Читаем Сборник поэзии 2 онлайн бесплатно
Андрей Добрынин
Сборник поэзии 2
Богемным бытием я страшно изнурен И просьбой нудною терзаю слух фортуне: "Позволь, как кораблю, в безветренной лагуне Мне переждать тайфун теперешних времен".
Я отращу брюшко, отстаиваясь там, В трико я облачусь, в помпончатые тапки И девушку куплю - серебряные лапки, Чтоб гладила меня по всяческим местам.
Да, именно куплю! Сумел я накопить Деньжонок, поднося буржуям дифирамбы, А с теми, кто твердит про дактили и ямбы, Мне в драку хочется немедленно вступить.
Довольно тянется словесная страда, Довольно нервы мне вопросами кромсали: "Что новенького вы, маэстро, написали?" Писать, всегда писать! А жить-то мне когда?
Довольно я уже стихом плодоносил (А может быть, сказать вернее "плодоносил"?) Я зубы растерял, почти обезволосел, Растратил попусту запасы юных сил.
Я счастье выстрадал. Мне было нелегко. Я право приобрел, кривляясь ради денег, На блеклое трико, обвисшее в коленях, И на урчащее под майкою брюшко.
Теперь ту девушку, которую люблю, Мне мадригалами задабривать не нужно Я делаю ей знак и, пукнув благодушно, На ложе жгучих нег в молчании валю.
1998
Андрей Добрынин
Печально я гляжу на трупик поросенка В гастрономической зовущей смуглоте: Еще вчера он жил, похрюкивая звонко, Убийство удалось - и вот он на плите.
Убийство удалось, а нынче - расчлененка И трупоеденье в застольной тесноте. Хозяин поднял нож с ухмылкою подонка, И содрогаюсь я в мгновенной тошноте.
Бесспорно, человек - опасное соседство: Ни материнство он не пощадит, ни детство, Упитывая плоть дородную свою. Как небо нам воздаст? И, выпив чарку тминной За упокой души младенческой невинной, Я мясо нежное в унынии жую.
1998
Я на ночь форточку распахнул И вот не сплю уже два часа. В нее втекают далекий гул, И смех, и гулкие голоса.
Вот разбивается разговор На несколько стихших в ночи кусков И слышно, как через иссохший двор С шарканьем тянется цепь шагов.
Озябнуть я теперь не боюсь, Ночная прохлада в мае легка, Но в форточку, словно в открытый шлюз, Влилась беспредельность, словно река.
Вплывают вместе с темной рекой Все звуки ночи, как челноки, И прочь несутся,- и мой покой Уносят воды темной реки.
Шлюзы стеклянные приоткрой И вскоре уже не заметишь сам, Как растворится в ночи покой, Уплыв вслед гаснущим голосам.
1998
Андрей Добрынин Хоть я невыносим в быту, Хоть много пью и нравом злобен, Но я к раскаянью способен И в нем спасенье обрету.
Коль снова выход злобе дам И нанесу бесчестье даме Я бью затем поклоны в храме И по полу катаюсь там.
Рву на себе я волоса И довожу старух до дрожи, Когда реву:"Прости, о Боже!"Переменяя голоса.
Струятся слезы из очей, Рыданья переходят в хохот, И создаю я страшный грохот, Валя подставки для свечей.
Господь услышит этот шум В своем виталище высоком И глянет милостивым оком, Недюжинный являя ум.
Ведь он подумает:"Грехов На этом человеке много, Но он, однако, мастер слога, Он создал тысячи стихов.
Я, Бог, терплю одну напасть Вокруг лишь серость и ничтожность, А в этом человеке сложность Мне импонирует и страсть.
Ишь как его разобрало, Весь так и крутится, болезный",И спишет мне отец небесный Грехов несметное число.
О да, я Господу милей Ничтожеств, жмущихся поодаль И сладкая затопит одурь Меня, как благостный елей.
И я взбрыкну, как вольный конь, И прочь пойду походкой шаткой, Юродивого пнув украдкой И харкнув нищенке в ладонь.
1998
Андрей Добрынин
Я вижу вновь картину эту, И вновь мне делается жутко: Стремится девушка к поэту, Поправ все доводы рассудка.
Она встает, подобно кобре, На зов свирели куртуазной, Но я вовеки не одобрю Ее поступок безобразный.
Как ты могла сойтись с поэтом? Ведь ты должна его дичиться Он ненормален, и при этом Своею вздорностью кичится.
