Читаем Сердце мага онлайн бесплатно

Над пустынной равниной лениво клубилась фиолетовая дымка. Рассеянные солнечные лучи пронизывали ее, словно тонкие нити. Местность, куда он забрел в своих скитаниях, была по-своему красива - первозданная природа, нетронутая человеком. Ничего лишнего, только небо и земля. Две полоски, смыкающиеся в единую черту где-то за сиреневой вуалью.

Тео наслаждался тишиной. Разглядывая быстро светлеющее небо, он размышлял о разных мелочах, которые могут прийти на ум ранним утром. Например, о припасах, подошедших к своему естественному концу. Ему нечем подкрепить силы, а значит, предстоящий переход будет тяжелым. Или о том, что в полдень солнце сделает жизнь невыносимой, поэтому нужно заранее отыскать дерево, чтобы в его скудной тени переждать жару.

Маг отстегнул от пояса жестяную флягу и допил воду. Сделав последний глоток, он без всякого сожалению швырнул флягу на песок. По его расчетам в ней все равно больше не было нужды. Несмотря на то, что окружающий пустынный пейзаж не менялся уже много дней, Тео был уверен, что он всего в одном или двух днях пути от города.

С каждым шагом в воздух поднимались клубы рыжей пыли, раздражающей легкие, маг часто спотыкался, по щиколотку проваливаясь в норы грызунов. Несмотря на досадное увечье - кисть, проглоченную демоном, не вернуть, отсутствие дома и друзей, скудное имущество, состоящее из мантии, старого вещевого мешка, сапог и маски, Тео был полон надежд.

У него нет денег, зато знаний и опыта в избытке, а значит, он по-прежнему богаче любого смертного. И он свободен. Еще никому не удавалось измерить ценность свободы - ее не замечаешь, пока она есть, но стоит свободе исчезнуть, как жизнь теряет всякий смысл.

Маг ненадолго снял маску и осторожно вытер рукавом взмокшее от пота лицо, размазав пыль. Конечно, только неисправимый оптимист может назвать лицом то, что он скрывал под ней. Многие черные маги носят подобные маски, будучи не в силах смириться с уродством, усиливающимся с каждым годом.

За могущество приходится платить. Тьма клеймит их особой печатью, меняя облик до неузнаваемости. Магия иссушает тело, оставляя только остов, обтянутый кожей, но чудовищная худоба это еще не самое страшное. То, что раньше было лицом, превращается в лик самой смерти, вызывающий отвращение и ужас. Слишком часто прибегая к разрушительному колдовству, они превращаются в мертвецов еще при жизни.

Тео не выносил зеркал. Ему было ненавистно все, что может отражать - будь-то витраж собора, начищенный до блеска щит или спокойная водная гладь. Он не страшился собственного отражения - к нему он давно привык и смирился, но зеркала будили в нем неприятные детские воспоминания. Те самые, которые приходят во снах и настигают тебя, сколько бы тебе ни было лет. В отличие от других магов, Тео не был повинен в уродстве. Он бы не прибегнул к колдовству, если бы знал, что может быть таким как все. Cжег бы все книги и бежал прочь из городов сулящих опасное знание, но провидение, боги или темные силы решили иначе.

День его рождения был самым обычным днем, немного пасмурным и только. На холмах от ураганного ветра не заламывались верхушки деревьев, не хлестал дождь, водные потоки не неслись с рокотом в долину, неся смерть всему живому. Только в легендах рождение необычного человека судьба отмечает буйством природы. Тео имел полное право считать себя необычным, хотя его слава не была похожа на славу полководцев и государственных мужей. Подобные ему всегда остаются за кулисами, избегая толпы и яркого дневного света, но их влияние на судьбы других нельзя недооценивать.

Итак, это был самый обычный день... Именно так считала старая бабка, неоднократно помогавшая разродиться женщинам их захолустного городка. Эта была опытная знахарка, много повидавшая на своем веку, но когда вместо пухлого младенца на рассвете появилось нечто чудовищное, она от страха уронила ребенка - на предплечье у Тео сохранился малозаметный белесый шрам в память об этом. Роженица, мучимая горячкой, едва рассмотрев, кого она произвела на свет, испустила дух.

Мать Тео не оставила после себя ничего кроме старого хлама, который после похорон забрала хозяйка, сдававшая ей коморку. Имя было единственным наследством, которое он получил. Дурная примета - давать имена неродившимся детям и она, несомненно, это знала. Мать хотела избавиться от неугодного ребенка, принимая яды, травившие плод в утробе. Из чего было сделано зелье, послужившее причиной уродства?

До того как всерьез примкнуть к черным магам, Тео провел несколько лет в тщетных поисках действенного средства, смягчающего последствия яда. Он узнал, что подобный эффект могли вызвать жабьи внутренности, настоянные на торфяном спирте. Тео не винил мать, каждый выживает как может. Нежелательная беременность добавляла ей проблем, мешая обслуживать мужчин, поэтому она решила избавиться от него.

