Читаем Сердце, молчи онлайн бесплатно

Лилиан ПИК

СЕРДЦЕ, МОЛЧИ

Lilian PEAKE

UNDERCOVER AFFAIR

OCR - Vitelda

Spell check - Darina

Школьная учительница Салли мечтает изменить свою однообразную жизнь. Например, стать журналисткой, повидать мир. Работу в газете девушке найти не удается, и тогда она отправляется в далекое путешествие. Узнав в случайном попутчике своего кумира, известного писателя Маккензи, Салли решает воспользоваться случаем и написать о знаменитости серию репортажей — тайком, поскольку Маккензи на дух не переносит журналистскую братию. Знала бы она, сколько слез — и счастья! — доставит ей это решение...

Сердце, молчи: Роман/Пер, с англ. Е. Любимовой. —

М.: ОАО Издательство «Радуга», 1997. — 208 с. — (Серия «Любовный роман»)

ISBN 5-05-004483-9

ГЛАВА ПЕРВАЯ

— Если бы вы только решились мне поверить и дали работу!.. — умоляюще проговорила Салли и взмахом руки отбросила копну густых каштановых волос. — Клянусь, я сумею написать статью, которая вас устроит.

Темноволосый, с легкой проседью Дерек Уинтертон откинулся в кресле и постучал карандашом по ладони.

— Вы думаете, если ваш дядя возглавляет совет директоров, то по его рекомендации я сразу возьму вас в штат? Он-то, ясное дело, примется расхваливать вас до небес. А эта ваша самоуверенность! Вы, значит, не сомневаетесь, что справитесь с работой?

Салли упрямо кивнула головой.

— Ладно, ваше право. А как насчет curriculum vitae!? Могу я ознакомиться хоть с одной написанной вами строкой? Чем вы подтвердите, что способны сотрудничать в «Стар энд джорнал»?

Салли нервно облизата губы.

— Я... — Она откашлялась. — Моего образования вполне хватало для прежней работы, хотя я ее только что бросила. Сразу после колледжа я устроилась преподавать английский... Но ведь это никак не связано с журналистикой?

Дерек Уинтертон оперся локтями о стол.

— Никак. И больше вы нигде не работали?

— Нет. Только в школе.

— Ох, детка! — вздохнул издатель. — Подумайте, на кого вы замахиваетесь! Максимилиан Маккензи — крепкий орешек, вашим зубкам его не разгрызть. Тридцати пяти лет, высокий, широкоплечий, красавец мужчина. Терпеть не может журналистов, хотя когда-то, пока не начал строчить политические триллеры, подвизался на этом поприще. Отказывается от интервью. О его личной жизни почти ничего не известно, разве лишь то, что дама, на которой он собирался жениться, от него ушла. Кажется, года три назад или чуть больше.

— Я тоже крепкий орешек, мистер Уинтертон.

— Вы? — засмеялся Дерек. — Сколько вам лет, двадцать пять или двадцать шесть? На вид вы сущий птенец, смею сказать, неоперившийся, при том что у вас такая великолепная копна каштановых волос. Эти восторженно сияющие глазки... нежные губки, явно не искушенные в брани... Значит, вы крепкий орешек?

— Я могу рассердиться. Если ученики меня не слушаются, я быстро привожу их в чувство. Простите, приводила. Я уже три недели как бросила работу.

— Кажется, вы считаете, что недостаток опыта и образования имеет свои преимущества?

— Вовсе нет, я только прошу испытать меня, — продолжала настаивать девушка. — Сразу станет ясно, умею ли я писать.

— Если я вам откажу, то, боюсь, мне придется объясняться с вашим дядей. И у меня есть шанс тоже остаться без работы. — Дерек пристально оглядел ее. — Дело ведь не только в том, умеете ли вы писать Маккензи агрессивен и нападает первым. А самое главное — он умеет ускользать. А вы человек необстрелянный, в журналистике ничего не смыслите. И вдобавок женщина.

