Читаем Семейные тайны онлайн бесплатно

Москва, август 1996 года.

Так они встретились в последний раз.

В тот день наконец-то запахло летом. Во вчерашних лужах заискрилась гибкая радуга сошедшего с неба солнца, умытая листва отдала улице свой пьянящий аромат, а небо стало таким, каким ему и полагается быть — бездонно-глубоким и сверкающим, как ограненная золотом бирюза. Золотистые нити великого небесного светила пронзили сердца горожан своими волшебными лучами, и тысячи людей, забыв свою вчерашнюю дождливую печаль, устремились по своим обыденным делам в радостном предвкушении грядущего счастья. Казалось, что даже дуновения ветра не случайны, а подчинены какому-то праздничному вальсовому ритму… Шаг за шагом прохожие подхватывали и передавали друг другу этот волшебный танец, и улыбки освещали их лица так же ярко, как солнце освещало городские улицы. Каждый из них знал, что этот день особенный и нет такой беды, которая могла бы протиснуться сквозь несокрушимую стену людского счастья…

Но зло, бессильное вмешаться в светлый поток их жизней, имело достаточно власти и силы, чтобы наблюдать за прохожими со стороны. Неприятный обрюзглый старик в огромном, не по размеру костюме острыми колючими глазками наблюдал за улицей из-за своего укрытия — большого, почти столетнего дуба. Увидев, как молодой паренек небрежно выкинул в кусты пустую бутылку из-под пива, он радостно сморщил хищную мордочку и рысью устремился вслед за желанной добычей.

Запихнув в сумку бывшее «Невское классическое», старик оглянулся по сторонам, высматривая других перспективных поставщиков утренней опохмелки. Увы, таковых в этот ранний час больше не попадалось… Тогда, отпустив в адрес утреннего солнышка смачную матерную тираду, он лениво сплюнул в траву и побрел в направлении ближайшей трамвайной остановки, рассчитывая пополнить свои скудные запасы с помощью находившейся там пластиковой урны.

Старику оставалось пройти до остановки не более ста метров, когда неизвестно по какой причине, возможно повинуясь чудом уцелевшей в его замызганной душе интуиции, он поднял глаза наверх.

Пронзительно-лазоревый свет пригвоздил бедолагу к месту. Поперек бездонного голубого неба был натянут яркий, цвета весенней незабудки транспарант: «Приветствуем участников международного научного конгресса, посвященного столетию академика А.Н. Иванова». С транспаранта на старика смотрело мудрое и немного лукавое лицо с глазами еще более синими, чем цвет неба и краски плаката.

Старик с удивлением понял, что узнает это лицо. Рука, до этого крепко сжимавшая грязную сумку с бутылками, обмякла, и далеко по улице разнесся звон разбитого стекла. Люди на остановке удивленно повернулись к нему, пытаясь понять, что произошло. С брезгливым недоумением они рассматривали грязного мужика, замершего посреди улицы с поднятым к небу лицом и разведенными в сторону руками. Его поза была настолько красноречива, что на мгновение им показалось, будто он молится…

Но это заблуждение быстро развеялось. Резко, как взрыв гранаты, воздух разорвал хриплый прокуренный голос, переходящий то на низкий вой, то на высокий визг. Старик осквернил благодать летнего дня невероятно грубым и грязным причитанием, в котором сквозили такая ненависть и злоба, что люди невольно отступили на несколько шагов в сторону от нарушителя общественного порядка.

— Урод, гад! Это я должен был тут висеть, я! Ты даже сдохнуть не мог по-человечески, даже теперь от твоей рожи не избавиться! Жизнь мою украл? Все украл! Сволочь, мерзавец!!! — Старик сжал кулаки и потряс ими в воздухе, угрожая лицу на плакате. Но безразличные к его крикам лазоревые очи продолжали снисходительно улыбаться с неба, и озверевший от беспомощности старик отчаянно оглядывался по сторонам, выискивая, как бы подобраться к транспаранту поближе. Неожиданно его глаза уставились на прислоненную к столбу железную конструкцию и, не замечая ничего вокруг, он побежал к ней, совершенно не обращая внимания на поток встречных машин.

Один из автомобилей, красивая желтая иномарка с симпатичной рыженькой девушкой за рулем, неслась прямо на престарелого хулигана. Лишь в последнюю минуту старик это заметил и замер, в оцепенении глядя на несущуюся ему навстречу смерть. Девушка за рулем, казалось, даже зажмурила глаза от страха, но ее движениями как будто руководила какая-то волшебная сила — внезапно руль резко крутанулся влево и машина стрелой пролетела мимо бродяги, лишь немного задев его правую руку.

