<p>Мазин Александр</p><p>Сборник стихов</p><p>Стихи из книги «Путь к сердцу горы»</p>В этой стране только мертвые сраму не имут.В этой стране только мертвым дано говорить.В этой стране, на развалинах Третьего Рима,Только и свету, что спать да молитву творить.В этой стране, где свобода – не больше чем правоСесть наугад в переполненный грязный вагонИ, затаясь, наблюдать, как меняет ДержаваЛики вождей на полотнах бесовских икон.В этой стране никому и никто не подвластенДанностью свыше. Почти не осталось живыхВ этой стране, где уверенность в будущем счастьеЛишь у юродивых (Бог не оставит своих).Здесь, на объездах Истории, жирные монстрыПрут из земли, как поганки под теплым дождем.Серое делают белым, а белое – черствымВ этой стране...Но другой мы себе не найдем.***Он плыл и плакал навзрыдКостлявым лицом.Он плыл («Корыто сгорит,Так стану тунцом»)Он плыл и хлюпал водойБлудливый туман.Он плыл на юг бородой,Он плыл океан.Он плыл и бился волнойВ себя изнутри.Он плыл, обманутый Ной,На взорванный риф.Он плыл сквозь зыбь и грома,Стираясь,как мел,Он плыл. И ворон дремалНа ржавой корме.***Наши глаза затуманены камфарным зломСерого Времени. Мягкими лапами летНаш позвоночник уверенно взят на излом.Только замешкайся – хрусь! – и тебя уже нет!Только замешкайся – крак! – и меня уже нет.Только не смейся, пожалуйста. Это – всерьез.Скомканный фантик, букетик искусственных роз,Смятый ладони последний трамвайный билет...Сердце мое – как разбрызганный шинами пес.Серое время не любит цветных облаков.Плещется в жиже кораблик страны стариков.Сохнут тела искореженных ими берез...Только не смейся! До смеха уже далеко.Выброшен вымпел прощанья над ржавой стеной.Серое Время... Из красных и черных вековМне предложили тебя... Ты побудешь немного со мной?Только не смейся! Ну примем еще по однойСтопочке яда? Я просто не помню обид!Наши глаза затуманены? Разве? Нет, это окно!Сумерки! Время такое... Мы можем предаться любви,Если ты хочешь...Над лучшей из наших молитвМарево спиц, колесо беспокойного сна.Милостью Бога у нас ничего не болит,Кроме души. А душа для того и дана!Значит, все правильно?В сердце моем – тишина.Искорки памяти плещутся в зеркале мглы.Камфарным соком (спасенье?) у самого днаВ сердце мое изливается кончик иглы...<p>Из сборника «Напои меня полынью».</p>Мысли пахнут черешнями, будто дымком – огонек.На малиновом яблоке сохнет живая водица.Истонченные пальцы, не глядя, листают страницы.По расхристанной площади шахматный скачет конек.Барабанные палочки спят.( Ах, какой нынче жаркий денек!)Все закутано в зной. Не поется и не говорится.Белый солнечный воск, отекая, слепляет ресницы.Превращается в патоку за позвонком позвонок.Под ореховым деревом спит толстоухий щенок.Под ореховым деревом так хорошо ему спится!Из дверей вытекает душок имбиря и корицы,Коренастые куры,. кряхтя, подбирают пшено.Чей-то дедушка ветхой рукой затворяет окно:Он хитер, он решил духотой от жары защититься./Дом осел. Зять – балбес. А сынок отвалил за границуГде ты, Персия?/ Там. Он устал и ему все равно.Выпить чаю, раздеться, дышать и смотреть в потолок.(Откормили орленка в могучую злобную птицу.Чтобы хрипло кричал, чтобы падал на шеи лисицамИ коричневым клювом пушистый затылок толок.А он слопал все мясо, окреп и, стащив кошелек,Улизнул. Слишком жарко. Никто не желает трудиться.)Чай горяч. Я все пью его, пью – и никак не напиться.Он соленый, как слезы и ласковый, как мотылек.