Читаем Счетовод онлайн бесплатно

© А. Суслина, текст, 2015

НН достал из холодильника банку колы и сделал несколько жадных глотков. Эта банка была его заслуженной наградой. Сегодня он завершил предпоследний четырнадцатый этап программы. Прошло уже восемь лет, как НН решился встать на этот путь. Тяжелый путь. НН два раза порывался бросить, но что-то все-таки удержало. Сейчас цель была уже близка, еще несколько месяцев – и все пятнадцать ступеней будут преодолены, все пятнадцать шагов – пройдены.

НН подумал о будущем. Его воображение рисовало красочную картину. Вот он, наравне с Главными, стоит на трибуне и приветствует новичков. Он теперь тоже Главный. Его будут боготворить. Его будут слушать. Его будут, наконец, уважать. Многие годы НН жил без уважения.

Долгое время он не мог понять, чего ему не хватает, чтобы жизнь имела какой-то смысл. Когда он понял, то решил вступить в программу.

За все время НН отвлекался от Программы только дважды. Первый раз – это случилось посредине четвертого этапа – НН влюбился. Этот недолгий роман за какие-то считанные месяцы увел его так далеко в сторону от целей программы, что возвращение казалось невозможным. Но НН взял себя в руки и, спустившись на один уровень, начал четвертый этап сначала. Влиться в Программу снова было трудно – то и дело возникали какие-то соблазны, что-то постоянно отвлекало. Однако НН удалось побороть в себе все неправильные мысли.

Шаг за шагом программа становилась все сложнее и сложнее. Многие не выдерживали напряжения. Из тех, кто начинал вместе с НН, до середины Программы добрались меньше половины. НН рассудил, что такими темпами до конца пятнадцатой ступени дойдут единицы. Поэтому Главных так мало – немногие способны пройти весь путь.

Второй раз НН выпал из потока по болезни. Месяц, проведенный в больнице, мог стоить НН еще одной потерянной ступени. Но ставки на одиннадцатом этапе были уже очень высоки, и НН, выписавшись на свой страх и риск из больницы, вернулся к Программе, не потеряв статуса.

Усложнение Программы после десятой ступени от этапа к этапу чувствовалось еще сильнее. Последние два шага НН держался уже исключительно на силе воли. Нервное напряжение сказывалось на здоровье. НН похудел, практически не спал и выглядел очень утомленным. Врач прописал строжайшую диету и снотворное. Только благодаря беспрекословному соблюдению этих врачебных предписаний НН удалось закончить четырнадцатый этап.

Сейчас, стоя на холодном кухонном полу, с колой в руках, НН ощущал себя практически счастливым. Подзабытый сладкий газированный вкус наполнял его жаждой жизни. НН подумал, что как только закончит Программу, займется своим здоровьем, и сможет пить и есть что угодно и не только по праздникам.

– Повторите!

– Может, вам уже хватит? Может, пора домой? Смотрите, и цветы уже пора в воду поставить – почти завяли.

Женщина посмотрела на букет, лежавший рядом. Цветы действительно поникли, безжизненно опустив головы.

– Повторите, говорю!

Бармен поставил перед ней очередной стакан.

– Ну и воды налейте куда-нибудь… для цветов…

Бармен достал из-под стойки ведро для льда и налил туда воды. Цветы благодарно стали впитывать влагу.

– Цветы не виноваты, – после паузы сказала она. – Люблю цветы. Эти – мои любимые.

Женщина пила водку с тоником. Бармену было скучно. Середина рабочего дня. Бар только открылся. Ни одного посетителя, и тут вдруг эта женщина. С букетом. Уже пятый стакан.

– Но эти цветы не мне, – сказала вдруг женщина. – Это я дарю.

Бармен вздохнул. Обычное дело – женщина пьет в баре одна. Очередное расставание, разрыв, крушение надежд. Он каждый вечер слышит миллион таких историй, и ему уже надоело.

– Цветы всегда были моей жизнью, – продолжила женщина. Казалось, ей не нужен собеседник, она говорила сама с собой.

– Каждый день, с детства, я приходила в цветочный магазин отца помогать. Сейчас я там сама – главная. Знаете, магазин, недалеко отсюда? Это мой!

Бармену, казалось, стало чуть-чуть любопытно.

– Сейчас дела идут не очень. Поставщики подняли цены, оранжерея закрылась одна. А тут он! Смотрю, стоит неловко озирается по сторонам. Оказалось, ему нужно праздничное оформление зала для торжественного случая. Вот радость-то была мне! Шанс бизнес поправить. Кто ж знал тогда, что так выйдет. Кто ж знал…

Женщина сделала глоток и отодвинула стакан.

