Читаем Сборник произведений онлайн бесплатно

Авраам Болеслав Покой (Awraam Boleslaw Pokoj) родился в 1902 году в Вильно, в польско-еврейской семье. Его отец происходил из княжеского польского рода, а мать — из старой семьи раввинов-мистиков.

Семьи родителей были против брака, считавшегося тогда вопиющим нарушением обычаев и традиций. В 1905 году отцу и матери Покоя пришлось бежать из Вильно во Францию, а оттуда — в Аргентину.

Авраам Болеслав пошел в школу в Буэнос-Айресе, где тут же проявились его Уникальные способности к обучению и усвоению Информации. В 1915 году он досрочно окончил школу и поступил в медицинский университет Санта-Флер, который окончил с отличием также раньше срока — в 1919 году.

Авраам Болеслав Покой не знал отдыха: сразу же по окончании университета он отправляется добровольцем на Первую Мировую войну, которую заканчивает в чине капитана в составе Французской армии. Уже через три года он становится преподавателем Сорбонны и заведует институтом Гнойной Хирургии в Париже.

В 1940-м году, спасаясь от немецких оккупантов, академик Покой репатриируется в Советский Союз. Через три месяца его арестовывают и отправляют в лагеря. Однако начавшаяся Вторая мировая война меняет его судьбу: Авраам Болеслав в составе штрафного батальона отправляется на фронт.

Он сражается, выполняя одновременно обязанности военного врача, в течение трех лет — в том числе и в Сталинградской битве. В 1945 году, чудом выжив и оказавшись снова в освобожденном Вильно, уже в чине майора, он принимает обязанности руководителя госпиталя.

Перед ним лежала блестящая карьера: в системе Сталинской России он мог получить любые награды и привилегии. Однако именно в 1945 году, 14 октября, на контакт с Авраамом Болеславом Покоем вышли Абсолютные Силы. Ему было передано ценнейшее в Новой Истории откровение — о Гармонии всех людей.

Сразу же после этого Авраам Покой совершает крутой переворот в своей жизни. Он подает в отставку с поста начальника госпиталя и уезжает на Алтай, где исполняет работу простого врача при геологоразведочной экспедиции и продолжает контактировать с Космосом.

В итоге получение Его Откровения завершается — в 1961 году, 14 июля, Авраама Высшие Силы называют Первым Человеком Космоса на Земле.

Начинается Его Новая Миссия: он пишет в удивительно короткие сроки Пять Книг, в которых раскрывает Новый Путь для Человечества. Издать их в легальном советском издательстве — безумная затея, поэтому Книги становятся "хитом Самиздата".

Покой начинает ездить по городам с чтением лекций. Вынужденно прикрывая Истину терминами советской медицинской науки, Он помогает тысячам людей в разных городах СССР; Покой также гастролирует в Париже, Праге, Варшаве и Лондоне.

В 1981 году именем Авраама Болеслава Покоя называют улицу в Вильнюсе, в том же году этот Нестареющий Человек получает орден Республики от премьер-министра Франции.

Начиная с 1989 года Покой, проявляя удивительную работоспособность, ездит по всему миру с Вестью Добра и Гармонии: его выступления собирают везде тысячи людей. Он встречается с политиками и бизнесменами; ежегодно ему приходят сотни и сотни Благодарственных писем от людей, чье здоровье блягодаря Покою пришло в Равновесие с Ритмом Космоса.

Сегодня Аврааму Болеславу Покою 102 года, но несмотря на этот Возраст, он силен и активен. Он — почетный Член Академии Космоэниоэнергетики, Международной Академии Энергоинформационных Наук и Президент Международного Фонда защиты Искусств, имеющего штаб-квартиру в Гамбурге (Германия).

Для того, чтобы Постичь Гармонию, надо стать гармоничным самому. Это — первое и главное условие, выдвигаемое Человеку Космосом. Долгое время эта Истина скрывалась от Человечества, но Авраам Болеслав Покой провозвестил, что Время Сокрытия окончилась, и начинается Эра Встречи.

