Читаем Сердце Мириаля онлайн бесплатно

Самая худшая одежда в дождь — кожаная. В ней тесно, она дурно пахнет и так и норовит заплесневеть. Сохнет она целую вечность, а ее липкие ледяные прикосновения смахивают на объятия мертвеца. Вельдан содрогнулась, представив себе эту омерзительную картину. У нее всегда было слишком пылкое воображение. Чародейка тряхнула головой, отгоняя гнусные видения. Это все горы, подумалось ей, я поддалась их тоскливой серости, а тут еще и погода, будь она неладна… Дождь, бесконечный дождь — все то время, пока они, таясь, пересекали Каллисиору, он не затихал ни на миг.

С кожаной одеждой, делать нечего, придется смириться — все вещи в дорожном мешке промокли насквозь, — но теперь Вельдан могла хотя бы снять маску. В этом безлюдье никто ее не увидит. Она нащупала на затылке, под короткими черными волосами серебряные застежки. Черный шелк маски сполз со щек, словно вторая кожа. Когда прохладный воздух коснулся ее лица, Вельдан облегченно вздохнула.

— Давно пора, — проворчал ее спутник. — Погоди — вот забудешь ты эту свою штуку там, где я смогу до нее добраться, — тут же ею закушу!

Изогнув длинную мускулистую шею, Казарл поглядел на свою всадницу. Вельдан заметила, что в глубине его огненно-опаловых глаз тлеют злые алые искры.

— Отстань, Каз, — со вздохом попросила Вельдан. — Ты не человек, тебе не понять. Люди не хотят видеть моего изуродованного лица, а я не хочу, чтобы они его видели. Не нужны мне ни их отвращение, ни их жалость.

— Х-ха-а-а!— пыхнул дымом дракен. — Пусть только кто попробует пожалеть тебя — я его сожру! Хозяйка, тебе совсем ни к чему эта глупая штука. Шрам твой и так заживает — вернее сказать, заживал бы, если б ты не прятала его от свежего воздуха. Выглядишь ты, кстати, совсем неплохо. К тому же всякий раз, когда я вижу эту треклятую маску, меня мучит совесть — а ты знаешь, что нужно, чтобы у дракена проснулась совесть?! Окажись я тогда рядом — ничего бы не случилось.

— Хватит, Каз! — поспешно перебила Вельдан. Они и так слишком часто обсуждали эту болезненную тему. — Мы, чародеи, всегда сознательно идем на риск, и мне некого винить, кроме самой себя. Будь я в тот день попроворней — меня бы не ранили. Так или иначе, все это уже в прошлом. Надо думать об этой миссии, а не о том злосчастном деле.

— Я бы с радостью, — проворчал Каз, — только эта миссия выходит ненамного удачней.

— Ты прав, — тяжело вздохнула Вельдан. — От нашего невезенья избавиться труднее, чем от портовых блох. — Около месяца назад Вельдан, Каз и Этон, драконий провидец, прошли через Завесу — магический барьер, разделявший разные края и страны, — и с тех самых пор все шли по залитой дождями Каллисиоре. — Я уж и не знаю, доберемся ли мы когда- нибудь домой.

— Уж лучше бы добрались! — фыркнул Каз. — Я и минуты лишней не задержусь в этой жалкой пародии на цивилизованное государство. Мне до смерти обрыдло прятаться от горстки не вежественных дикарей, которые считают Завесы концом населенного мира, а наш Мириаль умудрились объявить каким-то там всемогущим богом! Половина этих тупиц не поверит в мое суще ствование, даже если увидит своими собственными глазами. Одни сочтут меня плодом воображения, а другие — просто кровожад ным чудовищем.

— Но ты ведь и есть кровожадное чудовище, — сухо заметила чародейка.

— Теперь — да, — мрачно согласился дракен. — Когда вокруг то ливень, то потоп, попробуй добудь что-нибудь путное на обед!

При этих словах Вельдан искоса глянула на второго своего спутника, драконьего провидца, которого она поклялась охранять, беречь и защищать. Сейчас ей все чаще казалось, что он вряд ли выживет в этом путешествии.

Вид у Этона был ужасный. Он едва плелся по крутой каменистой тропе, с трудом передвигая ноги. Как же тяжко, должно быть, дракону управляться с таким громадным телом! Его чешуя, некогда блиставшая золотым отливом, как то кольцо, которое Вельдан носила на цепочке на шее, теперь потускнела, выцвела, точно увядшая трава.