Старик с недоумением посмотрел на стекающую с пальцев кровь, а затем оглянулся на резкий шум тормозов у себя за спиной. В его глазах читалось недоумение. Казалось, он никак не может поверить в то, что остался жив. Бродяга огляделся по сторонам, затем внимательно осмотрел собственное тело и наконец снова уставился на роковой плакат в небесах, нашептывая про себя что-то непонятное. Испуганная девица, хозяйка ярко-желтой иномарки, подошла к старику со спины, и он вздрогнул от неожиданности, услышав ее звонкий молодой голос:

— С вами все в порядке?

— Да, черт возьми, к сожалению, в порядке! — огрызнулся он, и по четкости выговора и гладкости фразы девушка вдруг с удивлением поняла, что стоящий перед ней — в лице замызганного старика — достаточно образованный человек.

Испытав внезапный прилив жалости к нему, она, преодолевая брезгливость, взяла его за раненую руку:

— Вам больно?

Он оглянулся. Люди на остановке с ужасом увидели, как старик с неожиданной для его комплекции силой схватил девушку за плечи и повернул лицом к висящему над проспектом транспаранту:

— Ты видишь это, наверху?

От неожиданности и страха девушка даже не решилась возразить:

— Вижу…

Но на самом деле транспаранта она даже не заметила. Перед ней было только страшное, грязное лицо старика, и на секунду ей показалось, что сейчас она потеряет сознание от запаха перегара. Слова вылетали из его беззубого рта быстро и остро, как автоматные пули:

— Запомни, девочка, там демон, демон! Я был великим ученым, а не он! А меня забыли, похоронили… Только этот был добрым, гад! Передачи присылал в тюрьму! Сам посадил, а потом присылал… Мне, лауреату Сталинской премии! Передачи!

Двое мужчин на противоположной стороне улицы увидели, как бомж схватил девушку, и, переглянувшись, рванулись к ней на помощь, но к тому времени, когда они оказались рядом, руки старика ослабели и он отпустил ее плечи. Тяжело опустившись на бортик тротуара, он закрыл лицо руками, но не зарыдал, а завыл, покачиваясь из стороны в сторону. Девушка и ее спасители застыли в недоумении.

Один из них, ухоженный, благоухающий хорошим одеколоном зачем-то протянул девушке платок. Она недоуменно повертела его в руках и, поймав его направленный на старика брезгливый взгляд мужчины, как будто желая оправдать бродягу, вдруг произнесла:

— А он, похоже, образованный человек…

По лицу мужчины пробежала тень смешанного с испугом отвращения:

— Образованный? Боже мой, как же можно дойти до этого?

Старик услышал его слова и, подняв голову, посмотрел юноше прямо в лицо очень странными, бледно-голубыми, почти бесцветными глазами. Глазами, которые заполняла пустота. Он и сам бы хотел знать ответ…

Какой странной была эта встреча! Неправдоподобно красивый портрет деда на летнем небе, я с моей ярко-желтой машиной и бродяга с полными ненависти глазами.

Я узнала его, лишь вернувшись в машину и отъехав на приличное расстояние от остановки. Старик бомж был грязен и стар, но эти глаза, удивительно бесцветные глаза оттенка грязного зимнего льда, было невозможно не узнать. Говорят, что когда-то давно, когда он был молод и красив, этот бесцветный ледяной взгляд очень портил его внешность. Сейчас эти глаза были единственным ярким пятном на его черном лице. Единственным, что превращало эту груду полумертвой материи в живого человека…

Почему-то мне всегда казалось, что если мы встретимся, я ни за что не смогу его узнать. Да, я слышала о нем множество раз, видела десятки его фотографий и даже, кажется, ребенком сидела у него на руках. Но время должно было изменить его черты, да и не просто в обычной городской толпе найти кого-то, кого не видел почти никогда в жизни…

Наша встреча была настолько невероятна, что я не сразу поверила в ее возможность. Как сомнамбула, я дошла до машины и, только отъехав на приличное расстояние от парка, поняла, что скорее всего не ошиблась… Это был именно он. Кто еще мог с такой злобой кричать на портрет моего деда и у кого еще могли быть такие странные глаза?

Только у одного-единственного человека на свете… У бывшего ученика моего деда. У бывшего лютого врага моей матери. У убийцы моего отца. И тут слово «бывший» уже не подходит. Ненависть, злоба — все это проходит. Но смерть навсегда остается с теми, кто потерял любимых и друзей.