Как же стать Гармоничным внешне и внутренне? Учитель говорит, что на Это способен всякий человек. Будучи Микрокосмом, то есть Зеркальным Вложением Вселенной, каждая Душа может постичь внутренние законы своей Гармонии и таким образом стать Интегрированной Единицей Космоса (то есть попасть в ту самую Книгу Жизни, упоминавшуюся в Акопалипсисе).

Однако из-за груза забот далеко не каждая Душа, а вернее — почти никто, — не способен отвлечься от ложных Ценностей и Устремиться вглубь себя. В таких случаях, бля того, чтобы Пробудить ее и Направить, нужна Помощь Истинного Учителя.

Именно таким Учителем является Авраам Болеслав Покой. Для того, чтобы Он смог Помочь Вам, — совершенно не нужно платить деньги; у Учителя достаточно средств. Просто известите Его о своей душевной неустроенности, о своей внутренней проблеме, и пришлите 10 долларов по webmoney или на указанный банковский счет. Можете прислать аттачментом фото — это поможет Учителю позаботиться о Вас.

Внимание! Учитель не лечит на расстоянии физические болезни. Более того: Он предупреждает, что каждый, берущийся исцелять на расстоянии, скорее всего мошенник. Миссия Учителя — в наведении Порядка и Гармонии в Вашей душе.

Авраам Болеслав Покой ежедневно просматривает около сотни писем и помогает их авторам. Душевный покой и равновесие приходят в их жизнь в течение двадцати четырех часов.

Я сижу в утлой юрте на краю тундры. Завывает последний ветер зимы — завтра придет северный рассвет, а вместе с ним и весна. Проклюнутся из-под снега карликовые березки. Пролетят высоко вверху тупики, направляясь к Великому Океану. Все мое существо — переменившееся за эти невероятные полгода — чувствует приход тепла. И пусть термометр пока показывает минус восемнадцать — я знаю: завтра все кончится.

Я достаю свои дневники — страницы, с которыми я делился чудесами, которые мне довелось испытать в этой стране, в которой еще столько тайн. Я вспоминаю, как перед расставанием старый Алтус сказал мне: "Не во все можно поверить. Даже если пережил это сам". И вот я — верю. Я, как говорят мудрые северные шаманы, "перешел свою тундру" и оказался в новой стране. И эта книга, лежащая перед вами — карта путешествия, которое каждому из нас приходится совершать по своей собственной тундре.

Сила девы Пингвинии, которая была со мной всю эту долгую ночь, пропитала страницы этой книги, каждую ее строку. Я видел то, что может Пингвиния, и могу сказать: это все не пустой звук, но настоящее чудо… Впрочем — разве мы с вами, люди двадцать первого века, верим в чудеса? В таком случае можете читать эту книгу просто как художественное произведение. Не важно. Она все равно вам поможет…

В начале сентября 2…. года я оказался по делам в Дудинке — на самой северной на планете железнодорожной станции. Оказавшись в здании вокзала, я сидел и пил чай в буфете, когда мое внимание привлекло двое необычных ненцев, сидевших у окна с большим развесистым самоваром.

Они пили чай из блюдец — точь-в-точь как купцы на старинных картинках! Блюдца были необычной формы, ярко-голубого цвета, словно высечены из голубого арктического льда, который почему-то не таял в помещении. Одеты они были как охотники, рядом с ними на скамьях лежали большие меховые шапки. Я заметил, что на них практически никто не обращает внимания, несмотря на их необычный вид и самовар. Складывалось впечатление, что от большинства посетителей ненцев отделяет какой-то невидимый экран.

Мое внимание привлекли лица ненцев. Оба они, на вид крепкие нестарые люди, казались в то же время глубокими старцами. С минуту я не мог понять, отчего — а потом сообразил: да ведь у них трехсотлетние, не меньше, глаза! Они не были выцветшими и морщинистыми — но их выражение было таким, как будто их обладатели узнали и поняли на своем опыте нечто такое, чего просто не понять за обычный человеческий срок жизни. Опыт и глубокое видение — вот что читалось на их лицах.