Закатиться в траву, к муравьям, и грызя стебелек,Наблюдать, как ползет, не спеша по листу гусеница.Невозможно ни есть, ни писать, ни любить, ни сердиться.Пропылившийся ослик – и тот у дороги прилег.Очень жарко!***Бельчонком-лакомкой рука к руке потянется.Я буду петь тебе, как пел Хайамов пьяница.Тропинкой-лестницей склонюсь, твои шаги неся.Нам будет лучше, если небо опрокинется.По дну ущелия, где раз в тысячелетиеМалютка-папоротник выбросит соцветие,Мы выйдем к озеру, к воде из света сотканной.А медный шар уже садится между сопкамиИ лес горит! И начинается Предание.Моя праща... Открой ладонь – и я отдам ее.Брось камень в зеркало – пускай круги расходятся.Здесь нет врагов. Здесь наш огонь. И наша Родина.А тот, кто следовал за нами, вспыхнет крыльями.Он был нам – кров, он был нам – Весть, и я любил его.А он хранил меня, как маг – свое растение.Он подарил меня тебе, как в день рождения,Бог дарит миру нас. А миру дарит часть его.Одно в одном. От света свет – и будьте счастливы!Струя и ветер! Оттолкнись – и время вынесет.Нам будет лучше, если небо опрокинется!..***Я возьму тебя в руки тепло, как забытую в книгах тетрадь.Ученически тонкую, в рыжей бумиажной обложке.Ты взбегала по лестницам, трогала стекла ладошкой:– Мне хотелось бы это, и это, и это хотелось бы взять...Ты умела так искренне, так замечательно врать,А потом улыбаться и прятаться в «кто-его-знает».А кровать была узкая, жесткая, в общем, дрянная.Ты похожа, мой зайчик, похожа на эту кровать.Почему же никто из нас, ну совершенно никто не хотел воевать?Только фыркать да ежиться: «Жить-то все хуже и хуже!»Мы стреляли глазами. А где-то стреляли из ружей:– Экий славный кабанчик! Фу, Хват! Не мешай свежевать!Доохотились, милые, нынче хоть всю королевскую ратьПриведи – Город пуст.Прислонись к проржавевшим воротамИ постой: посмотри, как выходят из марева маршевым – роты...Он уже не проснется. Разбился. Скорлупок – и то не собрать.У одних геморрой. У других не хватает ребра. Или печени.Тучности нильского ила не хватает нам всем.Но малина растет на могилах. И какая малина! Нам хватит на все вечера!Он разбился во сне. А ко сне веселей умирать!В наш придуманный мир, в наше вечноиюльское утро,Хронос-пес, он пробрался, подполз и лизнул мои черные кудри,И осыпал их сереньким пеплом чужого костра.Подними же лицо свое: веришь – как будто вчераМы расстались.Из сборника «Шелковый путь»Земля звонка, как тыквеннное дно.Дорога спит. Сухой и жаркий колос,Вибрирующий, вздыбившийся волос,Янтарной плотью впитывает зной.Нагретый камень пахнет белизной,Не свойственной безногим истуканам.На скошенную лысину курганаСадится копчик.Мутный, слюдянойСлой воздуха томится над дорогой,Как варево. Отсюда до ЕвропыТридевять верст. Здесь красное виноИз жил владык оплескивало глинуЩедрей дождя. Здесь, в небо запрокинувСнопы бород, окрашенные хной,Молились разноговорно и длинно,Прижавшись трещинами губ к резнойПоверхности бессчетных талисманов.А зной пронзал и танские румяна,И дымку пота над худой спинойПолзущего разбойника.ВеснойЗдесь рай. Разводья неба и тюльпаны.И ветер.Ворс земного океанаРождает волны, как давным давноЕго живой предшественник. Здесь дно.Дорога спит. Молочное пятноОкатанного камня – царским креслом,И – лежбищем отшельника. Здесь местоГде цепь верблюдов с нежным полотном,Раскачивая чашки колокольцев,Плыла над пыльной кучкой богомольцев,Обернутых в лиловое сукно.Земля звонка, как тыквенное дно.Дорога спит.***