Сердце чародейки мучительно сжималось при одной мысли о том, что дракон может умереть, — и не только потому, что тогда она провалила бы чрезвычайно важную миссию. За этот долгий, трудный поход Этон стал ей очень дорог. Вельдан не ожидала, что драконий провидец окажется существом почтенным и важным — а точнее, помпезным, церемонным, надутым. Этон же оказался совсем юным, по драконьим меркам — почти мальчишкой. Несмотря на тяжкое бремя своего призвания, он был прекрасным спутником, и его веселость, ум, готовность радоваться жизни не раз скрашивали долгие мили тяжкого пути. Однако на землях Каллисиоры, залитых бесконечными дождями, путников встретил промозглый, мучительный холод. Из-за того, что им приходилось избегать людей, выбирая самые глухие тропы, поход превратился в настоящую пытку. С каждым днем Этон таял на глазах, а чародейка могла лишь с болью в сердце следить за этим медленным увяданием. И вот теперь провидец совсем обессилел. За весь день он не произнес ни слова — ни в той телепатической манере, которую использовали чародеи, ни на драконьем языке, представлявшем собой сложнейшее и изысканное сплетение живого яркого цвета и звука. Вельдан знала: Этон бережет силы, чтобы идти дальше.

— Не слишком бодрый у него вид, а, Хозяйка ? Сдается мне, он долго не протянет.

— Тише ты! — шикнула Вельдан, хотя они обменивались мыслями по личному лучу и Этон никак не мог их «подслушать».

— Зачем? Бедолага так измочален, что ничего не почувствует, даже если огреть его по уху огненным шаром… — В сумрачно-алых глазах дракена заиграли злорадные огоньки. — Слушай, а ведь это идея…

— И даже лучшая, чем ты думаешь. — Вельдан с удовольствием полюбовалась тем, как у дракена отвисла челюсть. Как всегда, он собирался ее шокировать — и надо признать, частенько ему это удавалось. — Бедняга Этон, как ты знаешь, питается солнечной энергией, — продолжала чародейка. — Огреть его по уху огненным шаром, может, и не очень приятно, но если ты выдохнешь огонь где-нибудь рядом, его это может подбодрить. Хотя, — добавила она с упреком, — я ожидала, что ты проявишь к нему больше сочувствия.

— Только потому, что мы с ним происходим с одной ветви древа эволюции, — протянул Каз, всей своей длинной точеной мордой изображая нескрываемую насмешку. — Х-х-ха-а! — с отвращением фыркнул он, исторгнув из себя струю пара. — Драконы решили, что они слишком цивилизованны и высокоразвиты, чтобы есть мясо, а потому избрали другой путь развития — и теперь имеют наглость смотреть свысока на нас, «недоразвитых дикарей». Ну и погляди теперь, до чего их довело этакое высокомерие!

Вельдан проглотила вертевшийся на языке строгий выговор. Казу ее упреки все равно нипочем. К тому же они напарники вот уже десять лет и она отлично понимает, почему он так завидует Этону. Зависть эта совсем не была связана со способностью дракона бродить разумом по туманному бездорожью времен, вылавливая там искусительные проблески будущего — порою смутные, порой пугающе ясные. Каз понимал, что подобная тесная связь с временем — скорее проклятие, чем благословение. Этон не был властен над своими видениями. Иногда мгла, что скрывала будущее, развеивалась и открывала ему то, что нужно; чаше же видения бывали бессвязны либо слишком странны и не поддавались толкованию. К тому же дар дракона отдалял его от других. Кому захочется сближаться с созданием, которое может узнать все о твоем будущем — равно хорошее и дурное, не говоря уж о том, как и когда ты умрешь! Этон отвечал тем же: он тщательно избегал близкой дружбы. Точное, но тайное знание срока, отпущенного близкому существу, было слишком тяжким бременем. Воистину Провидец дорого платил за свой дар. За все время странствий чародейке ни разу не встречалось создание настолько одинокое, как этот дракон.

Хотя дракен не имел ни малейшего желания обладать подобным даром, да и низменной ревностью не грешил, Вельдан знала, что именно так задевает его: за время совместного путешествия она сблизилась с Этоном, как никто другой. Понимала она и то, что Каз не может не завидовать величественной внешности дракона. Во-первых, Этон был втрое длиннее Казарла, который был всего восемнадцати футов от носа до хвоста. Во-вторых, дракон — во всяком случае, в лучшие свои времена — источал великолепное золотое сияние, тогда как чешуя Каза отливала неясным металлическим блеском и могла по желанию владельца применяться к любому цвету окрестного пейзажа. По правде говоря, Вельдан считала, что неброский, изменчивый окрас ее друга куда красивее золотого драконьего великолепия, но убедить в этом Каза у нее было не больше надежды, чем у того — уговорить ее избавиться от маски.