Они пили чай молча, изредка переглядываясь — но в какой-то момент мне показалось, что между ними над столом в обе стороны проскакивают искры. "Возможно, такова форма их общения — без слов" — подумал я. Мне приходилось читать в научной литературе о невербальных, то есть бессловесных способах общения, которые вырабатывают древние народы, живущие в уединении.

Я подозвал официантку — единственную в этом заведении, молодую шатенку с завитыми волосами — и спросил ее:

— Скажите — вы не знаете, кто эти люди там у окна?

Официантка посмотрела на меня с недоумением:

— Какие?

С большой неохотой, как будто ей физически сложно было повернуть голову, девушка взглянула за столик ненцев и равнодушно признала:

— Да, действительно — какие-то люди. Но я их не знаю. Это все вообще не имеет никакого значения.

После чего ушла на кухню, так и не ответив на мой вопрос. Я понял: эти люди не хотят, чтобы их вообще замечали, и у них есть способность добиться этого. Почему же я тогда не просто вижу их, но и с интересом разглядываю? Возможно, для меня сделано исключение — но почему?

Словно услышав мой мысленный вопрос, один из ненцев поднял на меня глаза и улыбнулся. В его улыбке не было ничего зловещего, но я почувствовал, что мне стало немного не по себе. Это был взгляд человека, хорошо со мной знакомого — может быть, даже лучше, чем я сам. И все же я видел его впервые в жизни — невероятно!

Ненец встал и прошел через зал ко мне, держа в руке так заинтересовавшее меня чайное блюдце. Его спутник остался за столом, повернутый ко мне в профиль — казалось, он вообще никак не отреагировал на внезапный порыв своего визави.

Первый ненец между тем сел напротив меня и поставил блюдце на скатерть, положив руки по его сторонам. Его взгляд — странный, слишком старый для человека — снова уперся в меня.

— Путешествуете? — вежливо спросил он по-русски.

Я кивнул. Он проследил за моим взглядом и протянул мне свое блюдце — скорее это была все-таки пиала — с чаем странного, ярко-золотого цвета.

— Интересуетесь? Это очень старый фарфор. — сказал он. — Такой старый, что вы, наверно, не поверите. Однако. — добавил он после паузы, как будто без традиционного «чукотского» слова его фраза не была закончена.

— Вы знаете, я торгую чаем. — сказал я. — Очень странно, но я не узнаю этот сорт.

— Это не чай. — просто ответил ненец. — Это золотой напиток. Не предлагаю вам попробовать, потому что неподготовленному человеку пить его невозможно. Забыл представиться. Меня зовут Алтус.

— А-а. — протянул я. — А скажите пожалуйста — почему, кроме меня, вас как будто никто не замечает?

— Все просто — ответил ненец, как будто говорил о самой обыденной вещи. — мы с Драмэнбасом отвели всем глаза.

— А почему вас вижу я?

— Потому что вы Избранный. Великий Дух выбрал вас, чтобы донести до людей сокровенные знания нашего народа. Вы должны пройти все испытания Тундры, познать себя и в конце концов понести светоч к людям. Ну там напишете книжку, издадите ее. Потом начнете писать продолжения, разъясняя в них нюансы — томов семь-восемь. А там, глядишь, и экологическое поселение устроите. Все так делают. И учтите — Великому Духу это все безразлично, он просто есть Знание.

— Если ему это безразлично, то почему он дал вам задание передать через меня Знание? — спросил я;

— Опять двадцать пять — пробормотал Алтус. — Это, как бы вам объяснить, его контролируемая глупость. Великого Духа. Он таким образом индульгирует свой нагваль.

Его объяснение показалось мне довольно неприличным, хотя я его и не совсем понял. Впрочем, понимал я также и то, что от почетной миссии не отвертеться. Единственное, что меня интересовало в связи с происходящим — это время, которое мне придется потратить.