– Выбрал мои любимые цветы. Пионы. Вот как эти, – она указала на ведро. – Он выбрал пионы! Я тогда все сделала красиво, все вовремя… и цветы не подвели. Потом благодарить пришел. Как вспоминаю, так слезы сразу. Говорит, сделайте букет по своему вкусу. Я сделала. И он мне же его и подарил. Так мы и познакомились. Почти полгода встречались. Он даже работу свою странную почти забросил. Правда, вернулся туда потом. Сказал, подожди немного, закончу, и поженимся… вот я уже пять лет жду. Дождалась…

Женщина запрокинула голову, пока последняя капля медленно стекала по стенке стакана.

– Ладно, не слушайте меня, я просто выпила лишнего. Пойду, а то опоздаю.

Она слезла с барного стула, вытащила из ведра немного оживший букет и пошла к выходу, оставляя за собой следы от капель, падающих с цветочных стеблей.

Бармен, вытирая барною стойку, ощутил чуть уловимый запах цветов, и ему на мгновение стало тоскливо.

– Новая застройка. Большие однотипные дома. Новые микрорайоны. Все серые. Не люблю. И вечно там шпана одна ошивается. Даже преступления и те все примитивные. Ну что там случиться могло? Банда одна другую порезала? Или кража? Зачем мне туда ехать? Не поеду!

Молодые сотрудники Отдела безропотно слушали тираду старшего по званию. Шефу было уже совсем близко до пенсии, и работать ему совсем не хотелось.

– Ну, кто согласится смотаться в МК2 и разобраться в чем дело? У кого сейчас нет дел?

Все молчали. Никому не хотелось ехать в такую даль. Тем более, что никто так и не объяснил, что произошло.

– Так, посмотрим, – продолжал шеф, – не занятых сейчас двое. Отлично, выбирайте, кто из вас двоих, кидайте монетку, выпадет орел, поедет Ральф, решка – КК.

Кто-то из сидящих в первом ряду подбросил монетку. Решка.

КК трясло в вагоне электрички. Два часа на поезде – и все равно тот же город. Новые микрорайоны, один – на западе, другой – на востоке, удлинили очертания города, превратив его на карте в подобие шляпы. КК наблюдал за однотипными картинками за окном.

Наконец, поезд остановился, и КК вышел на платформу, имевшую благодаря высоким опорам футуристичный вид. КК раньше тут никогда не был. С высоты МК2 выглядел вовсе не так пугающе, как его описывали. КК остановился у парапета и закурил. Высокие бело-серые дома большими зигзагами уходили вдаль до самого горизонта. КК с трудом заставил себя оторваться от этого завораживающего геометрического пейзажа. Но дело есть дело, и проверив адрес, КК отправился исполнять то, ради чего приехал.

Подойдя к нужному дому, КК увидел красно-желтую линию оцепления, и понял, что пришел правильно. Сотрудник частной охранной организации, приписанной к этому зданию, проверил удостоверение КК и провел его к месту преступления.

Первая мысль, возникшая у КК, когда он увидел то, из-за чего его вызвали, была: «Все совсем не так скучно, как говорил шеф».

На лужайке перед главным входом в здание на скамейке, вытянув ноги, сидел человек в бейсболке. И никому, кроме профессионального медика или опытного сыщика, не пришло бы в голову заподозрить, что сидящий уже по крайней мере несколько дней как мертв.

– Весело тут у вас, – пробормотал КК.

– Да уж, – хмуро пробурчал охранник.

Выполнив все формальности, КК распорядился о перевозке тела в лабораторию при Отделе и опросил свидетелей, точнее – всех, кто толпился на месте обнаружения тела.

По дороге обратно КК пытался свести воедино полученные показания и совместить их с фактами. Информации было немного. Рано утром, когда сегодняшний охранник шел на смену, он заметил на скамейке странного мужчину. Однако, сидеть на лавочке – не запрещено, поэтому охранник не придал этому никакого значения. Во время дневного обхода он обратил внимание, что человек продолжает сидеть в той же позе без движения. Охранник подошел ближе, и увидел на груди у сидящего листок бумаги, на котором печатными буквами было написано: «Кажется, меня отравили» и нарисован грустный смайлик. Охранник тут же позвонил в Особый Отдел. После этого, как предписано инструкцией, оцепил территорию лентой и стал ждать полицию.

Показания остальных опрошенных подтверждали рассказ охранника, но не добавляли к нему ничего нового.

КК размышлял. Кто этот умерший? И вряд ли он умер, сидя на скамейке. Нет, его посадили сюда уже мертвого. И тот, кто это сделал, явно хотел, чтобы труп был обнаружен. Более того, если верить записке, и причина смерти этого человека – отравление, тогда тот, кто его посадил на лавку, явно требует расследования по этому поводу. Следовательно, тот, кто убил, если убийство имело-таки место, и тот, кто посадил на лавку, – это разные люди.

КК достал блокнот и стал записывать.

Есть трое неизвестных: убитый, убийца и тот, кто посадил тело. Условно – труп, убийца и свидетель. КК отчеркнул написанное и стал писать вопросы: связаны ли как-то убийца и свидетель? Откуда свидетель знает, что труп был отравлен? Свидетель – свидетель убийства или узнал об этом случайно? Путаница. КК зачеркнул слово свидетель и написал «сажатель». Сажатель – свидетель? Откуда труп у сажателя? Где он его взял? И зачем? Правда ли труп отравлен? Может, это все вообще плохая шутка?

