Читаем Седьмая из рода проклятых (СИ) онлайн бесплатно

Галка лежала на своей кровати, но совершенно не могла пошевелиться. Открыть глаза она тоже не могла, пыталась моргнуть, но веки не слушались. В голове мелькнула жуткая догадка — сонный паралич. От этой мысли с головы до ног побежали противные мелкие мурашки, оставляя после себя леденящий холод. К горлу подступила паника. Мысли путались и беспорядочно пульсировали.

"Надо помолиться, надо прочитать молитву" — интуитивно почувствовала Галина. Но слова "Отче наш" мелькали перед глазами как белые бумажные самолётики, Галя их видела, а прочитать не могла, будто забыла все буквы.

Взгляд выхватил движение в темноте, ещё одно, и ещё. К кровати, смыкаясь в кольцо, медленно приближались семь деревянных идолов, ростом с человека. Лица у всех были одинаковые, не злые, не радостные, а полные холодного безразличия. Шесть фигур держали в руках по свёртку с младенцем, седьмая стояла в ногах с пустыми руками.

— Последняя! — это слово, произнесённое беззвучно, зазвенело в голове Галины как набат. Седьмая фигура подняла руку вверх, на ладони она держала большое красное яйцо.

— Сажай! Сажай! — не раскрывая деревянных ртов кричали остальные.

Седьмая подошла впритык к кровати и положила яйцо на живот Галке. В ту же секунду из живота в потолок вырвались яркие лучи света. Вспышка была короткой, но когда лучи исчезли, с ними исчезло и яйцо.

Галя проснулась вся в холодном поту. Испуганно села на кровати и огляделась по сторонам. Ничего страшного, в комнате всё как обычно. Прощупала живот, мягкий, не болит. Сунув ноги в шлепанцы Галка поплелась на кухню.

— Приснится же такое, просто бред, — разговаривала она сама с собой, заваривая в чашке кофе.

Галина была сиротой. Совсем недавно она покинула детский дом. Там ей торжественно вручили ключи от однушки на окраине чужого города и отправили во взрослую жизнь. Как жить взрослую жизнь никто не научил. На работу Галя устроилась с трудом, зарплата маленькая, друзей нет, родственников тоже. Первое время окунулась в заботы, пыталась в доме уют создать, но в голове постоянно сидела установка — ты никому не нужна, зачем тебе всё это. В итоге …

Попив кофе и быстро собравшись, Галя пошла в пиццерию, где она работала официанткой. Шагая по тротуару Галка ощутила резкую боль внизу живота, она присела на лавку, стоящую неподалеку, и согнулась, обхватив колени руками.

— Девушка, — её настойчиво трясли за плечо, — девушка, вам плохо?

Галя попыталась разогнуться, но от резкой боли потеряла сознание.

*****

— Везите ее в палату и поставьте ещё капельницу, — раздавал указания врач, — операция прошла удачно, позвоните родственникам.

— Что со мной? — сухими губами прошелестела Галка.

— Аппендицит вырезали, — отвечала медсестра, толкая каталку с девушкой к лифту, — вовремя тебя привезли, ещё бы полчаса и прорвался. Телефон тебе только завтра дадут, скажи номер — мы позвоним родственникам.

— Не надо звонить, — отказалась Галка.

— Ну как знаешь, — медсестра довезла каталку до палаты, помогла девушке лечь на постель и ушла.

Неделя в хирургии пролетела быстро. На выписке весёлый румяный врач осмотрел Галину, проверил шов и, пожелав удачи, отправил домой. Галка забрала оформленный больничный и отправилась прямиком в пиццерию. Там её ждал неприятный сюрприз, администратор сообщил, что Галина уволена.

— Спасибо хоть зарплату заплатили, не совсем ещё охамели, — Галка шла по тротуару и мысленно ругала руководство, — где теперь работу искать.

В сумке завибрировал телефон.

— Алло, — ответила Галка.

— Иванова Галина Николаевна?

— Да, я.

— Это из больницы, пришли результаты анализа вашей крови, всё в порядке, только не забудьте сообщить гинекологу об операции, чтобы внесли в карту.

— Не поняла, а зачем гинекологу мой аппендицит? — удивилась Галина.