— А может, это к лучшему? Застигну его врасплох.

— Может быть, — неуверенно протянул Дерек, — может, вам что-нибудь и удастся. Но, с другой стороны, не публиковать же мне в газете робкую ученическую писанину, а на большее, судя по всему, вы пока не способны. — Она попробовала возразить, но он поднял руку. — Ничего не поделаешь, Салли, будь вы хоть племянницей самого Господа Бога, это вам не поможет. Извините.

Он начал набирать номер телефона и, вновь пробормотав: «Извините, Салли», с кем-то заговорил.

— Не понимаю, — заметил Джералд, неуклюже придвинувшись к сидевшей у камина Салли, — как ты решилась на это авантюрное путешествие? Ну, предложил бы тебе издатель «Стар энд джорнал» работу — одно дело, но ехать ни на что не рассчитывая, черт знает ради чего...

— Ради удовольствия, — уточнила Салли. Она засовывала две легкие рубашки в доверху набитый рюкзак. — Неужели ты не понимаешь? Мне двадцать пять, скоро стукнет двадцать шесть. В жизни каждого наступает пора... — Она взглянула на своего откинувшегося в кресле приятеля. В его изумленных глазах угадывалось мучительное напряжение, с каким он пытался разгадать ход ее мыслей, и она со вздохом добавила: — Нет, ничего ты так и не понял, правда?

За два года их знакомства Джералд Фарнли — сперва он был просто товарищем по колледжу, а потом другом — так и не научился ее понимать. Она с трудом распрямилась, тяжело дыша после возни с рюкзаком.

— Почему, — не отставал Джералд, — тебе непременно надо переться на край света, Бог знает на сколько времени? Не лучше ли остаться тут и выйти за меня замуж?

— Джералд, — она положила руку ему на колено, и он сразу накрыл ее своей ладонью, — я к тебе прекрасно отношусь, но постарайся понять...

Напрасный труд, с грустью вздохнула она про себя. Нельзя же сказать ему напрямик, что парень он, конечно, добрый и преданный, но... сердцу не прикажешь.

— Тебе нужно время, не так ли?

— Мир манит меня к себе, а дальние страны — особенно. Пущу в ход свои сбережения...

— Но ты ведь говорила, что из-за высокой платы за квартиру у тебя едва хватило денег на покупку билета, а на первые дни остались какие-то крохи, — напомнил ей Джералд. — Не говоря уж...

Салли попыталась уверенно улыбнуться, хотя в глубине души особой уверенности не испытывала.

— Не беспокойся, как-нибудь продержусь.

Джералд протянул ей руку. Когда он ушел, оставив на ее губах теплый, влажный поцелуй, она с чувством обретенной свободы растянулась в кресле. Несмотря на неудачу с работой в «Стар энд джорнал», Салли не видела на небе своей судьбы ни единого облачка.

Заказывая билет, она упорно сопротивлялась доводам рассудка, твердившего, что отправляться на край света почти без гроша в кармане — настоящее безумие.

Безумие? Конечно, придется нелегко, но к трудностям ей не привыкать. Салли мысленно перенеслась в прошлое и заново пережила долгую болезнь отца, горе матери, преданной ему до последней минуты, собственные заботы о родителях, которым отдавала всю душу и скромные средства.

Неудивительно, что она могла покупать себе лишь самое необходимое, а о дорогих вещах не смела даже мечтать. Но совсем не жалела об этом. Скрасить жизнь отца, взять на себя бремя тревог матери было для нее важнее всего. И это ей удалось, решила она, глядя на серые крыши за окном. Минуло несколько трудных лет после смерти отца, ее мать вновь удачно вышла замуж и наконец-то счастлива.

Теперь настал мой черед, подумала Салли. Передо мной раскинулся весь мир, и я готова в него вступить!

