Читаем Секретный узник. Повесть об Эрнсте Тельмане онлайн бесплатно

Еремей Иудович ПАРНОВ

СЕКРЕТНЫЙ УЗНИК

Повесть об Эрнсте Тельмане

ОГЛАВЛЕНИЕ:

Глава 1. Тихий день

Глава 2. Вахмистр Лендциан

Глава 3. "Франт"

Глава 4. Ужин у бургомистра

Глава 5. "Опера важнее рейхстага"

Глава 6. Французское посольство

Глава 7. Пир Лендциана

Глава 8. Геринг и Гейдрих

Глава 9. Берлин, полицай-президиум, Алексаидерштрассе, 5/6

Глава 10. Гамбург, Тарпенбекштрассе, 66

Глава 11. Камера No 32

Глава 12. Дедушка Тельман и Ирма

Глава 13. Маленькие победы

Глава 14. Штурмбанфюрер Зиберт

Глава 13. Роза и гестапо

Глава 16. Первый контакт

Глава 17. Герберт

Глава 18. Берлин, NW 40, Альт-Моабит

Глава 19. Начальник штаба

Глава 20. Город памяти

Глава 21. Принц-Альбрехтштрассе

Глава 22. "Моя честь в верности"

Глава 23. Секретная служба

Глава 24. Гипноз

Глава 25. Педагогический совет

Глава 26. Париж

Глава 27. Встреча в гестапо

Глава 28. Варианты

Глава 29. Остров Фемарн

Глава 30. Гамбургский экспресс

Глава 31. Адвокат Рёттер

Глава 32. Обвинительный акт

Глава 33. Роза и Рёттер

Глава 34. Бельгийская граница

Глава 35. Совещание в министерстве юстиции

Глава 36. Подготовка побега

Глава 37. Секретный пленум

Глава 38. Засада

Глава 39. Переброска

Глава 40. Ужин в "Адлоне"

Глава 41. Берхтесгаден

Глава 42. Второй курьер

Глава 43. "Железная маска"

Глава 44. Стена

Глава 45. Астрология

Глава 46. Дождь в Гамбурге

Глава 47. Последний день протектора

Глава 48. К последним причалам

Глава 49. "Волчье логово"

Глава 50. "Мрак и туман"

Глава 51. Ночь в Бухенвальде

Глава 52. Навстречу грому

================================================================

Еремей Парнов известен читателю прежде всего как

писатель-фантаст. Им написано также несколько романов и повестей

на историческую тему.

В эту книгу вошли повесть "Секретный узник" - о вожде

германского пролетариата Эрнсте Тельмане и повесть "Проснись в

Фамагусте", рассказывающая о легендарных Гималаях, хранящих

великие тайны природы и истории.

================================================================

Глава 1

ТИХИЙ ДЕНЬ

Спустя много лет Тельман вспомнил этот день, который начался так радостно и безмятежно. Потом в его жизни таких дней уже не было.

Он долго смотрел с высоты, как лениво сверкает на солнце излучина Эльбы, как медленно меркнет ее зеркальный извив. Порой река подергивалась слепящей чешуей и по заросли тальника и рогоза пробегали волнистые отсветы. Но неуловимое дыхание подступавшего вечера не в силах было поколебать тяжелые бронзовые листья дуба и темные кроны буков на ближнем холме. Все замерло в неподвижном воздухе. Лишь густые синие пятна - тени кучевых облаков медленно скользили к востоку, где пламенел зубчатый полукруг гор, чернели развалины замка и оранжево плавились окна увитых диким виноградом домов.

Он впервые увидел сегодня эту горную панораму, и необъятное небо над ней, и сверкающую подкову той самой реки, в устье которой прошли его лучшие годы. Исколесив полсвета и всю Германию, он до сих пор не был в Саксонской Швейцарии, которую еще семь столетий назад воспевали миннезингеры. Да и что было делать ему в этом благословенном краю фешенебельных вилл и отелей? Что ему делать вдали от заводов и шахт, закопченных промышленных городов и крестьянских хозяйств, где копают картофель и режут на кирпичи торф!

