Читаем Сердце Дьявола (ЛП) онлайн бесплатно

Фордж

Десять лет назад

— Чёрт возьми, что это было?

Стёкла от пола до потолка в моём офисе так сильно задребезжали, что я думал, они разобьются. Вскочив со своего места за столом, я бросился к окну и увидел в воде взрыв огненного шара на полпути между островом Исаака и Ибицей.

Огонь на воде. Худший кошмар каждого капитана, и огонь с каждой минутой разростался.

Сквозь густое облако чёрного дыма я смог различить гладкий красный корпус. Другая лодка, пострадавшая в крушении, была неразличима. Она была скрыта за расширяющейся стеной пламени.

Блядь.

Выбежав из офиса, я схватил ключи, лежавшие на столешнице в просторной кухне Исаака, и выбежал из дома, направляясь к высеченной в скале лестнице, которая вела к пристани.

Заработавшись, я потерял счёт времени и понятия не имел, как долго не было Исаака. Он взял свою маленькую рыбацкую лодку, чтобы поймать на свой день рождения обед, потому что, по его словам, это был самый лучший способ провести день. Я планировал поплыть с ним, но поступил звонок, который нельзя было проигнорировать.

У побережья Африки были замечены пираты, преследующие один из кораблей Исаака. Подмигнув, Исаак сказал мне разобраться с этим:

— Тебе это под силу. Вот почему однажды ты унаследуешь флот и всё, что я построил. Бог не зря послал тебя на мой корабль. Ты моё наследие, Джерико.

Воспоминания исчезли, когда я устремился вниз по причалу к катеру, покачивающемуся на волнах. Он не был впечатляющим, так как мы в основном использовали его для доставки припасов с Ибицы, но он быстро доставит меня к месту крушения, чтобы я помог выжившим в том, что там, чёрт подери, произошло.

Запустив мотор, я сбросил стропы и перевёл рычаг на газ, ожидая увидеть уйму лодок, направляющихся к месту аварии для помощи. Но поблизости была только одна. Пока я нёсся через воду, сокращая на максимальной скорости расстояние, увидел одну лодку, участвовавшую в столкновении, когда её носовая часть поднялась над поверхностью, будто делала последний вздох, а затем быстро затонула.

— Нет! — сердце сжалось, когда море затапливало знакомые чёрные очертания женщины, стоявшей на фоне белого корпуса корабля.

Портрет Донателлы.

Любовь всей жизни Исаака. Женщина, погибшая в результате несчастного случая, пока он был в море и ничего не подозревал. Он так и не простил себя за то, что его не было там. Всё то время, что я знал его, он брал её портрет на каждый свой корабль.

Я оглядел воду, отчаянно ища седые волосы Исаака, надеясь, что от силы удара его унесло от огня к ближайшей лодке. Но я не увидел его.

Человек на спасательном судне перетащил за борт ребёнка. Спасибо, блядь, за это. Я кружил вокруг пламени, пытаясь найти Исаака, но другой взрыв вызвал пламя на поверхности, когда взорвалась лодка с красным корпусом.

Дерьмо!

— Исаак! — выкрикнул я его имя, отчаянно молясь, чтобы он отплыл к другой лодке. Я повернулся к ним и окликнул, чтобы узнать, спасли ли они его, но капитан не ответил, вытаскивая кого-то из воды. Я замер, но мимолётная надежда разрушилась, когда я увидел, как молодой человек забрался на плавательную платформу.

Я снова закричал, и мужчина, которого последним вытащили из воды, заметил меня. Вместо того, чтобы ответить, он зарычал на капитана, толкая его к штурвалу.

— Давай! Давай! Давай! Вывези нас отсюда!

Какого чёрта?

Я не узнал его, но когда капитан уставился на него и не сдвинулся с места, блондин бросился к штурвалу, оттолкнув ребёнка и двух других мужчин в сторону, и схватился за него. В считанные секунды лодка с рёвом отплыла от огня, оставив позади остальных выживших.