Аэропорт был набит битком, и пассажиры волновались так же, как и она. Им не терпелось оторваться от земли и полететь кто куда. Нести поднос вместе с рюкзаком и массивной аэропортовской сумкой оказалось просто невозможно. Салли осторожно опустила сумку и задвинула под стойку, подальше от толчеи. Ничего с ней не случится. Сейчас она найдет свободное место и вернется за ней. Вскинув на плечи рюкзак, Салли огляделась по сторонам.

Все ближайшие столики в кафе были заняты, и она медленно двинулась мимо вытянутых ног, аэропортовских тележек, проскользнула между мельтешащими, возбужденными детьми и направилась в дальний конец зала, то и дело осматриваясь вокруг. За столиком в углу, в нескольких шагах от нее, сидел какой-то мужчина. Другой стул был придвинут прямо к нему.

Слава Богу, подумала Салли и заторопилась к свободному местечку, боясь, как бы ее кто-нибудь не опередил. Она уже приблизилась к столику, когда навстречу ей бросился маленький ребенок. Он попытался прошмыгнуть под ее подносом, на краю которого стоял стакан. Пытаясь уберечь малыша от грозившего разлиться горячего чая, Салли отпрянула в сторону и зацепилась за ножку столика. Почувствовав, что падает, она отвела поднос подальше от ребенка.

Пакет с сандвичами упал на пол, а за ним и стакан, едва не залив безупречно отглаженные брюки мужчины, сидевшего за столиком. Она ударилась коленями о выложенный плиткой пол и невольно вскрикнула от боли. Апельсиновый сок тоже соскользнул с накренившегося подноса и запачкал безукоризненно белую рубашку мужчины и его светло-серый пиджак. В руках у Салли остался лишь поднос, и она крепко прижала его к себе. К счастью, ребенок успел куда-то скрыться.

— Нет! — воскликнула Салли, и у нее задрожали губы. Она неуклюже поднялась и, отставив поднос, стала растирать колено. Другому колену повезло больше — свалившийся пакет с сандвичами предохранил его от ушиба и неизбежного синяка. Она огляделась и ахнула, увидев, какой ущерб нанесло ее падение ни в чем не повинному человеку, по-прежнему сидевшему за столиком. — Господи, нет! — со стоном вырвалось у нее.

Пятна на одежде мужчины расплылись, дорогая ткань быстро впитывала в себя ярко-желтую жидкость.

— Вы не ушиблись? — осведомился незнакомец. Как ни странно, он не стал с хмурым видом рассматривать испорченную одежду, а поинтересовался состоянием своей обидчицы.

— Да. Нет. Я имею в виду... — Лихорадочно порывшись в кармане легкого жакета, она достала бумажные салфетки и протянула своей жертве: — Пожалуйста, возьмите.

Но жертва уже приготовилась вытереть костюм собственным носовым платком. Повинуясь инстинктивному желанию помочь, Салли поспешно склонилась над беднягой. За время работы в школе она привыкла приводить в порядок одежду расшалившихся учеников. Отодвинув руку мужчины, она прижала к пиджаку салфетку, торопясь промокнуть жидкость, пока та совсем не впиталась в легкую серую ткань.

Не давая ему возразить, то и дело извиняясь, она принялась за рубашку, ощущая под рукой сухощавое мускулистое тело.

Устав от ее заботливости, мужчина откинулся на спинку стула. Ей послышалось, что он пробормотал: «Боже мой, ну сколько можно!» Тряхнув головой, она отбросила назад волосы и растерянно уставилась на него. Взгляды их встретились, в его глазах сверкнуло негодование, которое сконфузило ее до глубины души, но остановиться она уже не могла, одержимая лишь одним — свести до минимума ущерб, причиненный его костюму.

— Я так виновата, так виновата, — пролепетала она, как будто это могло помочь его испорченной одежде.

Но губы мужчины были плотно сжаты, а взгляд больше ничего не выражал. Он протянул руку и легким касанием отстранил ее от себя, ясно давая понять, что в услугах не нуждается.