Записка – тот, кто писал, явно молод. Или хочет казаться таким.

КК снова провел в блокноте горизонтальную линию. Теперь труп.

На вид без явных признаков насильственной смерти. Смерть наступила – когда. КК поставил рядом с этой строкой три знака вопроса. Одежда на умершем старая, но не из помойки. Просто старые чистые вещи. Его ли? Таких много у любого – старые линялые футболки, спортивные штаны. Шлепанцы на ногах и бейсболка – похожи на новые. Проверить! Восклицательный знак.

Так, дальше. Тело в очень хорошем состоянии. Следов разложения практически не видно. Где он находился с момента, как умер? В морге? В холодильнике? КК задумался. Сажатель его вынул оттуда, но зачем? И почему убийца не избавился от трупа? Зачем хранить труп в холодильнике, если его можно закопать или утопить? Может, отравление было случайным, и никто никого не убивал? Например, умер бездомный, выпив какую-нибудь гадость, его тело отнесли в морг и стали ждать, пока кто-то за ним придет. Но никто не пришел… и тогда труп отправили в больницу. Нет, не в больницу, а на кафедру патанатомии. Там студенты узнали про отравление и решили побороться за справедливость. КК усмехнулся. Было бы прекрасно, если б все оказалось именно так. Это была б первая в его жизни гениальная догадка. Но так не бывает.

«Скорей бы пришел ответ из лаборатории, и все анализы, необходимо установить личность умершего», – КК поднял голову от блокнота и посмотрел в окно. Мелькающие за окном бело-серые волны домов уже окрасились в желтые оттенки ночной подсветки микрорайона МК2.

КК плохо спал ночью. Ворочаясь, он бессознательно пытался подумать о чем-то хорошем и успокаивающем, но у него ничего не получалось. За какую бы область своей жизни он ни взялся, везде было как-то не так. Работа была нормальная, но удовлетворения не приносила. Семьи у КК не было, никакого серьезного романа – тоже. Последние его отношения были вялыми и бесперспективными – КК поддерживал их скорее по необходимости, чем по желанию, и когда пришло время их прекратить, это шаг дался КК безо всяких душевных мук.

Единственное, в чем КК находил радость, было разгадывание загадок – любых, от судоку и кроссвордов до настоящих преступлений на работе. Но сейчас даже это не получалось, КК злился.

Стать полицейским КК решил еще в детстве, детективные сериалы, которые он смотрел с утра до вечера, рисовали работу следователя как самую интересную и важную профессию в мире. Реальность, как всегда, разочаровала. Много административной работы, много контроля, много начальства, мало интересных дел, и никакой свободы в принятии решений. И еще маленькая зарплата.

Особенно скучно стало, когда старый напарник КК ушел на пенсию, и КК пока что работал один. Интересных дел КК не давали. И вот сейчас, когда нестандартное дело случайно свалилось на КК, он никак не мог с ним справиться. Он даже толком не понимал, с чего начать.

Единственное логичное решение загадки, которое пришло ему в голову, не находило подтверждения. КК лично обзвонил все морги и больницы с вопросом, не пропало ли где-то тело. Получив отрицательный ответ, КК не знал, куда двигаться дальше. На работе его никто не поддерживал, да и делиться своими мыслями КК ни с кем не хотелось.

Оставалось ждать хоть какой-то новой информации. Возможно, из нее удастся извлечь какую-то пользу и как-то продвинуться вперед.

Придя на работу, КК с надеждой посмотрел на свой стол. Никаких документов из лаборатории не было. Время тянулось как резина.

КК успел несколько раз сходить за кофе, покурить, поговорить с коллегами на нейтральные темы, но стрелки часов двигались неохотно, и КК ничего не оставалось делать, как заставить себя рыться в заявлениях о пропавших без вести в надежде найти кого-то, по описанию похожего, на найденный труп.

Заявлений о пропаже было много, но среди них «высокие мужчины среднего возраста худощавого телосложения без специфических черт» попадались редко. КК отобрал около восемнадцати за последние полгода.

Разложив заявления на столе, КК пытался представить, кем именно по профессии мог оказаться найденный труп. Электрик? Зубной врач? Барабанщик? Учитель?

После обеда КК получил долгожданный конверт из лаборатории. Действительно, причина смерти – отравление цианидом. Время смерти около пяти дней назад. Личность не опознана, других повреждений нет, следов борьбы нет.

КК качался на рабочем кресле и задумчиво смотрел вверх. Может, это самоубийство? Или убийство? За последнюю неделю никто не обращался с заявлением о пропаже… Что же мне делать дальше… Может, труп приезжий, не местный… Пять дней назад человека убили, и никто не спохватился! Никто не заметил!

КК достал из конверта зубную карту трупа. Последняя надежда, что такая найдется в базе…