Все лето тридцать второго года ушло на подготовку к предстоящим выборам в рейхстаг. Особенно трудной была последняя неделя. Отдыхать удавалось только в пути. Каждый день он выступал на нескольких митингах, зная, что именно эта избирательная кампания может оказаться решающей. Рабочая Германия не должна отдать свои голоса за партию Гитлера. Это было важнее всего. Предчувствие взрыва носилось в воздухе, ощутимое, тревожное. Что-то было здесь от тех яростных, но полузабытых уже чувств, которые довелось ему испытать в двадцать третьем году, накануне гамбургского восстания... Впрочем, он сознавал, что нынешняя обстановка куда сложнее. Беспощаднее, что ли. Кроме того, он совершенно вымотался. В теле ощущалась мерзостная простуда. Ее не брали ни яблочная водка, ни кофе, а табачная затяжка непривычно горчила. От постоянного недосыпания веки опухли и покраснели. Казалось, что в глаза набилась наждачная пыль.

- Надо переменить обстановку, Тедди, проветриться немного в горах, предложил сопровождавший его в поездке член секретариата лейпцигского окружкома Фриц Бортман, когда опустел огромный стадион в Зоннборне. Главный лозунг Тельмана: "Кто голосует за Гитлера - тот голосует за войну!" - встретил единодушный отклик шестидесяти тысяч рабочих Вупперталя. Коммунисты и социал-демократы, мужчины и женщины, члены пацифистских и христианских организаций в общем порыве ответили на призыв вождя коммунистов к рабочему единству салютом красных фронтовиков.

Это был невиданный политический успех. Никто не покинул набитых до отказа трибун, несмотря на нескончаемый дождь. В такой день Тельман меньше всего был расположен к разговорам об отдыхе.

В ответ на предложение Фрица он только покачал головой и, вытирая ладонью мокрое лицо, пошутил:

- Нам с тобой только ветра теперь и не хватает для окончательной простуды. Ну и погодка здесь. Недаром Вупперталь называют ночным горшком господа бога. Вечно у них дожди.

- Тут даже дети рождаются в галошах, - улыбнулся Фриц. - Не веришь? Вуппертальские комсомольцы жаловались, будто кожа на барабанах так раскисла, что нельзя выбивать дробь. Кроме шуток, Тедди... А отдохнуть все же следует. Хотя бы один день.

- Не время. Ты только посмотри, что написано на этих красных афишах, - Тельман засмеялся и кивнул на оклеенный листовками забор.

На них было напечатано только два слова: "Тельман приедет!" Листовки были расклеены по всему городу. Комсомольцы ухитрились прилепить их даже к окнам автобусов.

- Вот видишь! - Тельман похлопал его по плечу. - Нас ждут. И мы проедем всю долину Вуппера, весь Рур. Тем более, что завтра здесь собирается выступить Геббельс.

- Балаганный паяц!

- Политического противника нельзя недооценивать. Геббельс - искусный оратор. Ты бывал на их митингах?

- Конечно, нет!

- И напрасно. Успехи нацистской пропаганды налицо. Мы должны хорошо изучить все их приемы, иначе трудно будет оторвать от Гитлера обманутые нацистами массы, развеять чудовищное нагромождение лжи. Пойми, Фриц, ведь решающую роль в стремительном росте фашизма играет бедственное положение немецкого народа: голод, безработица, память о военном поражении. Нацисты используют эти факты для безудержной агитации. Это, безусловно, лживая националистическая демагогия. Но ловкая пропаганда обеспечивает ей успех. Наша борьба против гитлеровского фашизма будет успешной только в том случае, если мы сумеем сорвать с него национальную маску. Нацистской пропаганде мы должны противопоставить нашу политику свободы для миллионов трудящихся немцев. А ты хочешь, чтобы я отдыхал, когда в Вуппертале будет выступать Геббельс! Нет, Фриц, не выйдет! Наци не должны получить на выборах ни одного голоса!

Только через восемь долгих дней, расписанных по минутам, заполненных митингами, совещаниями и инструктажами в местных партийных комитетах, они смогли выбраться на природу.

