Читаем Секретный план Элис онлайн бесплатно

Дену, Брайану, Элен и Энни

Спасибо всей моей семье и друзьям за поддержку.

Спасибо Элен и Энни за помощь в написании книги.

Спасибо всем в издательстве «О’Брайен Пресс», особенно моему редактору Элен.

Спасибо Андреа и Роберту за их непростую работу в Великобритании.

Спасибо всем школам, библиотекам и книжным магазинам, которые пригласили меня на чтение первых двух книг об Элис и которым удалось собрать интересных и замечательных слушателей.

Спасибо всем третьеклассникам начальной школы «Лимерик Скул Проджект» в Лимерике, которые придумали такие оригинальные названия для книг.

Спасибо всем юным читателям, которые прислали мне свои отзывы на книги «Моя подруга Элис» и «Никогда не слушайте Элис!». Особая благодарность Саре Холланд, написавшей просто замечательные письма.

Казалось, завтраку не будет конца. Пока мама слушала «чрезвычайно» интересный репортаж об окружающей среде по радио, каша пригорела и превратилась в отвратительную, вонючую и клейкую массу.

– Я могла бы купить готовый завтрак по дороге в школу.

Мама посмотрела на меня так, словно я собиралась кого-то убить:

– Не будь глупышкой, Мэган. Ты хотя бы представляешь, что они кладут в эти завтраки?

Я изобразила раздумье.

– Ветчину и сосиски? – предположила я через некоторое время.

Мама с нетерпением замотала головой.

– Не говори ерунды, дорогая моя. А если я начну тебе объяснять, ты обязательно опоздаешь в школу. Так что просто посиди и подожди, пока я не приготовлю новую порцию каши.

Я принялась крутить в пальцах ложку, пока мама насыпала овсянку в чистую кастрюлю и заливала крупу водой.

– Гораздо проще приготовить кашу в микроволновке, – вздохнув, заметила я. – Всего минута, и она готова, к тому же так ничего не пригорит.

Но мама лишь продолжила помешивать кашу, делая вид, что ничего не слышала.

– Ой, совсем забыла, – я хлопнула себя по лбу, изображая удивление. – Мы ведь не можем готовить кашу в микроволновке, потому что мы, наверное, единственная семья во всей Ирландии, у которой дома нет такого полезного изобретения.

Мама перестала помешивать кашу, повернулась ко мне, и за этим последовала долгая лекция о вредоносных излучениях микроволновок, действующих на головной мозг. Честно говоря, в этот момент меня меньше всего интересовало повреждение моего мозга. Все, что я хотела, так это покончить с завтраком и как можно скорее выбраться отсюда.

В конце концов мне даже пришлось согласиться с доводами мамы, только чтобы она замолчала и успокоилась.

Не прошло и года, как каша была готова, и тарелка расположилась передо мной на столе.

– Однажды ты будешь меня благодарить, – произнесла мама.

Я не была в этом уверена так же, как она, но мне не хотелось спорить, поэтому я просто улыбнулась и промолчала. Кажется, это удовлетворило маму, поскольку, напевая себе под нос, она отправилась отчищать от пригоревшей каши кастрюлю.

Я ела кашу так быстро, что обожгла язык. Затем со скоростью света соскочила с места, схватила приготовленный ранее свой обед, рюкзак и, поцеловав маму, кинулась бегом к выходу так, что она даже не поняла, что произошло.

Кому-то покажется, что это абсолютно нормальный день, такой же, как и все остальные. На самом деле был первый день после пасхальных каникул, и я собиралась позвонить своей лучшей подруге, чтобы вместе с ней отправиться в школу.

Тоже мне событие, скажете вы, дойти до школы с подругой. Ну и что такого? Но для меня это важно, причем очень, очень, очень.

Дело в том, что Элис отсутствовала в Лимерике с сентября. Она с мамой и младшим братом Джейми уехала жить в Дублин, и семь долгих, бесконечных месяцев мне приходилось ходить в школу одной. Но теперь, наконец, моя подруга вернулась, и я не верила своему счастью.

