Читаем Серая Дружина-1: Сердце Крона (СИ) онлайн бесплатно

− Путь свой мы начинаем во тьме. Но где же противник?

− Подойдет через годик-два: постой, может, дождешься. Вот прямо на тебя из кустов и понесутся рати, ага. Ты хоть знаешь, светлые или темные они будут? Может, вообще один стихийник…

− Как Повелитель Тени?

− Мифами балуешься? Ну, как этот, только реальный и живет себе в здешней Америке, а нас, может, в Италии выкинуло. Так что…

− Довольно! Расположимся здесь до утра. На заре же узнаем, в какую местность нас забросило, кто здесь живет, и не происходило ли тут чего неладного в последнее время. Далее будем действовать, как полагается призванным, – и мы надеемся, что даже демон будет сражаться…

− А, да-да, всеми крыльями. Вот как только в бой – всех врагов перекусаю, даю вам честное слово спирита, вы же не знаете, что нашим словам верить никогда нельзя, нет? Я буду сражаться, как… как моон, нет, не спрашивайте, что это такое…

− Помолчи, а?

− И я точно буду драться храбрее Бо, потому что она-то уже дезертировала, и когда только успела?

Четыре головы, в том числе моя собственная, энергично покрутились по сторонам. Четыре пары глаз синхронно вытаращились в ночную темноту.

Проблема в том, что и голов, и пар глаз должно было быть на комплект больше. Но ни пятой головы, ни глаз, ни еще каких-нибудь важных деталей пятой участницы поблизости не наблюдалось.

Веселенькое начало.

Хотя вообще-то – и не начало вовсе.

* **

На самом-то деле для меня отправной точкой всей этой катавасии стал будильник.

Мой собственный, истошно вопящий в пять утра.

Он отнюдь не старался поднять меня из уютной постельки. Механический изверг пытался меня туда уложить, оторвав от мучительной и, кажется, безуспешной попытки в пятнадцатый раз виртуально пройти испытания на подмастерье. Ситуация на мониторе моделировалась преотвратная: я в горящем доме, одна рука занята (почему-то спасенным из огня енотом, программа отчаянно юморила), а передо мной – баллон с газом, к которому стремительно и жутко подкрадывается пламя. Отчаянно тараща слипающиеся глаза, я перебирала варианты: призвать воду? поставить холодовой заслон? удар легкой локальной заморозки?

Победа была близка, когда слева от меня раздался злорадный взвизг произведения китайской промышленности. Реакция была отменной: я машинально вскинула руку – и удар легкой локальной заморозки ушел не в виртуальный мир, а в реальный.

И, конечно, вышел не легким и не локальным. Треснула заледеневшая вода в вазе, а может, ваза тоже; хрустнуло стекло какой-то фотографии (будет, на что разоряться со стипендии), с полок попадали книги. Катастрофа на тему «не тревожьте начинающего стихийника» − во всей предутренней красе. Правда, будильник смолк, − о, блаженство! − а холодок скоро убрался, и справа, от окна повеяло теплом…

Довольно долго до меня доходило, что окно не справа, а совсем даже наоборот – по левую руку. После чего я подскочила в мгновенной готовности тушить настоящий, не компьютерный пожар.

Стена малость разочаровала меня в смысле пожара: его не было. Зато было кое-что другое.

Половину стены занимал мне лично неизвестный знак, который больше всего смахивал на греческую «омегу», правда, поверх шли какие-то еще письмена. Знак неторопливо менял цвета: из огненно-красного на моих глазах стал голубым и прозрачным, потом черным, потом белым, задумчиво поменял цвет на серый и пропал.

