклон вперед. Разворот. Смена направления.

Все движения, как в строю – без души, тупо автоматизм и механика.

Библиотека держала спину прямо, голову – высоко, взглядом так же неохотно елозила по моему лицу. Я на нее вообще не смотрел. То есть делал вид, конечно. По факту – сквозь нее.

Подъем. Вниз. Вращение. Смена шага.

Иногда ловил ее чуть отрывистое дыхание на своем подбородке. Этого было не избежать. Оставалось только игнорировать.

Кто-то утирал слезы, кто-то улыбался, кто-то аплодировал – периферийно оценивал происходящее в зале. Тот самый дед, очевидно, подстроившись под оркестр, с важным видом разрывал баян.

Финальный поворот. Я плавно развернул Библиотеку, машинально перехватил напряженный взгляд и выверено наклонился, слегка коснувшись лбом ее волос.

Один вдох, два удара сердца, и вальс закончился.

Я тут же разжал пальцы и, сведя физический контакт к минимуму, повел новоиспеченную, мать вашу, жену к ожидающим нас гостям.

Первой подлетела, опередив моего охреневшего отца, теща.

– Мои любимые! Мои драгоценные! Ну какие же вы красивые! – завопила на весь зал, хватая нас за руки и притягивая к себе в удушающем объятии, от которого у меня затрещал не только позвоночник, но и шея.

Несло от этой, блядь, тещи мыльными духами, шашлыком и алкоголем.

– Ой, ну что стоите, как истуканы? Целуй жену! Целуй давай, молодчик, чтобы все видели, какая у нас любовь! Давай, не стесняйся, шо ты как неродной! Ну, народ ждет! Руслан! Шо ты за мужик вообще?!

Я попытался вежливо отстраниться, но она вцепилась в мое предплечье как клещ.

– Мама, перестань, – зашипела на нее Библиотека. – Я же тебя просила… Господи, мама… Я тебя умоляю…

Потрепав дочь по щеке, теща сипло расхохоталась. Грудь ее тряслась, как две раздельные многоэтажки на Вранча при семибалльном подземном толчке.

– Ну принцесска моя! Ну дочечка! Ты только посмотри на себя! Какая женушка! Какая лапочка! Красавица! Ну а муж у тебя – ух! – настоящий боец, защитник, а не какой-то там… – она сделала театральную паузу, закатив глаза, и на всякий случай обняла меня еще крепче.

Стоящий рядом с нами отец с гробовым выражением лица пытался принять действительность, к которой сам же, сука, указал курс.

– Не, ну шо вы, как два истукана? А?! Несите шампанское, а то молодые стесняются!

Толпа засмеялась, кто-то в шутку свистнул, и через пару секунд перед нами уже материализовался официант с подносом.

– Ну давай, давай, зятек! За любовь, за счастье, за мою доченьку! – затарабанила, вынуждая меня взять бокал. Библиотеке в лицо выдала: – Тебе пить нельзя. Так что, сегодня мать за тебя! – хохотнув, сняла с подноса второй фужер. – Пусть в жизни у вас будет все, кроме печали!

Алкоголем, конечно, проблемы не решить, но это все, что у меня на тот момент было. Под пристальным взглядом отца влил в себя всю дозу.

Теща довольно кивнула и, подмигнув, лично перевела меня в ранг родственников.

Сухо прижался к холодным губам Библиотеки. Она не шевельнулась. И слава Богу. Избегая зрительного контакта, отвернулся.

В этот момент подоспела моя мама. Потеснив тещу, взяла подрагивающую невесту в свои руки.

– Людмила Сергеевна Чернова. Одна из нас. Поздравляю, дочка!

Меня передернуло.

А тут еще отец:

– Что ж, сын, поздравляю. Первую проверку прошел.