Ему ты жертвуешь фигурой И красотой своей расцветшей Для этого быть нужно дурой, Точнее, просто сумасшедшей.
В таком сомнительном знакомстве Таится будущая драма. Подумай о своем потомстве, Ведь ты же будущая мама.
Писака любит жить вольготно, Супруга из него не выйдет. Он размножается охотно, Детей же люто ненавидит.
Но зряшный труд - давать советы, Ведь я усвоил непреложно: Противодействовать поэту В делах любовных невозможно.
Поэт всегда восторжествует, Хоть жизнь не раз его тузила, Ведь лишь ему слова диктует С небес таинственная сила.
Он слаб и нищ, но в каждой фразе Богатство, сила и победа. Внимают девушки в экстазе Всему, что хочет он поведать.
Их заполняет наслажденье, Граничащее со страданьем, Оно, как новое рожденье, Всей жизни служит оправданьем.
1998
Андрей Добрынин
В клубе, скромно зовущемся "Бедные люди", Очень редко встречаются бедные люди Посещают его только люди с деньгами, За красивую жизнь голосуя ногами.
Здесь с поэтом обходятся крайне учтиво И всегда предлагают бесплатное пиво, А к пивку предлагают бесплатную закусь. Здесь не скажут поэту - мол, "выкуси накось".
Понял я, здесь не раз выступая публично: Доброта этих скромных людей безгранична, А когда они к ночи впадают в поддатость, Доброта превращается в полную святость.
Здесь любые мои исполнялись желанья, И казалось мне здесь, что незримою дланью Сам Господь по башке меня гладит бедовой, Наполняя мне грудь как бы сластью медовой.
И не мог я отделаться от ощущенья, Что сиянием полнятся все помещенья И что слышат в ночи проходящие люди Пенье ангельских сил в клубе "Бедные люди".
1998
Андрей Добрынин
Мне нужно было где-то поселиться, Я стал к тебе под вечер на постой, Но в полночь застонали половицы Под заскорузлой жесткою пятой.
И на меня безмолвно ты полезла, Сопя среди зловещей темноты, И чахлые писательские чресла Опустошила до рассвета ты.
Ты вновь и вновь владела мною грубо, Матрац волнуя, словно бог морской, И в такт мои постукивали зубы, И думал я с привычною тоской:
"Пусть будет так. Ведь я достоин кары. Я не ропщу". И из последних сил Размеренные страстные удары Тебе я до рассвета наносил.
Подскакивая, словно на батуте, Я размышлял:"Не справиться с судьбой, Не изменить духовной нашей сути Пусть завтра счастье выплеснет прибой, Но буду я к заветной той минуте Непоправимо истощен тобой".
Андрей Добрынин Когдя я гляжу на красоты природы, Мое равнодушье не знает предела. Ваял я прекрасное долгие годы, И вот оно мне наконец надоело.
Черты красоты уловляя повсюду, Я создал несчетные произведенья, Теперь же, взирая на всю эту груду, Постичь не могу своего поведенья.
Вот взять бы кредит, закупить бы бананов, Продать их в Норильске с гигантским наваром, И вскорости нищенский быт графоманов Казался бы мне безобразным кошмаром.
А можно бы в Чуйскую съездить долину, Наладить в столице торговлю гашишем, Но главное - бросить навек писанину, Которая стала занятьем отжившим.
Ты пишешь, читаешь, народ же кивает, Порой погрустит, а порой похохочет, Но после концерта тебя забывает И знать о твоих затрудненьях не хочет.
При жизни ты будешь томиться в приемных, За жалкий доход разрываться на части, Но только помрешь - и масштабов огромных Достигнут тотчас некрофильские страсти.
Твою одаренность все дружно постигнут, Ты вмиг превратишься в икону и знамя, Друзья закадычные тут же возникнут, Поклонники пылкие встанут рядами.
И ты возопишь:"Дай мне тело, о Боже, Всего на минуточку - что с ним случится? Мне просто охота на все эти рожи С высот поднебесных разок помочиться.
И вмиг я почувствую ноги, и руки, И хобот любви, утешенье поэта, И сбудется все. Как известно, в науке Кислотным дождем называется это.
И, стало быть, нет ни малейшего чуда В том, как человечество ослабевает Недаром плешивые женщины всюду, Мужчин же других вообще не бывает.