Отчего жители не убили чудовище сразу и не оказали тем самым и себе, и ему услугу? По сей день маг терялся в догадках. Неужели тому виной пресловутое людское милосердие? Вряд ли. Скорее всего они не захотели пачкать об него руки или боялись пойти против божественной воли. Некоторые суеверные горожане восприняли его появление как божью кару. Лучше не замечать маленького уродца, делая вид, что его не существует, чем убить и навлечь на себя беду.

Сироту отдали на воспитание старой подслеповатой прачке, которая решилась приютить у себя "дитя тьмы" из-за жалких грошей, выделенных на его обеспечение по решению городского совета. Первые несколько лет маг плохо помнил, в шкатулках с воспоминаниями хранилось всего несколько ярких цветных пятен, какие-то невыразительные запахи и звуки. Зато когда он подрос достаточно, чтобы самостоятельно покидать душную тесную коморку, ставшую ему домом, то открыл для себя странный мир, полный непредсказуемых вещей. Впрочем, сам Тео был подстать этому странному миру, чьи обитатели судят о других по внешней оболочке.

Он стал подобен камню, который из скуки кто-то швырнул в глубокую лужу. Стоило появиться на улице, как горожане бросали свои дела, и сосредотачивали все внимание на его персоне. Независимо от возраста, социального статуса, прежних разногласий, они объединялись против него, против его чудовищного лица. Сначала это удивляло Тео, пугало, а потом стало злить. Над ним часто склонялись незнакомые люди, пришедшие поглядеть на небывалого урода, но сначала они не делали ему ничего дурного. Чаще всего с отвращением отворачивались и поспешно уходили, реже - с интересом всматривались, качая головой и давая прачке мелкую монету. Но когда он подрос, его стали осыпать проклятьями, норовили ткнуть палкой, толкнуть в сточную канаву.

Чернокнижнику, которым он сейчас стал, трудно поверить, что бывали случаи, когда завсегдатаи таверн, выпившие кружку-другую крепкого эля, науськивали на него собак и те с лаем гнали свою жертву по дворам. Это забава называлась "Охотой на демона". Детские страхи имеют над нами большую власть, поэтому даже став взрослым Тео не выносил собак, всякий раз непроизвольно вздрагивая, услышав лай. Днем он мог убежать от них, но ночью адская свора, преследуя в кошмарах, настигала его. Он корчился в беззвучном крике, просыпаясь в испарине и подолгу не засыпая снова.

Тео быстро уяснил, что в светлое время суток опасно появляться на улицах. Любой прохожий считал себя вправе пнуть его или ударить палкой, крича, чтобы он убирался прочь, ибо в городке пронесся слух, что встреча с ним сулит несчастье. Солнце - прославленное "око Бога", стало его врагом, а луна, холодная и равнодушная - союзником. Постепенно он стал вести ночной образ жизни. В коморке прачки жизнь была невыносимой, поэтому Тео ушел.

Никто из окружающих не взял на себя труд рассказать Тео, что происходит. Не видя своего лица, он долгое время не понимал, отчего всем так неприятно его общество. Тео слышал, как его называют уродом, чудовищем, но не понимал, что означают эти слова. Собственное отражение в лужах поначалу не казалось ему страшным или отталкивающим.

Повзрослев, он осознал, что всему виной жуткая внешность, придававшая ему сходство с залежалым трупом, и стал грезить о новом облике. Просыпаясь, Тео обязательно ощупывал себя, надеясь на чудо. Вскоре это вошло в привычку. Даже теперь после пробуждения его руки непроизвольно тянуться лицу, хотя он знает, что на чудеса надеяться не стоит. Тео рос, но ничего не менялось. Его ждали одиночество, презрение и ненависть. Даже беспризорники, изгои, обчищающие городские помойки в дневное время и карманы пьяных по ночам, не хотели с ним знаться. Они гнали его, когда он, мучимый голодом, забредал к ним. Тео жаждал доброго слова, а получал камни в спину, тычки и презрительный смех. Неудивительно, что он не вырос добрым и милосердным. Позволь он развиться данным качествам, это обернулось бы против него - он бы не выжил. Вместо них Тео воспитал в себе эгоизм, лживость и мстительность.

Никто не взял на себя труд привить ему моральные нормы по которым якобы живет человеческое общество. Никто не сказал, что кража или убийство - это нечто такое, чего следует избегать. Хотя если бы и сказал, Тео все равно бы не поверил, наблюдая из-за дня в день совсем иную картину. Красота города остается незамеченной для тех, кто привык смотреть на нее со стороны сточных канав.

В жизни мага было несколько судьбоносных встреч. Первая случилась ясной зимней ночью неподалеку от старого кладбища. Его заметил и подозвал к себе странный человек в черном плаще. Тео в ту пору было всего семь лет и он едва доходил незнакомцу до пояса. На голове мужчины была широкополая шляпа, а под ней шелковый шарф, полностью закрывающий лицо, отчего казалось, что в тени шляпы вовсе ничего нет. Человек с заинтересованным видом обошел вокруг него.