Если он так отреагировал на ее старания, заключила Салли, то больше не стоит навязываться. Пятно осталось, и с этим ничего не поделаешь. И она, прекратив свои попытки, выпрямилась с пылающим от смущения лицом.

Только сейчас она смогла разглядеть мужчину как следует, и его лицо кого-то ей напомнило. Может быть, она видела его раньше? Холодные голубые глаза, широкий лоб, густая черная шевелюра, длинный прямой нос, надменные очертания властного рта — не встречалось ли ей это лицо на страницах газет?

Или в приложении к журналу? Да, так и есть, она видела его там, но в какой связи? А имеет ли это значение, одернула она себя, у меня нет времени копаться в памяти, отыскивая ускользающий ответ.

— Я так виновата, — еще раз извинилась она, но он не обратил внимания на ее примирительный тон.

— Да уж, — резко проговорил он, не скрывая раздражения, — сухая чистка обойдется мне недешево.

— Пожалуйста, предоставьте это мне, — взмолилась она. — Раз уж я такое натворила...

— Нет, вы не правы, милая, — перебила ее уборщица аэропорта, ловко орудуя шваброй и тряпкой. Она появилась неожиданно, как сказочная палочка-выручалочка. — Это была случайность. Я все видела. Виноват мальчишка. Дети в таких местах обычно волнуются и носятся по залам как угорелые...

Разговаривая, она взяла поднос, подняла с пола стакан, вытерла разлившуюся жидкость и подобрала остатки раздавленных сандвичей.

— От вашей еды ничего не осталось, — сочувственно улыбнулась женщина. — Я принесу вам другой пакет, вы не возражаете, дорогая?

— Очень любезно с вашей стороны, — встрепенулась Салли, — но я не могу заказать другой.

— Взамен этого, милая, — объяснила уборщица и заторопилась. — Вы пока посидите здесь, — она указала на стул, стоявший рядом с мужчиной, — а я сейчас.

Посмотрев ей вслед, Салли повернулась к своему соседу, который брезгливо бросил некогда белоснежный, а ныне оранжевый платок на газету такою же цвета.

— Я и правда... — снова начала она, но он тут же прервал ее:

— Ладно, пошутили — и хватит. Довольно находчиво, раньше я с подобным не сталкивался, хотя наверняка вы уже испробовали этот метод на других. — Он быстро написал что-то на обрывке бумаги. — Вот адрес женщины, возглавляющей «Клуб поклонников». Она даст вам всякую рекламную муру, за которой вы охотитесь, — фотографии и прочее... — Увидев, что Салли недоуменно нахмурилась, он осекся.

— «Клуб поклонников»? Какой «Клуб поклонников»? Ваших? Будьте любезны, растолкуйте, о чем вы говорите? Я споткнулась, потому что пыталась обойти этого ребенка. О Господи! — спохватилась она, прикрыв рукой рот. — Мой багаж! Моя сумка! Я оставила ее, спрятав подальше от прохожих...

— Я вас умоляю... — проворчал мужчина. — Где вы ее оставили?

Салли вскочила в крайнем возбуждении.

— Там, в противоположном конце, под стойкой. Я не могла принести все вещи вместе с подносом и решила...

— Оставайтесь здесь, — мрачно произнес мужчина, поднялся и зашагал в другой конец зала.

Салли, пытаясь успокоиться, стала дожидаться его возвращения. Она пододвинула рюкзак, в котором лежали ее документы, к себе поближе. Неплохо бы проверить, действительно ли паспорт и билет на самолет при ней. Она принялась осматривать содержимое, но тут между столиками появился тот мужчина. Как и она чуть раньше, он тоже перешагивал через ноги, чемоданы и детей. Вернулся он с пустыми руками.

— Под какой стойкой? — требовательным тоном спросил он. — Большой или маленькой, где торгуют одними напитками?

— Под большой, — с тревогой ответила она. — Вы там посмотрели?

— Я посмотрел под обеими. Там нет никаких вещей. Вы убеждены, что оставили их именно там?