Кто, блядь, так делает? Я не собирался уплывать, пока не удостоверюсь, что спас всех выживших.

— Исаак! — орал я, пока мой голос не стал хриплым, кружа по куче обломков, отчаянно пытаясь найти его. На втором заходе я заметил руку, цепляющуюся за плавающий холодильник.

Слава Богу. Я перевёл рычаг в нейтральное положение и бросился к борту лодки.

— Я иду, Исаак. Я иду. — Клянусь Богом, я спасу тебя.

С этой клятвой я прыгнул за борт, нырнул под горящую поверхность воды и вынырнул внутри огненного кольца. Справа от меня над водой торчала рука, и я поплыл к ней.

— Исаак! — я протянул руку и воздал молитву, как только увидел его часы для дайвинга, но когда мои пальцы коснулись кожи, я понял, что что-то не так. Я дёрнул, и рука полетела ко мне… но самого тела не было.

Нет. Нет!

Вода с бензином и маслом попадала мне в рот, когда я снова и снова выкрикивал его имя. Ледяная ярость заполнила мои вены, как только я понял, что произошло. Эти ублюдки скрылись с места преступления. Они врезались в лодку Исаака и свалили.

Но сейчас это не имело значения. Главным было найти Исаака. Остальную часть Исаака.

— Исаак!

Но ответа не последовало, кроме потрескивания огня и запаха горящего масла, бензина, пластика… и человеческой плоти.

Я погрузился в воду, наплевав на защипавшие от морской воды глаза, ища в затонувших обломках любые признаки единственного отца, которого я знал.

Корпус красной лодки исчез, когда она опустилась в могилу на дне океана, присоединившись к Исааковой лодке.

Исаак должен быть где-то там. Он, скорее всего, был близко к месту удара или первому взрыву.

Я выплыл на поверхность, всё ещё сжимая руку Исаака, и поплыл к своей лодке, чтобы подняться на борт и взять маску. Через несколько мгновений я снова был в воде, оставив единственную часть Исаака, которую смог найти, и нырнул до самого дна.

Я не успокоюсь, пока не найду его тело… и чёртового труса, который оставил его здесь умирать.

Индия

Наши дни

Ужас и страх пронизывают моё тело, когда я смотрю на человека, только что вышедшего из лифта в вестибюль этажа пентхауса и моего личного кошмара.

Мой муж пропал, а Донниган, Бейтс и Голиаф мертвы.

Взгляд Белевича скользит по моему окровавленному платью, и его глаза распахиваются.

— Ты их убил? Где он? — мои пронзительные вопросы получаются резкими и отчаянными. Русский смотрит на меня так, словно я сошла с ума.

— Убил кого? — спрашивает Белевич. Он осторожно шагает ко мне, будто боится, что я сломаюсь. И я могу.

— Не смей приближаться ко мне. Отвечай на мои чёртовы вопросы. — Если Белевич причастен к этому, я не собираюсь облегчать ему своё убийство. Я буду драться, пинаться и царапать ему глаза.

— Индия, я играл в покер за тем же чёртовым столом, что и ты. Я никого не убивал.

— Тогда кто, чёрт возьми, это сделал? Где мой муж? — визжу я, указывая в сторону вестибюля.

— Ничего не понимаю, и… — голова Белевича поворачивается в направлении моей трясущейся руки, и он, наконец, видит Бейтса, лежащего со свёрнутой шеей, и тело Доннигана с окровавленным под ним ковром. — Боже мой. Что, чёрт возьми, случилось?

— Я не знаю!

Белевич приседает, проверяя пульс на шеях Бейтса и Доннигана, но не находит его. Знаю, потому что тоже проверила их.

Они мертвы. Они все мертвы. Рыдание грозит сорваться с моих губ, но я сглатываю его, когда Белевич вытаскивает пистолет из кобуры на щиколотке и вскакивает на ноги.

— Ты грёбаный лжец! — кричу я, выставляя перед собой кулаки, пока прижимаюсь к углу. Белевич не возьмёт меня без боя.