Хорошо, что вчера Элис осталась ночевать дома у отца, который жил с нами по соседству. Не думаю, что мне понравилось бы тащиться к ее мамаше, которая теперь жила в новой стильной квартире.

Я постучала в дверь, и через мгновение, как и в старые добрые времена, на пороге появилась Элис собственной персоной.

– Пока, пап! Удачи на работе! – крикнула она отцу и помахала на прощание рукой.

– Счастливо, Элис! – голос отца прозвучал откуда-то из кухни.

Элис закрыла за собой дверь и медленно спустилась по ступенькам, а затем, развернувшись, вмиг взлетела обратно и крепко меня обняла.

– Я просто не могу поверить! – радостно завопила она. – Просто не могу! Это так, так, так, так здорово – вернуться домой!

Я рассмеялась. Конечно же, Элис скучала по мне, но уверена, что не так сильно, как я по ней. И теперь, когда моя подруга, наконец-то, вернулась – все будет просто замечательно! Как и должно быть!

Когда мы пришли в школу, Грейс и Луиза уже ждали нас на игровой площадке. Мы, конечно же, обнялись при встрече, а затем стали рассказывать друг другу о том, как провели каникулы. Грейс, чьи родители очень состоятельные люди, ездила на Лансароте [1], а Луиза навещала родственников в Гэлвее [2]. Я же провела большую часть времени, помогая маме в саду.

«Интересно, насколько впечатляюще прозвучит, если я скажу, что посадила шесть рядов морковки, десять рядов кабачков и около сотни рядов толстого отвратительного пастернака? Не думаю, что именно этим стоит заниматься девочке моих лет в каникулы».

Так что я предпочла просто промолчать, к счастью, никто этого не заметил.

В следующую секунду Луиза толкнула нас локтем и громко прошептала:

– Угадайте, кто только что вошел во двор?

Мне даже не надо оборачиваться, потому что во всей школе был лишь один человек, которого мы все дружно ненавидели. Знакомьтесь! Мелисса – самая противная девчонка не только во всей школе, но и, пожалуй, во всем мире. Грейс и Луиза дружили с ней какое-то время, но в прошлом году они, наконец, уразумели, с кем имеют дело, и блондинка Мелисса осталась в окружении лишь четырех приятельниц, которые действительно считали ее самой клевой девчонкой на планете.

Я обернулась и увидела, как Мелисса медленно плыла по школьному двору, предоставляя всем возможность любоваться ее поистине неземной красотой. Она была в новой модной джинсовой куртке и постоянно откидывала назад волосы, как в рекламе шампуней. Четверо ее подруг уже вились около нее, словно бабочки вокруг лампы.

Элис рассмеялась:

– Старая добрая Мелисса. Спорим, она скучала по мне! Что она сказала, когда узнала, что я возвращаюсь?

Грейс, Луиза и я переглянулись и заговорщически улыбнулись. Пожалуй, это будет интереснее, чем мы предполагали.

– А мы и не говорили, – сказала я.

– Хотели устроить ей сюрприз, – добавила Луиза.

Элис подмигнула и сделала шаг назад, встав за Грейс, самую высокую из всех нас. Я знала, что это будет весело, ведь Элис была единственной девчонкой, которая могла открыто противостоять Мелиссе, и та немножко ее побаивалась. Уверена, наша красавица очень расстроится, узнав, что Элис вернулась.

Тем временем Мелисса приближалась. Повернув голову в нашу сторону, она посмотрела на Луизу.

– Никогда не слышала о выпрямителях для волос? – надменно произнесла она.

Это было поистине жестоко, поскольку Луиза просто ненавидела свои кудри. Она сразу залилась краской, но прежде, чем успела что-нибудь ответить, Мелисса повернулась ко мне.

– Привет, Мэган! Надеюсь, хорошо провела каникулы? Или ты вместе со своей чудной мамашей, которая вечно одевается в очень модные шмотки, спасала планету от всех нас?