Вместе с моим желанием спать. Кристально ясными глазами я моргала на пустую стенку и клялась себе, что больше никогда, никогда не буду засиживаться за программами для начинающих стихийников…

А потом резанула боль в руке. Ровно через секунду возле запястья у меня расцвел точно такой же знак, разве что цвета менять не собирался. Так – черная татушка с пятью значками наверху…

Символы воды, огня и воздуха я опознала сразу. После чего оставалось только упорно тыкать ногами в тапки, а рукой пробовать пролезть в ближайшую одежину (сиречь, брюки) – и сквозь зубы повторять:

− Сегодня не первое апреля… не первое апреля… но если… вдруг первое апреля…

И далее цензурный ход моих мыслей обрывался, а мозг начинал автоматическую перезагрузку системы.

В Канцелярии Стихий было пусто по утреннему времени. На вахте, отчаянно скаля зубы над какой-то из частей «сумеречной саги» (гы-гы-ы-ы, вампиры!), торчала Галка – уникальный случай соединения светлого медиума и черного юмора. А также полного отсутствия дисциплины и тормозов.

− Приветик, − сказала она, напряженно зря в книгу. – Что это ты рано и без лица?

− Дома оставила. Игнатский у себя?

Дурной вопрос остался без ответа.

Традиционно принято считать, что у светлых магов рулят делами этакие самые сильные, самые старые и самые мудрые. Не знаю. За Игнатским в жизни такого не замечала. И лет ему меньше сотни, и силой особенной не отличается (ну, правда, соплю вроде меня в пыль разотрет, но в Отделе полно магов помощнее), да и мудрости… не знаю насчет мудрости, но ни анекдотов, ни философских книг он с первого раза не понимает. Единственная его особенность – он всегда на работе. Может, поэтому его к нам и поставили?

− Так я к нему.

− Галочку в журнал, − по-прежнему не глядя на меня, сказала Галка. – Что за день сегодня?

– Очень поддерживаю, - буркнула я, ставя в журнал закорючку подписи. – А у вас что случилось-то?

− У нас − первогодки по воздуху левитацию начинают прорабатывать. Вместе с темными – знаешь, совместная практика. Миронов с пяти утра с их мастером как ненормальный носится: страховки, понимаешь, и все такое. Еще долго договориться не могли, в чьих помещениях проводить.

− Ну, и?

− Договорились в наших. Мастер темных тут полчаса разорялся, что у них с прошлого раза потолок решето напоминает. Все кричал, что вот-де не додумались о нейтральных помещениях, а из Серого Отдела не пускают, Хаоса на нас нет и все такое… я прям оглохла.

На самом-то деле я была уверена, что разборка происходила за пять коридоров, но уж такова особенность Галки. Внутреннее зрение у нее развито болезненно остро, так что расстояния ей не помеха. Ну, а слух – это уже от рождения и от любви к сплетням.

Кстати, ауру она тоже видит, причем, отрываться от книжки ей не надо. Потому сюда и посадили − вместо детектора, потому что, как я ни изворачивалась, никаких заклятий на тетради различить не могла.

− А тут еще у темных кавардак, со вчерашнего вечера бегают и орут за стенкой…

За шестью стенками, если быть точнее, но Галка таких условностей не признает.

− Так что ж им не бегать, у них там вчера юный «палильщик» объявился. Ну, стихийник по огню. Учили два года – спичку запалить не мог. Вчера сжег кабинет – между прочим, огнеупорный – и половину их левого крыла. Гормоны у него подростковые взыграли на новую инструкторшу. Внимание произвести захотелось.

− А-а, это тебя, значит, вызывали.

− Меня, но это просто потому, что по воде в Отделе даже подмастерьев не было. Ничего, залила. Только что ж они там – ночь напролет все это дело сушат?

− Да у них как будто по другому поводу. Серьезное что-то – знаешь, всю ночь как мышиная возня. Шаги тревожные, голоса… − пару секунд раздумья и потом: − Во, у Игнатского сидит один.

− Да? – я глянула на часы, недоумевая, что могло понадобиться кому-то из «стихий мести» в такой ранний час у нашего шефа. – Давно?

− С четверть часа. Дерганый такой типчик. Пообещал меня отравить.

− Что-что?