— Я не собираюсь убивать тебя, Инди. Не знаю, что, чёрт возьми, здесь произошло, но тебе нужно держаться за мной.

Я моргаю, когда он машет туда, где я должна стоять. Что? Нет, я даже близко не подойду к нему.

Из коридора, в который я выбежала всего несколько минут назад, после отчаянных поисков Джерико в нашей комнате, раздается стон мужчины. Я бросаюсь к Белевичу, чтобы лучше рассмотреть.

Пожалуйста, Господи, пусть это будет Джерико. Пусть окажется, что я каким-то образом не заметила его.

Белевич пытается закрыть меня своим телом, но я обхожу его, чтобы видеть. Призрачная надежда, за которую я хваталась, рассыпается. К нам идёт не Джерико. Это Голиаф. Кровь льётся из его груди с каждым спотыкающимся шагом, который он делает по застеленному ковром коридору.

Белевич взводит курок.

— Он с тобой или он умрёт?

— Он со мной. Не стреляй в него! — я прохожу мимо Белевича, обхожу тела Бейтса и Доннигана и бегу к Голиафу, который, как мне казалось, был мёртв всего несколько минут назад. Судя по тому количеству крови, которое он теряет, он всё равно может скоро умереть. — Остановись. Сядь. Нам нужна твоя помощь.

Колени Голиафа подгибаются, и я приседаю рядом с ним.

— Нам нужны полотенца. Простыни. Что-нибудь, чтобы остановить кровотечение.

— Я принесу их. — Белевич обходит меня, проходит по коридору и ногой выбивает дверь подсобки. Спустя несколько минут он роняет стопку полотенец на ковёр рядом со мной.

— Подвинься, — приказывает он, и я падаю на пятки, когда он отводит руку Голиафа от места, где течёт кровь. От плеча, а не груди. Белевич вытирает его полотенцем, вглядываясь, чтобы лучше рассмотреть, потом прижимает руку Голиафа к ране.

— Он… — начинаю спрашивать, но Белевич перебивает:

— Прижми сильнее, — говорит он Голиафу. — Тебе повезло, что из тебя вытекло такое количество крови, чтобы они решили, что ты умер.

— Ты видел, кто это сделал? Кто забрал Джерико? — спрашиваю я, сжимая полотенце в руках. — Мы должны его найти.

Белевич протягивает Голиафу другое полотенце взамен того, что уже пропиталось кровью.

— Дай мужчине секунду остановить кровотечение, прежде чем допрашивать его.

Я поворачиваю голову и бросаю острый взгляд на Белевича.

— У нас нет времени. Он уже может быть мёртв.

Голиаф открывает рот, чтобы сказать, но всё, что выходит — только стон и ругательство:

— Блядь…

Белевич разрывает последнее полотенце на полоски и наматывает их на плечо Голиафа, чтобы закрепить импровизированную повязку.

— Вопросы могут подождать, пока мы не выберемся отсюда. Если нас обнаружат вместе с телами, полиция задержит нас всех на несколько дней для допроса. И ты права: с каждой проходящей минутой шанс найти твоего мужа живым исчезает.

У меня сжимается желудок, и желчь поднимается к горлу.

— Оставить… оставить Бейтса и Доннигана? Но…

— Ты хочешь снова увидеть своего мужа?

Ледяная вода, которая, кажется, заменила мою кровь, замерзает.

— Да, конечно, я хочу снова увидеть своего мужа.

— Хорошо. Тогда идём. — Белевич встаёт и протягивает руку Голиафу. Крупный мужчина встаёт на неустойчивые ноги, и мы протягиваем руки для поддержки.

— В конце другого коридора находится служебный лифт, — говорит Белевич.

Я бросаю на него подозрительный взгляд.

— Откуда ты знаешь? Почему ты вообще нам помогаешь?

Голиаф хрипит, когда мы делаем первый шаг по коридору, и кровь уже просачивается сквозь самодельную повязку.

Бля, ему нужен врач.