— Вы же беременны, в карте обязательно должна быть пометка о перенесённой операции, до свидания, — на том конце повесили трубку.

— Я беременна? Вы что-то напутали, — кричала Галя в трубку, но никто не не слышал, странное предчувствие закралось в сердце.

— Заходи, — из-за двери раздался властный старческий голос.

Галка толкнула деревянную дверь, обитую коричневым дерматином, и вошла. Комната была небольшая, тёмная, с низким потолком. В углу на полке выстроилась целая коллекция икон. Галка в них ничего не понимала, видела лишь лики святых и резные золочёные рамы. Повсюду горели свечи, окна были плотно занавешены.

— Здравствуйте.

— И тебе не хворать, — тихо пробормотал старуха, вставая из-за стола. Бабка Марфа медленно подошла к Галине и встала у нее за спиной.

— Я приехала … — робко начала Галя, но старуха резко оборвала её на полуслове.

— Молчи и не говори ничего, пока я не скажу. Садись за стол, руки положи ладонями вверх, ноги не перекрещивай. Когда задам вопрос, согласна — кивай. Отвечай только правду, враньё чувствую сразу.

Марфа села напротив и уставилась Галке в глаза. Девушке стало некомфортно и жутко, она попробовала отвернуться и посмотреть по сторонам, но взгляд старухи будто держал ее на привязи.

— Не вертись, — пресекла ее попытки Марфа, потом она достала колоду карт и разложила их на столе в странный непонятный узор. На черной бархатной скатерти лежали пики и трефы, ни одной красной масти, только чернота.

Галка оторвала взгляд от расклада и снова посмотрела на Марфу.

— Смерти боишься? — прямо в лоб спросила старуха.

Галя кивнула.

— Смерть не бойся, она не страшная, встреча у вас в марте прописана, но я тебе могу помочь, хочешь?

Галя снова кивнула, а старуха продолжила.

— Уедешь из города, будешь жить со мной, во всём меня слушаться, родишь тоже здесь, без больниц ваших дурацких. А как дочери твоей три года исполнится, так я ей свою силу передам и уйду. Решай сразу, сердцем.

В Галиных глазах замер ужас, жизнь будто разделилась: налево пойдешь — точно умрёшь, направо пойдешь — будешь жить, но как, нужна ли такая жизнь? А вдруг эти бабки сговорились, может у них схема такая, целый клан в разных деревнях. Может все ей врут про смерть.

— Не веришь мне? — выдернула старуха Галку из раздумий, — иди к окну.

Бабка Марфа отодвинула занавеску. За изгородью на дороге стояла женщина, с которой Галя сюда добиралась. Именно она подошла к Галине на остановке и разговорила, а как узнала куда та едет, то вызвалась проводить.

— Она тебе дорогу ко мне показала?

Получив утвердительный кивок, старуха взяла с подоконника стакан воды.

— Сейчас смотри на неё внимательно, ни в коем случае глаз не отводи.

Марфа прошептала что-то над стаканом и сделала глоток. Женщина за окном побледнела, стала прозрачной и за несколько секунд исчезла.

— Это я тебя позвала, и я тебя сюда привела, если останешься — будешь жить. Выберешь уехать — твоё право, но в марте при родах помрёшь. Девчонка твоя живая родится, но как и ты всё детство в детдоме проведёт. Решай сейчас, сразу, второго шанса не будет.

Делать выбор всегда нелегко, а если от выбора зависит твоя жизнь, то вдвойне сложнее. Галя отсутствующим взглядом смотрела в окно и мысленно перебирала свой жизненный архив. Не было там ничего, за что стоило цепляться, ни радости, ни счастья, ни тепла душевного. К горлу подступил корявый комок горечи, глаза заволокло пеленой, и по щекам побежали горячие ручьи слёз. Сначала она плакала беззвучно, но с каждой секундой тихие всхлипывания становились всё громче и громче. Наконец Галя, позабыв, что не одна и не дома, завыла в голос и закрыла лицо руками. Плечи подрагивали в такт прерывистому дыханию, Галка была сплошным комком боли. Счёт времени потерялся, пространство вокруг тоже потеряло значение, наружу выходило всё, что сдерживалось и копилось там годами.