-- Прелестный образчик, - прошептал незнакомец, осторожно, с необъяснимой нежностью дотрагиваясь до его плеча пальцами, затянутыми в черную кожу. - Ты станешь украшением нашего маленького сообщества. Будешь ценным подарком.

Тео не понимал, что это значит, но человек, в чьем голосе он не уловил обычной враждебности, напугал его больше, чем все бранящиеся торговки с рынка и извозчики вместе взятые. Незнакомец протянул руку, на ладони сверкнула серебреная монета.

-- Ну же, не дрожи так, - сказал он ласково. - Видишь, я богат и щедр. Я покажу тебе невиданные сказочные страны. Там всего в достатке, - спокойный уверенный голос мужчины завораживал, - еды, роскоши, развлечений.

-- Я должен идти. Меня ждут, - голос Тео звучал неуверенно.

-- Неужели ты не мечтал о путешествиях?

-- Нет, господин, - не отрывая глаз от монеты, он принялся пятиться назад.

-- Маленький обманщик... - прошептал незнакомец. - Все об этом мечтают.

В этот момент из-за лачуги могильщика выбежала большая рыжая собака и с лаем бросилась на Тео, но тут же замерла, почуяв чужака. Мгновенье пес колебался, а потом, тихонько взвизгнув, убрался прочь, поджав хвост. Тео последовал его примеру.

-- Куда же ты?! - крикнул странный человек. - Потом будешь жалеть!

Тео не слушал. Он во весь опор бежал к маленьким покосившимся домам - кладбище граничило с трущобами, подступая к ним с каждым годом все ближе. Плутая по знакомым закоулкам, он то и дело прислушивался, опасаясь услышать за спиной шаги незнакомца. Уже на рассвете, выбившись из сил, мальчик забрался под крышу какого-то сарая. И хотя серебряная монета еще долго маячила перед глазами, он был рад, что смог скрыться от этого странного человека. Тео был уже достаточно взрослым, чтобы понять, что даром в жизни ничего не дается.

Его жизнь была насыщенной событиями. Какие-то не слишком щепетильные личности дважды пытались продать его заезжим торговцам живым товаром. Тео был недоверчив, поэтому ему удавалось избежать ловушек, но в третий раз они настигли его во время сна. Беспрестанно голодая, он был очень худ, выглядел болезненно и не оправдал ожидания работорговцев. Беспокоясь, что он не перенесет длинной дороги, они как можно быстрее перепродали его бродячим артистам.

Хозяин артистов с ним не церемонился - Тео посадили в клетку и относились как к животному. Нельзя сказать, что это было так уж плохо, унизительно - да, но, по крайней мере, теперь его регулярно кормили. Соседом Тео по клетке был старый беззубый лис, выкрашенный зеленой краской, который не обращал на него внимания и спал большую часть времени.

Позже маленький подвижный мужчина с ног до головы покрытый татуировками, канатоходец и метатель ножей, придумал для него номер. Тео ложился в ящик, его накрывали покрывалом и присыпали землей. Потом мужчина выкатывал ящик на подмостки и объявлял публике, что сейчас она увидит воскресшего мертвеца. По знаку мальчик медленно садился, а затем с него резко срывали покров. Вид его уродливого лица, перепачканного землей, был настолько ужасен, что даже самые черствые и хладнокровные отшатывались и отводили глаза. Тео вызывал омерзение и ужас у жителей сел и городков, похожих на застойные болотца, поэтому номер пользовался большим успехом. Многие хотели поглядеть на "мертвого мальчика", среди прочих "уродцев" он был самый страшный.

Звонкие монеты сделали свое дело: Тео больше не спал в зверинце. Теперь он обитал в одной из кибиток, его подстилка лежала рядом с кухонными котлами. Хозяин не забывал об осторожности, его связывали каждую ночь, чтобы исключить возможность побега. Представления устраивали часто - во всех поселениях, что размещались на тракте, стремясь использовать каждый день угасающей осени.

Всю зиму Тео провел, путешествуя с бродячими артистами. И хотя жизнь его не была тяжелой, скорее наоборот, клетка всегда остается клеткой. Для Тео было невыносимо сидеть в лагере, трястись в кибитке, не зная, когда в следующий раз ему будет позволено выйти, поэтому он решил бежать, как только станет достаточно тепло и с дорог сойдет снег.

Во время празднества Весны ему удалось в суматохе украсть охотничий нож и спрятать под одеждой. Тео подождал, пока большая часть артистов уснет, и, разрезав веревки, скрылся под покровом темноты. Легкий и ловкий, он мог бесшумно красться как кошка. Прихватив хлеб и кусок копченого окорока, беглец устремился в лес, зная, что там его невозможно отыскать. Снег уже сошел, оставаясь лишь в тенистых низинах, лесные поляны же часто пересекали неглубокие ручьи. Неудивительно, что когда утром по его свежему следу пустили собак, те вернулись ни с чем.