Главное же, чему люто завидовал Каз, были драконьи крылья, эти гигантские прозрачно-золотистые паруса, ребристые, как у нетопыря, пронизанные под темной блестящей кожей тончайшей серебряной паутиной сосудов. Печальней всего, что именно крылья дракона наверняка и станут причиной его смерти. Без солнечного света, в котором нуждались эти золотистые упругие полотнища, Этон медленно умирал от голода. Из-за катастрофических изменений климата, которые проявились за последние несколько месяцев, та же участь грозила всем его соплеменникам. Провидец шел в Гендиваль, резиденцию чародеев, дабы посоветоваться с Кергорном, архимагом Тайного Совета. Делом Вельдан было довести его туда целым и невредимым.

Прошлой ночью они, воспользовавшись темнотой, незамеченными проскользнули мимо Тиаронда — столицы Каллисиоры. Вельдан рада была, что на сей раз не увидит город. Она сомневалась, что отвратительная погода пошла на пользу городу и горожанам. Вельдан предпочитала вспоминать его таким, каким видела его в последний раз: ослепительно прекрасным, наклонные улицы змеятся среди высеченных в горном склоне террас, дома, башни, даже городские стены — все возведено со тщанием и любовью, все сложено из теплого золотистого камня, который добывают в этих местах.

Вельдан вздохнула. Удача вроде бы так близка — и все же недостижима. Им бы только перейти Змеиный Перевал, а там всего-то и останется еще день и ночь пути — и они дома. Этон сможет посоветоваться со старшими чародеями — не зря же он проделал весь этот путь! И может быть, погода в Гендивале будет лучше…

— Вельдан, нельзя ли нам немного отдохнуть"? — Мысленная речь дракона была едва различима.

Проклятье! Тучи плотно обложили небо, понять, который час, нелегко, но Вельдан знала — с полудня прошел лишь час или два. Они должны подняться на перевал и добраться до укрытия на другой его стороне прежде, чем опустится ночь. Отвечая, Вельдан старалась смягчить страшную правду: если позволить Этону остановиться сейчас, больше он не сделает ни шагу.

— Прости, Этон. Потерпи еще чуть-чуть. Мы уже так много прошли — осталась всего какая-то пара миль. Вот доберемся до седловины — и отдохнем, обещаю.

— Хорошо, я попробую дойти. Полагаюсь на твой опыт. — Дракон сопроводил мысль усталым вздохом, и сердце Вельдан болезненно сжалось.

Они почти уже дошли до кромки леса и приближались к пухлой перине туч, что покрывала горные пики. Вельдан снова пробрал озноб. Змеиный Перевал никогда не был особо приятным местом, теперь же он выглядел попросту зловеще Громадные, изъеденные временем скалы подымались по обе стороны от него, и дорога, ставшая еще опасней прежнего, сузилась до едва заметной тропки между темных неприступных склонов. Тропа поднималась в гору, и Вельдан спрыгнула со спины Каза и пешком пошла впереди; за ней плелся Провидец, а дракен замыкал шествие, потому что Этону могла понадобиться его помощь: в самых узких местах крупный дракон навряд ли сумел бы протиснуться сам.

Ледяной вихрь пронесся по ущелью, принеся с собой струи дождя, хлесткие, будто плети, — словно воду и воздух сплели друг с другом гигантские руки. Ветер выл и стонал, и жуткие причитания метались в высоте между скал — рыдания всех затерянных душ, тех, кто некогда лишился жизни в этом суровом и опасном крае.

— Нетопырь тебя сожри! — Вельдан вздрогнула, услышав резкий мысленный окрик Каза. — Забудь о затерянных душах. Хозяйка, — не то как бы свою не потерять. Подумай лучше о воде — там, впереди. Слышишь?..

Лишь теперь чародейка поняла, что не все звуки порождены неутомимым ветром. Пронзительным воплям бури вторил низкий глухой рев. Вельдан вполголоса выругалась. Где-то впереди грохочет мутный бешеный поток. Вот-вот обезумевшая вода хлынет им навстречу, накроет, смоет прочь…