Поначалу все складывалось как нельзя лучше. Они хорошо выспались, выпили настоящего кофе с бутербродами и выехали через Крибштейн в Дрезден, а потом и сюда, в Саксонскую Швейцарию. К обеду были уже в Басте. Пили местное вино, слушали румынский оркестр, перекинулись в скат. А когда спала июльская жара, пошли на Бастайскую скалу полюбоваться долиной Эльбы.

Фриц знал, что по-настоящему Тельман сможет отдохнуть только в полном одиночестве, наедине с природой. Но оставлять председателя партии без охраны было бы совершенным безумием. К счастью, Тельман понимал это и сам. Поэтому он и не стал возражать, когда увидел, что в некотором отдалении за ними идут двое рабочих парней. Молча стоял он на Бастайской скале, слушал птиц, дышал влажной свежестью речной долины, следил, как меняют цвет уходящие в вечернюю тень горы. Фриц ему не мешал. Охрана спряталась где-то поблизости, и он ее не видел. Уже больше десяти лет живет он в постоянной опасности. Как чудовищна, в сущности, эта охота за ним! Но самое удивительное, что он привык и к опасности, и к охране...

На Бастайскую скалу пал красноватый закатный отблеск.

Улыбнувшись про себя, Фриц отметил, что Тельман сразу же стал удивительно похож на свой плакатный портрет. Большая лысая голова, твердый, хорошо очерченный нос, тяжелый волевой подбородок обрели вдруг чеканную обостренность.

Вид горной панорамы напомнил Фрицу, что надо рассказать Тельману, как удалось наладить нелегальный переход границы.

Но Эрнст стоял молча. Весь погруженный в себя, стал он словно частью переполненной закатом горной чаши. Так ничего и не сказав, Фриц отошел в сторону, присел на забрызганный пятнами лишайника камень и принялся неторопливо раскуривать сигару.

- Правда, великолепно? - машинально спросил он, критически осматривая тлеющий кончик. - Облака, игра красок!

- Да, - не повернув головы, ответил Тельман.

- Кстати о горах, - оживился Фриц. - Мы тут кое-что сделали. Рабочие-альпинисты...

- Это срочно?

- Ну, нет, не особенно.

- Тогда потом, - Тельман увидел в траве прошлогодний желудь и нагнулся за ним.

- Что-то нашел? - Фриц лениво и медленно, как пресыщенный жуир, выпустил дым.

Тельман пожал плечами, спрятал желудь в карман и начал спускаться.

Не слишком-то разговорчивы эти северяне, вздохнул склонный к философским раздумьям Фриц, к ним надо привыкнуть. Они прячутся под броней суровости, грубоватых манер и тяжеловесных шуток. Это люди осмотрительные, расчетливые. Но зато обостренно чувствительные к малейшей несправедливости. Тут уж они забывают про свой угрюмый панцирь и очертя голову бросаются в драку.

Он знал Тельмана еще с боевых времен гамбургского подполья.

- Ну что? - спросил он, когда Тельман, ничуть не запыхавшись, вскарабкался обратно.

- Хочешь? - Тельман протянул ему горсть буковых орешков. - Я слышал крик чибиса. Как прекрасна наша Германия, Фриц!

- Черта с два, наша! - проворчал Фриц. - Пива хочется. У нас хорошее пиво. Лучше, чем у вас на севере.

В Лейпциг они возвращались уже поздней ночью, и кафе при небольшой гостинице Фрелиха было закрыто. Так что выпить на сон грядущий отменного лейпцигского пива не удалось. А жаль! Тельман любил такие вот маленькие кафе, куда забегали опрокинуть кружку-другую рабочие, ремесленники, мелкие торговцы, шоферы.

Но все это забылось сразу же - кафе, пиво и внешняя беззаботность свободного дня, как только они увидели в вестибюле гостиницы берлинского курьера.

Он поджидал Тельмана у самой лестницы, где под портретом Бисмарка стояла бочка с чахлой пальмой.

Тельман пожал ему руку и кивком пригласил пройти в свой номер.

- Что нового? - спросил он, включив настольную лампу под синим фарфоровым абажуром. - Садись, товарищ. Ты тоже присаживайся, Фриц.

Бортман подвинул курьеру второй стул, а сам уселся на кровати.