Подумай, юнец с вдохновеньем во взоре, А так ли заманчива доля поэта? При жизни поэты все мыкают горе, И вредные ливни все льют на планету.
Андрей Добрынин
Предвкушение праздника вновь обмануло, Мы ведь запросто праздник любой опаскудим, А расплата за то - нарушение стула, Истощение нервов и ненависть к людям.
Разговоры суетные, шутки пустые, Поглощение литрами пьяного зелья Таковы, как известно, причины простые, Приводящие к смерти любое веселье.
Но порой подмечал я с невольною дрожью: Собутыльники словно чего-то боятся, И уста их недаром наполнены ложью Так о главном не могут они проболтаться.
Нечто главное тенью в речах промелькнуло, А быть может, в случайном затравленном взгляде, И опять потонуло средь пьяного гула, И опять затаилось, как хищник в засаде.
И опять потянулись дежурные брашна, И опять замелькали нелепые жесты, Но нащупывать главное было мне страшно За известной чертой человеку не место.
Если что-то извне к этой грани прильнуло, Не надейся, что с ним ты сумеешь ужиться. Предвкушение праздника вновь обмануло, Но иначе не может мой праздник сложиться.
1998
Андрей Добрынин
Я был не нужен никому И к безобразью своему Привык я с самых ранних лет И к роковому слову "нет".
Я к унижениям привык Кривила злоба женский лик, Коль говорил я о любви, Кипевшей у меня в крови.
Мне их вопрос всю плешь проел Давно ль я в зеркало смотрел? И я подался в грибники В лесах размыкать груз тоски.
В тоске бродил я по лесам И как - уже не помню сам Вдруг обнаружил древний клад И стал чудовищно богат.
Я гнусь теперь не от скорбей От груза золотых цепей, И даже полный идиот Не скажет мне, что я урод.
Уродство - свойство нищеты, А коль сидишь с охраной ты В чаду шикарных кабаков, То ты, конечно, не таков.
Пусть ты физически убог, Горбат, плешив и кривоног Достань мобильный телефон, И ты для женщин Аполлон.
Коль ты в прикиде дорогом, Ты станешь первым остряком, И пусть ты глуп, как шимпанзе Вокруг хохочут дамы все.
Как много дам в моей стране! Они по телефону мне Теперь звонят с утра весь день, Но трубку снять мне стало лень.
Мне говорят, как я хорош Устал я слушать эту ложь, И шире мексиканских вод Зевота раздирает рот.
Андрей Добрынин Бесспорно, я хотел любви, Но не за баксы и рубли, И вновь я зачастил в леса, И там стал слышать голоса.
Они твердили свысока: "Ты неуч, глупая башка, А тот, кто Энгельса читал, Тот любит денежный металл.
Без денег чувства просто нет, И лишь услышав звон монет, Снимает женщина скафандр, Как говорил Анаксимандр.
Твой предок сто веков назад Знал не обмен, а лишь захват, И он не прибегал к деньгам, А бил дубиной по мозгам.
Столь архаический обмен Рождал немало мерзких сцен: Без нежных слов, всегда молчком Твой пращур женщин брал силком.
Напрасен был тут женский крик Не знал пощады твой старик, И женщина плелась домой, Противная себе самой.
Тогда достоинство мужчин Определял военный чин И, разумеется, вдвойне Наклонность и буйству и резне.
Неведом людям был покой, И продолжала род людской Не институт любви - семья, А изнасилования.
Но в этот беззаконный век Придумал деньги человек. Была великой эта новь, Ведь с нею в мир пришла любовь.
Когда ж магический металл Платежным средством всюду стал, То вышел полностью в тираж Неукротимый предок наш.
Засунув грязный палец в рот, Смотрел он, как шумит народ, Задаром выпивший винца, На пышной свадьбе у купца.
Андрей Добрынин Хоть пращур был отпетый хам Не смел он волю дать рукам: На слишком дерзких молодцов Была охрана у купцов.
И он, не нужный никому, Побрел от шума прочь, во тьму, Ругаясь в злобе и тоске На древнем грубом языке.
В культурной купле слабый пол Заслон от грубости нашел, А глупость спряталась в лесах С угрюмством в маленьких глазах.
Не может женщин оскорбить Тот, кто желает их купить. Альтернатива тут одна В лесах скрывается она.
Был посрамлен наш предок-хам, И все благодаря деньгам. Естественно, с тех давних пор Ласкают деньги женский взор.