Подружки Мелиссы немедленно заржали, будто это была наисмешнейшая шутка, которую они когда-либо слышали в своей жизни.

Обычно я всегда прихожу в бешенство, когда Мелисса откалывает шуточки про мою маму, но сегодня мне было все равно, и я даже не удостоила ее ответом. Что бы сейчас ни сказала Мелисса, это не могло меня задеть.

В этот момент Элис шагнула из-за спины Грейс.

– Привет, Мелисса! – радостно воскликнула она. – Так приятно видеть тебя снова. Ну и чем ты развлекалась на Пасху? Дразнила кого-нибудь? Лупила старушек? Или, может быть, отнимала сладости у малышей, а?

Мелисса подняла было руку, чтобы поправить волосы, но та зависла в воздухе.

– Элис? – прошептала она, и ее рот искривился. Так обычно выглядят герои в фильмах, когда видят человека, который ранее поклялся их убить.

Элис задорно подмигнула:

– Да, это я. Схватываешь на лету, подруга!

Мелисса побледнела, и ее кожа стала еще белее, чем обычно.

– Что… что… ты здесь делаешь? – Мелисса не могла подобрать слова, ее удивлению не было предела.

– То же, что и ты, я полагаю, – улыбнулась Элис. – Пришла учиться.

– Но… но…

Грейс, Луиза и я засмеялись. Мелисса всегда была такой самоуверенной, что странно видеть ее потерявшейся и не знающей, что ответить. Но надо отдать ей должное, она не сдавалась.

– Но… разве… ты теперь… не в Дублине?

Элис усмехнулась:

– Ну, по правде говоря, я переехала в Дублин, но потом решила, что мне будет тебя не хватать, и вернулась.

Мелисса поняла все неверно, поэтому расслабилась, решив, что дела не так уж плохи.

– Значит, ты приехала навестить нас?

Элис задумалась на мгновение, а затем прощебетала:

– Можно и так сказать. Только этот визит будет о-о-о-очень долгим, ведь я планирую остаться в Лимерике навсегда.

На секунду мне показалось, что сейчас Мелисса снимет свои модные розовые сандалии и запустит ими в нас. Но в этот момент прозвенел звонок, и все бросились в класс.

Теперь, когда Элис вернулась, занятия больше не будут такими скучными! Уверена в этом!

Следующие несколько недель прошли просто замечательно. Иногда я ждала Элис у дома ее отца, а иногда приходила в квартиру Вероники. Сначала было немножко неловко, но потом я привыкла, а ведь когда-то эта семья дружно жила в одном доме.

Все в классе были необычайно возбуждены, поскольку приближался день нашей конфирмации [3]. Большинство дней мы проводили в церкви, разучивая гимны и тренируясь тихо садиться и вставать со своих мест, а также ходить к алтарю ровной колонной. Сначала нам давалось это нелегко, и многие путали места, а наша учительница мисс О’Хёрлихи только и делала, что причитала:

– А если вы все перепутаете в присутствии священника? Вы просто меня опозорите!

Однако после некоторой практики все пошло как по маслу, и разбуди нас среди ночи, мы и тогда бы нашли свои места и выстроились в ровную линию перед алтарем. Элис вообще сказала, что все лучше, чем математика.

В обеденный перерыв мы обсуждали, что наденем на обряд конфирмации. Мелисса рассказывала всем, кто отваживался ее слушать, что она поедет в магазин «Арнотт» в Дублине и купит там настоящее дизайнерское платье и туфли на высоком каблуке. Грейс собиралась лететь за платьем в Лондон, но это не казалось таким уж ужасным событием, поскольку она не трещала об этом дни напролет.

Во время наших обсуждений я все больше помалкивала. У меня никогда не было клевой одежды. Если бы мама могла, она бы связала мне платье для конфирмации или сплела из веточек и листьев, если бы это не повредило окружающей среде. Когда бы я ни заикалась на эту тему, мама говорила одно и то же:

– Прекрати спорить! Конфирмация, как ты знаешь, религиозный обряд. И то, что ты наденешь, – совсем не главное.