- В Берлине происходят важные события, товарищ Тельман. - Курьер так и остался стоять у двери, где висели плащ Тельмана и его знаменитая фуражка, угловатая, с черным витым шнуром. - Город оцеплен. Сообщение с пригородами контролируют полицейские отряды, дорога на Потсдам уже перерезана... Мне поручено передать вам записку. - Он вынул из бокового кармана небольшой запечатанный конверт.

Тельман взял со стола деревянный нож для разрезания бумаги и аккуратно вскрыл письмо.

- Ты слышишь, Макс, - пробегая глазами строчки, он назвал Фрица по кличке, хорошо известной когда-то всему Гамбургу, всему подполью двадцать третьего года. - Ты слышишь, Макс, Папен разогнал правительство Брауна Зеверинга!

- Ты это предвидел, Тедди. Чему тут удивляться?

- Когда Гинденбург отстранил Брюнинга и посадил канцлером Папена, и слепому стало ясно, что воротилы из "Клуба господ", принцы и генералы, расчищают дорогу фашизму. Только руководство социал-демократов не хотело этого видеть. - Он встал и, уперев сжатые кулаки в бока, прошелся по комнатке. - Теперь Папен ликвидировал социал-демократическое правление в Берлине. Подумать только: один лейтенант и три солдата разогнали правительство! Мне нужно немедленно связаться с ЦК. Мне нужен телефон, Макс.

- Хорошо, Тедди. - Грузный Фриц резко встал. Пружины под ним облегченно заскрипели. - Я пойду за машиной.

- Мы предложим социал-демократам и профсоюзам провести совместную забастовку. Всеобщую забастовку протеста против произвола реакции. Тельман потрепал Фрица по плечу и закрыл за ним дверь. - А ты возвращайся в Берлин, товарищ, - он повернулся к курьеру. - Я набросаю несколько слов редактору "Роте фане".

Он сел за стол, вынул вечную ручку, быстрым, размашистым почерком написал несколько фраз. Отрезав чистую половину листка, он передал записку курьеру.

- Желаю успеха. Будь осторожен в пути.

- Спасибо, товарищ Тельман. Все будет в порядке, - ответил курьер, пряча листок.

Проводив курьера, Тельман задумчиво остановился посреди комнаты. Отрешенным, невидящим взглядом посмотрел на круглое стенное зеркальце. Потом надел фуражку, бросил на руку плащ и, погасив свет, вышел.

Теплая, влажная ночь встретила его далеким, еле различимым шелестом. Пахло мокрым асфальтом, бензином, липовым цветом. Свет гостиничной конторки смутно пробивался сквозь стеклянную дверь. Тельман достал карманные часы - было два часа ночи. Услышав рокот мотора, пошел навстречу едущей без огней машине. Фриц распахнул дверцу на ходу, и едва Тельман успел вскочить на подножку, шофер дал полный газ.

- А ты не преувеличиваешь опасность ситуации? - тихо спросил Фриц, когда они проезжали мимо залитого светом универмага. - Собаки перегрызлись... Что Папен, что Зеверинг...

- Нет, - резко ответил Тельман. - Кто ставит социал-демократов на одну чашу весов с правыми партиями, допускает страшную ошибку. Левацкий тезис о "социал-фашистах" уже принес рабочему движению неисчислимые беды. Мы снова и снова будем искать союза с социал-демократическими товарищами, даже если их вожди в сотый раз отвергнут протянутую руку.

- Но, Тедди...

- Хватит уговоров и разъяснений! Только единый фронт германского пролетариата сможет остановить фашизм.

- Это, конечно, так, Тедди, я понимаю, но разве нам не на руку банкротство берлинских министров? Ведь их беспомощность толкнет рядовых соци под наши знамена.

- Надо уметь отличать сиюминутную выгоду от долговременных политических интересов, Фриц. Неужели ты не видишь, кто стоит за переворотом господина Папена? Это все та же контрреволюция, и штыки ее направлены в сердце всей рабочей Германии. Если мы не выступим единым фронтом с социал-демократией и профсоюзами, на смену Папену не замедлит прийти Адольф и его головорезы штурмовики. В стране воцарится невиданный террор...

- К этому мы привыкли!