Когда-то я тоже хотела его убить. Я мечтала вырасти большой и сильной, найти его и прикончить, сказав напоследок что-нибудь патетическое, как в кино: «Это тебе за смерть папы…» Потом я поняла, что это ничего не решит. Потому что убивают слабые, а я хочу быть сильной. Как мои родители, как мой дед, который когда-то уже решил судьбу убийцы своего сына. Решил умно и достойно. Не убив, не оклеветав, даже не подставив… Он обошелся с ним так, как это сделал граф Монте-Кристо, подаривший своему врагу Кадрусу огромный бриллиант. Он дал ему шанс совершить предательство — и тот его совершил. Потому что таков был его характер, его душа… Дед, как никто, умел направлять силы людей во вред или во благо их самих. Как зеркало, он отражал то, что излучали их души, окрыляя или испепеляя их самих…

Я думала, что, получив свой срок, убийца умер. И совсем не предполагала, что столько лет спустя встречусь с ним снова…

И как мне теперь быть после этой встречи, зная, что он жив? Броситься назад и избить спившегося бомжа, по вине которого когда-то умер мой отец? Или притаиться с пистолетом за углом, как это делают в американских боевиках? Подкараулить и выстрелить в бок, чтобы умер не сразу и осталась возможность подойти и перед контрольным выстрелом в висок произнести с патетикой «привет от папы»? Что сделали бы вы, случайно увидев на улице человека, из-за которого много лет назад умер ваш отец?

Тогда я еще не знала, что мне делать. Остановив машину у обочины, я присела за столик в небольшом уютном летнем кафе. Только вчера, впервые после долгого отсутствия, я приехала в командировку в Москву — и сразу такая встреча…

Ладно, дел у меня много — но, слава Богу, временем меня никто не ограничивал. Могу не спешить… Я купила сигареты, несмотря на то, что вообще не курю, и заказала сразу три чашки кофе. А потом начала вспоминать…

Вы помните 70-е годы? Скорее всего помните. Слишком недавно это было. Всего-то тридцать лет назад. Пусть это даже вся моя жизнь. Но человек взрослеет быстро, всего-то за пятнадцать — двадцать лет, и потому первые годы жизни кажутся неимоверно длинными, а затем время начинает бежать все быстрее и быстрее… И кажется, что пятнадцать и двадцать пять исполнилось почти одновременно. Наверно, для пятнадцатилетних 70-е годы так же бесконечно далеки, как далека для меня война или революция. Но их, выросших в другую эпоху, еще не так много, и большинству из нас, тем, кто живет на рубеже тысячелетий, есть что вспомнить об этом времени.

Интересно представить, как выглядели эти улицы в 1970 году.

Совсем мало машин. Ни «мерседесов», ни «фордов». Самый шик — черная «Волга». Изредка, в конвое сопровождения, промелькнет стремительная правительственная «Чайка».

Меньше женщин в брюках — многие начальники не одобряют эту одежду на работе. И уж подавно не увидишь в брюках школьницу. Все без исключения носят строгие коричневые платья с белыми воротничками и черными передниками. В волосах не мелькают цветные заколки, в основном капроновые и шелковые ленты.

Больше мужчин в костюмах. Наряд джинсы-кроссовки-кожаная куртка еще не стал повседневной одеждой. Зато галстук в почете: там, где не господствует рабочая спецовка, он почти обязателен.

Мороженщица на улице продает ледяное лакомство — ассортимент не велик. Сливочное или шоколадное, крем-брюле или земляничное. Изредка — сливочное в вафельном стаканчике или эскимо. Нет упаковок из цветной фольги и прозрачного пластика, зато есть белые бумажные стаканчики и полагающиеся к ним деревянные палочки с закругленными концами. Почти все мороженое стоит одинаково — двадцать копеек. Самое дорогое — эскимо за двадцать две.

Те же двадцать две копейки стоит и кофе в булочной за углом. «Бочковой» с молоком распространен почти всюду, а вот заварной, тем более хороший, придется еще поискать… Кофе можно выпить за «стоячим» столиком, взяв к нему пирожное (корзиночку, эклер или бисквит) и стакан сока, налитого из мудреного сооружения, представляющего собой футуристическую конструкцию из двух усеченных конусов.

В магазинах сок продается чаще всего в больших трехлитровых банках. Бумажной тары для напитков практически нет, разве что иногда появляется разлитый в треугольные пирамидки кефир. Впрочем, чаще всего молочные продукты покупают в стеклянных бутылках с закрытым фольгой горлышком. Красная фольга — сливки, зеленая — кефир, белая — молоко…

В рыбном отделе господствуют «кильки в томатном соусе» и «сардины в масле». Рядом — «Завтрак туриста». А вот банок с тушенкой так просто и не увидишь… Нет и неизвестного большинству кетчупа, колы и пакетов с замороженными продуктами быстрого приготовления…

Еще много небольших магазинов и мало огромных универсамов, но их время придет совсем скоро. На окраинах города строятся многочисленные спальные районы с полной инфраструктурой — школы, дома быта, кинотеатры, магазины. Новые кирпичные здания и уже немного устаревшие «хрущевки» обрамляют строения сталинской эпохи, превращая архитектуру «социалистического ампира» в небольшие оазисы возле станций метро…