Я, конечно, знала, что одежда вовсе не главное, но в то же время она была непременным атрибутом. И если я надену что-нибудь по-настоящему отстойное, Мелисса будет очень долго смеяться надо мной, а весь торжественный день будет испорчен.

Так что я решила действовать и однажды в субботу, проснувшись пораньше, переделала кучу домашних дел, а затем приготовила родителям завтрак в постель, даже сварив маме овсянку, чтобы ее настроение несколько улучшилось.

Моя сестренка Рози уже была в их спальне и возилась у родителей в кровати. Папа рассмеялся, увидев меня, входящую к ним в комнату с подносом, уставленным чашками и тарелками.

– Для чего весь этот пир, Мэган? – хитро улыбнулся он. – Могу поспорить, что ты чего-то хочешь.

Я кивнула. Притворяться дальше было бессмысленно – родители всегда могли читать мои мысли. Глубоко вздохнув, я начала:

– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, можно мы сегодня пойдем и купим платье для конфирмации? Все в классе уже купили, и если я срочно не раздобуду что-нибудь, то одноклассники подумают, что я полный лузер.

Мама уселась в кровати так, что моим глазам предстала ее ночная рубашка, вся заштопанная, наверняка ей была не одна сотня лет.

– Не драматизируй, Мэган. Я уже говорила, что всякий, кто судит о тебе по одежде, просто не заслуживает быть твоим другом.

Я глубоко вздохнула:

– Хорошо, мама. Забудь, что я сказала про лузера. Но, пожалуйста, можно мы поедем сегодня в город и купим что-нибудь?

Мама на минуту задумалась:

– Вообще-то сегодня я собиралась прибраться в нашем сарае в саду. Ты бы могла мне помочь…

– Да брось, Шейла, – оборвал ее отец. – Помоги бедной девочке в ее несчастье! Я отведу Рози в парк, а вы вдвоем отправитесь на шопинг.

Как только папа произнес последнюю фразу, Рози задорно задрала голову и захлопала в ладоши:

– Да! Мы идем в парк!

Все рассмеялись.

Через час мы уже были в городе, и мне все-таки удалось оторвать маму от магазинов, где продавали уродские серые бесформенные платья для старух.

В одном милом магазинчике я выбрала себе действительно клевые модные белые брюки, полосатый бело-голубой топ и широкую белую рубашку, которую я планировала надеть сверху.

На обратном пути к машине я была так счастлива, что мне хотелось петь. Случилось невообразимое – я буду нормально одета во время обряда конфирмации! Но затем мне в голову пришла ужасная мысль, которая немедленно все испортила. Что наденет моя дорогая мамочка? Мне надо было узнать это, и в то же время я подозревала, что если узнаю, то бессонные ночи мне гарантированы, потому что ее наряд мог стать настоящим кошмаром. Разве кто-то сможет заметить мой классный прикид, если сзади меня будет стоять мама, одетая как в самые мрачные годы Средневековья?

– Хм, мам, – начала я неуверенно. – Ты случайно не собираешься что-нибудь купить себе для моей конфирмации?

Она отбросила волосы с лица и рассмеялась так громко, словно я сказала что-то необычайно смешное:

– Что за мысль! Разве у меня мало одежды в шкафу?

Это правда, шкаф просто ломился… от уродливого, немодного и изношенного старья. Казалось, что это одежда не современной женщины, а обноски, украденные из лавки старьевщика.

Пока я приходила в себя от шока, в который меня повергла ее реплика, мама продолжала:

– Хотя если постараюсь, то, наверное, закончу вязать тот комбинезон. Как ты думаешь? Правда, он мило будет смотреться на мне?

Я чуть не задохнулась от ужаса, представив ее в этом бесформенном кошмаре.

Она, должно быть, шутит! Она просто не может говорить серьезно!