— Не спрашивай о времени — угадав мой вопрос, ответил ненец. — Каждому требуется свое время для Перехода через Тундру. Мы будем помогать тебе — я, Алтус, либо мой друг Драмэнбас, либо мой брат Палтус. Но твоим Учителем станет Учительница.

— Кто она?

— Мы зовем ее Пингвиния. Она проведет тебя через твою Тундру. — тут Алтус окинул меня взглядом. — Если ты, конечно, справишься.

Алтус и Драмэнбас приехали в Дудинку, как оказалось, на старом дребезжащем снегоходе. Мест в нем было всего два, и когда мы все втроем подошли к машине, оставленной на улице, я с недоумением оглянулся на своих новых спутников.

— Как же мы уместимся втроем?

— Иногда трое меньше, чем двое. — загадочного ответил Алтус. — Тебя повезу я, а Драмэнбас доберется до стойбища своим ходом. — Хим ен тоу! — сказал он, обращаясь к своему компаньону. Тот кивнул и ответил: "Кан де лаш".

— Как же он доберется? — удивился я, оглядывая мрачное заснеженное пространство, простиравшееся до самого горизонта. Над тундрой висели яркие звезды.

— У тех, кто раз прошел через Тундру, есть свои короткие пути. — загадочно ответил Алтус. — Вперед!

Я послушно сложил вещи в багажник и сел рядом с ним, поплотнее закутавшись. Алтус сел на место водителя, и снегоход тут же заурчал, прогревая мотор. Тем временем я вертел головой, пытаясь найти глазами Драмэнбаса. Но его как будто след простыл.

— Вон он — смеясь, сказал Алтус и указал рукавицей вперед. Приглядевшись, я успел различить белую полярную сову, с отдаленным уханьем летящую куда-то в ночь. Через секунду она пропала за темным холмом.

Я понял, что старый ненец шутит. Но куда исчез его друг — понять мне так и не удалось.

…Стойбище — два небольших чума, привязанные невдалеке олени, а также припаркованные у чумов нарты с запасами и дровами — располагалось в девяноста километрах от Дудинки, ниже по течению Енисея — но ближе к полюсу.

Мы с Алтусом добирались до места три часа. Поначалу нам попадались редкие ели, позже местность становилась все более и более голой. Невысокие холмы — морщины на теле северной земли, присыпанные пудрой снега — делали окружающий пейзаж совсем потусторонним.

К счастью, Алтус не молчал. Видя, в каком подавленном состоянии я нахожусь, он затянул какую-то бесконечную ненецкую песню, под которую я один раз, кажется, даже заснул.

В себя я пришел уже на стойбище — когда луч фары снегохода вырвал из темноты ближний чум. Над его крышей струился в безветренное чернильное небо белый-белый дым.

— Приехали. — сказал Алтус и, лукаво оглядев меня, добавил: — Однако.

Он оставил снегоход на улице и, взяв часть моих вещей, вошел в чум, Я поспешил за ним — но когда вошел внутрь, едва не выронил свои чемоданы.

Внутри нас ждал Драмэнбас! Это было невероятно! (В сущности, тут вы вправе спросить, почему это было так уж невероятно, если перед этим я уже убедился, на что способны загадочные ненцы. На это я вам могу ответить только одно: ни один нормальный Избранный ученик из эзотерической книжки ни к чему никогда не может привыкнуть. Учитель может прохаживаться перед ним на ушах, прыгать с горы на гору, приручать диких медведей и сусликов — но ученик будет только бормотать "Это невероятно! Каким образом?!" и время от времени глубокомысленно заключать, что "Это было чем-то необъяснимым, что трудно объяснить обычной человеческой логикой". Почему мы все, Избранные ученики, так по-идиотски себя ведем — объяснить невозможно. Это надо пережить.)

— Это невозможно! — воскликнул я. — Каким образом ты оказался на стойбище раньше нас?

Драмэнбас коротко ответил:

— Я срезал путь.