— Ну полно, вертайся назад девонька, отплакала, — бабка Марфа по доброму погладила Галку по спине, — пойдем, я тебе комнату приготовила, отдохнёшь, успокоишься, а потом дальше решать будем.

Галя удивлённо уставилась на старуху опухшими от слёз глазами.

— Комнату? Мне? Так я же ещё не решила, — Галя попыталась сделать шаг назад. Ум лихорадочно колбасило, он кричал и сопротивлялся: "Это всё эмоции, им верить нельзя, надо всё хорошенько обдумать, а вдруг здесь обман, опасность, скорее поехали домой!!!"

— Решила, сердцем решила, и даже не думай сейчас ни о чём.

Бабка Марфа взяла Галку за руку и повела за собой. Ноги были ватными, кровь стучала в висках и солоноватым привкусом отзывалась на языке. Галя как во сне шагала за старухой и ничего не видела вокруг.

Марфа завела девушку в маленькую светлую комнатку, уложила на кровать и ушла. Галя тут же провалилась в беспокойный рваный сон. Бесконечным бурлящим потоком мимо Галки проносились картинки из прошлого, она смотрела на них отрешенным взглядом и не двигалась. В ушах стоял неистовый шум, под ногами были мокрые скользкие камни. Галя шагнула вперёд и увидела маленькую девочку. Светлые тонкие волосы развевались на ветру, малышка улыбалась и тянула к Галке свои маленькие ручки.

— Мама, мамочка!

Из сна выкинуло мощным рывком. Галина села на кровати и осмотрелась. Маленькая комната, обитая белёной вагонкой, в углу шкаф, рядом небольшой стол со стулом, а возле окна стояло что-то полностью накрытое белой простыней. Галя подошла и отодвинула ткань, под ней была деревянная детская люлька ручной работы. От сердца по всему телу мягко разлилось нежное тепло, стало так хорошо. Галка посмотрела в окно, там, на лавке возле калитки сидела бабка Марфа. Рядом с ней стояла женщина лет пятидесяти, в открытую форточку было слышно:

— Марфушка, Христом Богом прошу, приди, посмотри на неё, жалко животинку, я ж ее уж сколько лет… Родная же, — женщина заплакала, утирая слёзы краем фартука.

— Ладно, приду скоро, не реви, — ответила Марфа, встала со скамейки и пошла в дом.

Галка смотрела через окно, как Марфа медленно идёт по дорожке на крыльцо. Что ей здесь делать, что говорить старухе, как она будет тут жить? Девушка села на кровать и стала ждать. По коридору приближались шаркающие старушечьи шаги, заскрипела дверь, и в комнату зашла баба Марфа. Посмотрев на Галку, она улыбнулась:

— Ну вот, другое дело, на человека похожа стала. Пойдем покажу тебе кухню, сготовишь ужин, а я к Егоровне пока схожу, корова у нее упала, надо посмотреть.

Марфа повела Галку в летнюю кухню на террасу, показала, где что лежит, а сама ушла к соседке. Галя осталась одна в чужом доме, на чужой кухне, с задачей приготовить ужин себе и незнакомой женщине. В голове монотонно жужжал рой из разных мыслей, а душе было на удивление легко, как дома.

— Егоровна, открывай, чего заперлась то? — бабка Марфа стояла у калитки большого деревянного дома. По меркам деревни дом был богатый: два этажа, большая терраса, на задворках сенник и скотники. Но никто не завидовал, хозяева работящие, всё сами, всё своим трудом. И дом построили, и скотину развели, и детей вырастили.

— Бегу, бегу Марфушка, — с крыльца к калитке семенила Лидия Егоровна, жена тракториста Мишки. — Ой, прости, по привычке щеколду задвинула, пойдём, моя хорошая, спасибо, что пришла.

Марфа зашла за хозяйкой в коровник и увидела на сене Зорьку. Та лежала на боку и тяжело дышала, огромные бока коровы вздымались и опускались, глаза были полуприкрыты.

— Час назад ещё на ногах лежала, а тут вообще на бок завалилась, я уж ей подстелила, — Егоровна всхлипывала, глядя на родную животинку, — помоги, Марфушка, Христом Богом прошу.