Чтоб оценить себя сполна, Продаться женщина должна; Она свою постигла власть, Когда впервые продалась.
Так перестань в тайге блуждать И женщин желчно осуждать, Вернись в Москву и деньги трать, Чтоб женщин тысячами брать.
Сидит в генетике у дам Любовь старинная к деньгам, А та, что денег не берет, Есть отщепенка и урод.
Не смей ту женщину любить, Которую нельзя купить: Ее язык не в меру остр, И вся она - бесполый монстр.
Но дамы в золотых очках, В цепях, браслетах и значках, Чей храм есть модный магазин... Такие - счастье всех мужчин.
Андрей Добрынин
В Москве таких немало есть Иная может надоесть, Тогда другую ты лови, Чтоб с нею плыть в моря любви".
"Так поднимай же паруса,Мне повторяли голоса,На женщин в городе твоем Пролейся золотым дождем,
Чтоб сплавились в душе у дам Любовь к тебе и страсть к деньгам, Чтоб рос любимых контингент, А ты вошел в состав легенд".
И я иду из мглы лесов По зову горних голосов Навстречу жизни и борьбе И непростой своей судьбе.
1998
Андрей Добрынин 5 Я помню: почва из-под ног Вполне приметно ускользала. Я битый час понять не мог То страшное, что ты сказала.
Захохотали упыри, Проснулись мертвые в могилах. Что ты сказала? Повтори! Я этого понять не в силах.
С гвоздя в вечерней синеве Свихнулась месяца подкова. Пульсировало в голове Твое кощунственное слово.
Как будто торопясь на слом, С орбиты сдвинулась планета: Ты назвала меня козлом, И ты поплатишься за это.
Я словно провалился в ад Без всякой видимой причины, Ведь, взяв тебя за круглый зад, Я лишь исполнил долг мужчины.
Когда же, яростно вопя, Я вырвался из недр Аида, То покарать не смог тебя Исчезла ты в толпе из вида.
Ты думаешь - возмездья нет, Подобна тупостью ослице, Но, проездной купив билет, Примусь я ездить по столице.
Я вынес приговор тебе И розыск объявил бессрочный, Чтоб в человеческой толпе Всегда искать твой лик порочный.
И станут жизнью для меня До исполненья приговора Автобусная толкотня, Компостеры и контролеры,
Маршрут, потом другой маршрут, Все ветки метрополитена... А ведь года свое берут, И я состарюсь постепенно.
Андрей Добрынин
Войду в вагон очередной И, как паук при виде мухи, Замру, узнав тебя в седой, Унылой, сгорбленной старухе.
Не удивляйтесь же, друзья, Не припишите все заскоку, Увидев, как с улыбкой я К старухе приближаюсь сбоку.
Я локтем двину ей под дых, Проскрежетав:"А ну-ка выйдем", И кто козел из нас двоих, Мы наконец тогда увидим.
1998
Андрей Добрынин
Когда состарюсь я и стану глух, как пень, То сделаюсь тогда не в меру громогласен. Красотке я скажу:"Давайте станем в тень, И я вам объясню, как облик ваш прекрасен".
Но объяснения - лишь первая ступень. Я буду продолжать, от выпитого красен: "Куда бежите вы, пятнистый мой олень? Не смейте убегать, я вовсе не опасен".
Мне будет невдомек, что в зале тишина, Что хриплая моя повсюду речь слышна И возглас тоненький:"Пожалуйста, не надо!" Я буду жить всегда в немыслимой тиши, И слышать не людей, а зов своей души, И сотни гневных глаз не обожгут мне зада.
1998
Хотя и вынужден я сделаться слепцом, Нечаянно хватив метилового спирта, Но все же остаюсь настойчивым самцом И много нового вношу в искусство флирта.
Ни шлюха старая, что пахнет мертвецом, Ни девушка в венке из девственного мирта Мне более никто не служит образцом, Не спрашиваю я:"Ну где же мой кумир-то?"
Достаточно во тьме почувствовать тепло, Чтоб в формы дивные его мне облекло Воображение, а скромность замолчала. И пальцы побегут подобием волны, И чуткостью они такой наделены, Что вмиг откликнется им женское начало.
1998
Андрей Добрынин
К.Григорьеву
Сказал я старому приятелю, К нему наведавшись домой: "Что пишешь ты? "Дневник писателя"? Пустое дело, милый мой.