Белевич продолжает идти, одной рукой придерживая Голиафа, в другой сжимая пистолет.

— Потому что ты дочь одного из самых влиятельных людей в России. Человека, в чьей благосклонности я бы хотел быть.

Мой отец.

Очередная волна мурашек пробегает по моей коже. Я даже не подумала о нём.

— Мог он… мог ли он это сделать?

Голиаф отвечает на мой вопрос покачиванием головы, отчего издаёт стон.

— Они были молодыми. В балаклавах.

— Это не в стиле Фёдорова, — соглашается Белевич. Он останавливается перед дверью залитой кровью, вероятно, от рук Голиафа, когда он спотыкался. Вход в пентхаус, который делили мы с Джерико. — Если тебе нужно что-то из твоего барахла, беги и забери его сейчас, чтобы мы могли убраться отсюда, пока нас всех не арестовали.

Одежда внутри для меня ничего не значит. Ничто не имеет значение, кроме Джерико.

Блядь. Блядь. Слёзы жгут глаза, когда на меня накатывает очередная волна отчаяния. Этого не должно было произойти. Это не может быть реальным. Но это случилось, и у меня нет времени плакать.

Я собираю всю силу духа, которая у меня есть, и смахиваю слёзы.

— Мне ничего не нужно, кроме мужа. Пошли.

— Хорошо. Тогда идём, — отвечает Белевич.

Когда мы подходим к служебному лифту, я нажимаю кнопку вызова. Пока мы ждём, я задумываюсь:

— Ты уверен, что это не Фёдоров? Разве у него не было мотива?

Светлые волосы Белевича скользят по воротнику от покачивания головой.

— Какой у него мог быть мотив? Из того, что я слышал, всё, что он хочет — это воссоединиться со своей дочерью. Не покупать её враждебность на всю жизнь, похищая её мужа.

Я молюсь, чтобы он был прав, потому что от этого зависит жизнь Джерико.

— Тогда он может помочь нам найти его? — спрашиваю я. Не уверена, что это разумное решение, но прямо сейчас мне нужны все возможности, которые мы можем найти.

— Возможно, — отвечает Белевич. — Он может помочь.

— А что насчёт Кобы? — мои плечи напрягаются, когда я смотрю на Голиафа. — Где, чёрт возьми, Коба? Что с ним случилось?

Голиаф хмурится, его ноздри раздуваются.

— Грёбаный предатель. Я знал это. — Его чёрные глаза смотрят на меня. — Найдём его — найдём Форджа.

В моей голове проносятся воспоминания…

Коба не смог добраться до меня, когда мужчина порезал мне бок и выхватил сумочку в Сен-Тропе.

Коба сидел в своей машине, когда разгромили помещение Аланны… и не смог догнать сбежавшего пацана.

— Я сама убью его, если кто-нибудь попытается тронуть хотя бы волосок на голове Джерико. — Я смотрю то на Белевича, то на Голиафа. — Пошли. Я хочу вернуть своего мужа.

Фордж

Воспоминание о том дне, когда я вытащил тело Исаака из обломков лодки, атакует мой мозг, пока я, наконец, не открываю глаза.

Вместо света меня окружает тьма. Когда я меняю положение, о моё лицо трётся ткань. Я тянусь, чтобы отодвинуть её, но не могу пошевелить руками. Мои запястья связаны за спиной, и когда я дёргаю путы, чтобы освободиться, тонкие куски пластика врезаются в кожу. Стяжки. Мои лодыжки тоже связаны.

Какого хрена?

Я открываю рот, чтобы заговорить, но губы склеены. Липкой лентой.

Я неподвижно лежу на боку, пытаясь понять, что, чёрт возьми, произошло. В голове ощущение такое, будто я плыву по океану в тумане глубокой ночью. Что-то не так. Меня накачали наркотиками? Пытаюсь понять, как, чёрт возьми, я здесь оказался. Инди играла в покер. Прага.

Блядь. Инди. Пожалуйста, чёрт возьми, скажите мне, что они её не схватили тоже.