— Принеси соли большую горсть и наломай веник берёзовых прутьев, да потолще, — Марфа выпроводила хозяйку из коровника и занялась больной. — Ну что, Зорюшка, показывай, что случилось.

Старуха встала на колени рядом с коровой, приподняла её голову и долгим взглядом посмотрела в глаза. Потом поднялась и стала морщинистыми ладонями гладить левый бок Зорьки, что-то тихо нашёптывая. Корова удивлённо подняла голову и протяжно замычала.

— Знаю, родная, потерпи, сейчас всё пройдёт, — продолжала Марфа. Движения её рук с бока переместились на крестец, поглаживания стали короче и резче. Корова снова замычала и стала вставать на ноги, мотая головой.

— Вот так, давай, не спеши, — подбадривала Марфа, не прекращая свои манипуляции.

В коровник с пачкой соли и берёзовым веником вбежала Егоровна.

— Марфушка, родненькая…

— Подставь быстрее ведро под хвост, — скомандовал Марфа.

Корова мычала и тужилась, ведро пришлось как нельзя кстати. Наконец, освободив кишечник Зорька снова легла, но на ноги, как полагается.

— Разведи ей соль в воде и забери весь корм, только берёзу оставь, — выдавала распоряжения Марфа, — завтра утром зайдешь, скажешь как она. А в то место больше скотину не привязывай, плохое оно, тяжёлое.

— Хорошо-хорошо, как скажешь, спасибо, родненькая.

Вчера Егоровна поленились коров на луг вести и решила на задворках привязать, трава вроде сочная, густая. А обернулось вот чем, чуть Зорьку не потеряла, хорошо хоть Катька с Буренкой не отравились.

Марфу Егоровна провожала до самого крыльца её избы. В благодарность несла целую корзину добра: молоко, сметана, творог, масло, яйца. Оставив продукты на ступеньках, Егоровна ещё раз сказала спасибо и вернулась к себе. А Марфа, толкнув дверь, и вошла в дом.

— Вкусно у тебя тут пахнет, — с порога оценила старуха Галкины старания, — пойди, принеси с крыльца корзину, тяжёлая больно.

Галя занесла корзину в кухню и стала вынимать банки и свертки.

— А откуда это? Видно, что не с магазина.

— Вот городские, — усмехнулась Марфа, — конечно не с магазина, своё, деревенское, живое. Вот попробуешь, потом на магазинное плеваться будешь.

— Это Вам за корову дали? Вы ее вылечили?

— Вылечила, — скривилась Марфа, — только не "выкай" мне, можешь бабушкой звать, можешь Марфой, но давай по-простому, чай не в городе. Чем кормить-то будешь? — Марфа сняла с чугунной сковороды крышку и с удовольствием вдохнула смачный запах жареных карасей. Рядом в кастрюле стояла сваренная картошка, посыпанная свежим укропом.

— На огород ходила? — подмигнула Марфа Галке, — правильно, осваивай территорию, скоро здесь хозяйкой будешь.

Сели кушать, караси были мелкие, костлявые, особо не поговоришь, но Галку так и подмывало спросить:

— Бабушка, а как ты цену устанавливаешь за свои услуги? Я когда собиралась к тебе, мне сказали, что ты денег не берешь.

— Правильно сказали, не беру, — Марфа ловко вынимала вилкой косточки из рыбы, — и цену я не устанавливаю, каждый сам решает чем меня отблагодарить. Егоровна скотину держит, вот и наложила разного. Карасей на днях Петька принёс, я его матери давным-давно ногу лечила, так он до сих пор меня рыбкой балует. А ты вообще мне свою дочь будущую доверила. Поняла?

— Поняла, — задумалась Галка. — А вдруг нехороший человек попадется, не отблагодарит тебя, уйдет просто так.

— Ну так жизнь по местам расставит, от него всё равно убудет, а мне вернётся. Кто не платит сразу, тот платит с процентами. Везде равновесие должно быть, понимать должна, не маленькая уже.

Старуха плеснула себе молока в кружку и направилась к себе в комнату.

— Я отдыхать, где твоя комната — знаешь, можешь дом осмотреть, можешь по деревне погулять, но ко мне не входи, спокойной ночи.