− Вообрази! Что характерно – не испепелить, не задушить, а вот отравить, и баста! Сколько лет работаю…

Я только хмыкнула – каких, мол, лет? У нас с Галкой даже статус одинаковый – ученики, до подмастерьев еще не доросли, так что оставим разговоры про опыт.

− И за что он тебя так?

− Да после шестого моего вопроса, чего это он явился с утра и лезет без приглашения, − она пролистнула страничку на планшете и пробормотала: − Странная у него аура… впервые вижу такую.

Не отрываясь от планшета, Галка потянулась за мобильником и принялась остервенело вбивать в сенсорный экран чей-то номер. Разговор со мной был окончен. Я потащилась на второй этаж, чтобы в который раз узреть вечно открытый кабинет своего прямого начальника.

Кабинет был закрыт. Оригинальность дня начала зашкаливать. Однако же взбудораженному ученику стихий законы не писаны: широким жестом рванув дверь на себя, я влетела в кабинет и предстала перед лицом своего ужасно выглядящего начальства.

Игнатский всегда выглядел ужасно. Да и как тут сподобиться выглядеть лучше, если лет тридцать назад какой-то ушлый темный колдун наложил на него заклятие Вечного Пессимизма (в отделе оно с недавних пор именовалось «готским», но вообще использовалось редко). Заклятие снять не удалось, так что теперь шеф вечно смотрелся пророком Апокалипсиса, а голос его звучал так, что хоть сейчас в гроб. Ходили, правда, слухи, что тот злосчастный темный помер от истерического приступа смеха, когда ему показали палец… ну, да слухами земля полнится.

А у необъятного картотечного шкафа, что годами соперничал с шефским компьютером, расположился тот самый тип, которого Галка окрестила «дерганым».

Невысокий и худющий, он совершенно утопал в безразмерном спортивном костюме, который подошел бы какой-нибудь тетке размера этак пятьдесят шестого. Черные глаза и слегка курчавые волосы выдавали южанина, но кожа была слишком светлой, как будто этот маг то ли все время сидел дома, то ли шлялся по топям да оврагам. Чересчур тревожные глаза и черты лица показывали неспокойную натуру, а уголок странно искривленных губ задергался в тике, как только тип заметил меня.

− Это она и есть? – резкий голос не просто рассек тишину, а гранатой ее взорвал.

− Увидим, − грустно ответил шеф. – Здравствуй, Оля. Присаживайся. Что тебя к нам привело?

Вообще-то, традиционно его обычный вопрос звучал: «Чем порадуете?» − и в сочетании с тоном это было бесподобно, но сегодня все идет по другой схеме. И без того было ясно, что ничем не порадую: влетела в шесть с лишним утра, наподобие торпеды, глаза вытаращены, прическа растрепана, жестикуляция – спятившего сурдопереводчика. Комплект, однако.

На вопрос я вдруг застеснялась отвечать, и у меня получился сплошной поток сознания:

− Виктор Васильич… я этого… проснулась, а там тепло, а на стене такая штука я… вроде как…ну, подковы… во, смотрите, и на руке такая же… и знаки там, и моей стихии есть, и не оттирается ничем, зараза, – это что мне, так и ходить, как Пожирателю Смерти, скажи-ите пжалста?!

Шеф удрученно потер переносицу и вторично предложил мне сесть.

− Пожиратели Смерти – это секта?

− Это Роулинг, − сказала я и постаралась успокоиться.

− Уфм, − отметил Игнатский печально, глядя на мою руку. – Значит, ты.

− Я – что или кто? Это что за… омега?

− Это не омега, − с грустным терпением проинформировали меня, − это арка. Знак Арки.

− Это плохо?

− Очень, − ответил Игнатский, глядя на меня, как ослик Иа на оторванный хвост. – Это Веслав. Познакомься.

Мы с темным мрачно уставились друг на друга. У него уголок рта задергался сильнее. Тонкие, местами заклеенные пластырем или забинтованные пальцы, принялись выбивать дробь на коленях. Остальная часть ладоней была скрыта митенками.

− Здрасьте, − наконец буркнула я.

− Оч-чень приятно, − ответ по тону был точь-в-точь.

− Веслав из темных, − пояснил шеф устало. – Работать будете вместе. Ясно?

Ответ по моему лицу увидели сразу и все. В том числе голуби за окном и фотографии в рамках.

− Не понимаю, чего здесь неясного, − прошипел темный, дергая вверх просторный рукав.

Я даже не посмотрела. И без того ясно было, что я там увижу.

− А…

− Знак Арки, - заговорил шеф тоном, полным искреннего горя, – знак того, что в нашем мире соберется Равновесная Дружина. Пять магов из разных миров. Что ты знаешь о других мирах, Оля?

− Только из истории. Ну, легенды о том, что раньше миры был едины и под деревьями бродили единороги… − тут от Веслава прилетело что-то вроде «Святая простота!» − Одна история, и все такое, люди и маги свободно проходили из мира в мир… но после Первой Магической… э… год не помню… в общем, после пленения Небироса произошло разделение и стихий, и миров. Постепенно они разошлись совершенно, и попасть туда нереально.

− Реально, – сказал шеф, в панике шаря по столу в поисках курева, – в том-то и дело, что реально! Когда нарушается равновесие в одном из миров – в сторону света или тьмы – в каком-то другом мире открывается Арка. В точку сбора прибывают пять магов: двое из мира, который выбран местом встречи, трое – из других миров. Подобное событие может произойти не чаще, чем в сотню лет. Ну, и…

Тут он стыдливо развел руками и улыбнулся.

− Хотите сказать, мне придется тащиться в параллельный мир равновесие восстанавливать?

− Тебе и еще четверым из тех, кого выберет Арка. Троим. Веслава она уже выбрала.

Повисла натянутая тишина. В уме у меня опять панически закрутился календарь. В который раз я попыталась отыскать первое апреля в середине мая. Не отыскала и поэтому прибегла к другому здравому объяснению.

− Ха-ха, − сказала я. – Нас снимают скрытой камерой?

Шутку не оценили. Шеф смотрел на меня страдальчески, Веслав – мрачно.

− Арка должна открыться через сутки или около того, − наконец добавил Игнатский. – Остальные должны прибыть скоро, мы попытаемся вычислить место по спонтанным магическим всплескам. А вы пока… ну, привыкайте друг к другу, что ли…

Наступила пауза. Игнатский выжидающе смотрел на темного.

− Вы не могли бы…

− Мог бы, − ответил тот, порывисто вскакивая и направляясь к двери. – Успокойте ее. Попытайтесь пожелать ей удачи…

В ответ шеф смерил его неприязненным взглядом, и в этом взгляде я прочитала сомнение в моей удаче. А также и в том, что меня удастся успокоить.

Дверь захлопнулась так, что по всем законам логики просто должна была разлететься мелкими кусочками. Игнатский страдальчески сморщился и потрогал мешок под левым глазом.

− Как всегда, − сказал он. – Только собрался в отпуск…

В отпуск шеф собирался примерно раз в месяц, но на моей памяти, да и на памяти здешних старожилов – пока не выбрался ни разу. С этим была связана какая-то мистика: как только Игнатский решал расслабиться, начинались всяческие катастрофы. Вспыхивали пожары, возникали ураганы, сходили с ума профессора стихий… В последние годы все Отделы уже просто выспрашивали у него дату предполагаемого отпуска, чтобы знать, когда готовиться к очередному авралу.

− Слушай, Оля… если бы можно было выбирать, кого туда послать, – честное слово, я бы…

− Это понятно, − успокоила я. – Что-нибудь еще об Арке мне нужно знать?

− Тебе все объяснит Веслав. Он, − тут лицо шефа стало еще печальнее, − кажется, знает о ней больше меня.

− Что за тип? Я его что-то в отделе у темных не видела.

− Он не состоит в штате. Отшельник. Живет где-то в лесу под Смоленском, если я правильно понял из разговора с ним…