![]()
![]()
<p>О ПОЭЗИИ ЛЬВА МАЛЯКОВА</p>Наверно, правы считающие, что в имени поэта иногда уже заложены какие-то главные звуки и качества его поэзии. Во всяком случае, когда я впервые услышал имя Льва Малякова, мне показалось, что стихи его должны быть по-плотницки ладно сбитыми, русскими и народными. И одновременно — очень весомыми. Думаю, в своем предощущении его поэзии я не ошибся.
Но имя не бывает случайным, произвольным. Оно достается в наследство от рода и местности, где ты впервые вдохнул свежий воздух и увидел солнечный свет. И потому коренные свойства поэтического таланта связаны прежде всего с тем краем, где начиналась «почва и судьба» автора. Для Льва Малякова такой край — Псковщина, ее не очень плодородная, но бесконечно добрая и красивая земля, освещенная гением Пушкина и Мусоргского, ее свободолюбивые люди, дела которых испокон веков были тесно связаны с исторической судьбой России.
В стихах Льва Малякова трудовая, крестьянская нива и нива историческая, ратная нераздельны в своем существовании. Одна из причин тому — глубокое понимание поэтом народной жизни, из недр которой рождались и рождаются герои и труженики, точнее — герои-труженики, в чьих сиюминутных и не всегда приметных делах пульсирует и забота о неизбывности России. Другая причина — автобиографическая: уже в детстве Лев Маляков успел вдоволь поработать, прочувствовать кровную связь с отчей землей и познать всю радость и горечь, высокое и порой трагическое значение роли защитника Родины.
…Бегут года —А я все на войне.Я от того остался поколенья,Которое горело на огне.«Лета к суровой прозе клонят», — сказал поэт. В последние годы на долю Льва Малякова тоже выпали прозаические «хлопоты»: им вынесены на суд читателя романы «Доверие» и «Люди добрые», посвященные жизни деревни послевоенного времени. О них можно долго говорить, так как в центре дилогии Льва Малякова находятся многие требующие решения жизненные проблемы. Но здесь, в разговоре о Малякове-лирике, скажу лишь одно — в прозе он умеет оставаться поэтом, то есть в мгновенном, эфемерном заметить и выделить драгоценные частицы вечного, важного всегда и для всех.
В этом смысле литературная работа псковского писателя по-хорошему традиционна. Лев Маляков пристально, заинтересованно исследует новые социальные и психологические процессы, протекающие в современной деревне, но при этом стремится взять под охрану художественного слова все, что не должно кануть в вечность, — будь то духовность крестьянской трудовой жизни, лучшие стороны традиционного сельского быта, память о ратных подвигах народа и даже полевые цветы.
Как хорошо, что столько родных русских городов расцветают сейчас своей поэзией, обретают свой поэтический голос.
Д. ЛИХАЧЕВ<p><image l:href="#img3.png"/></p><p>ВПЕРЕДИ — ВЫСОТА</p><p>«С годами тяжелее ноша…»</p>С годами тяжелее ношаИ осторожнее шаги.Не скроет ямину пороша,В тени не спрячутся враги.Смотрю я ближе,Вижу дальше,Не ослепит и яркий свет.И все ж лечу, как глупый вальдшнеп,С открытым сердцем на дуплет.И, зная все свои потери,Останусь щедрым,Словно Русь.И, время на минуты меря,Скупей ничуть не становлюсь.Иные у страны орбиты,Но взлет ее у той межи,Где у печальницы-ракиты,Навылет пулями пробиты,Солдаты держат рубежи.<p>«Промерзла, стала каменной земля…»</p>Промерзла, стала каменной земля,Насквозь пропахла гибельным тротилом.Мне думалось:Нужна какая силаИзраненные возродить поля!Своим дыханьем грели мы окоп,Чтоб зеленели будущие травы.Не ради орденов,Не ради славыМы шли на верную…Однако — стоп! —Хотел я не о том.Меня опятьСюда приводят памятные тропы.Здесь не тротилом —Вызревшим укропомИ чем-то вечным можно подышать.И помолчать,И снова вспомнить тех,Кто отстоял в огне родную землю.Я всей душою сущее приемлюТеперь один,Один за вас за всех.<p>ВОИНА ЖИВЕТ ВО МНЕ</p>Хочу того иль не хочу —Война живет во мне.Я по ночам во сне кричу —Я снова на войне.И снова полыхает Русь,Враги со всех сторон.И я никак не отдышусь,Из сердца рвется стон.До леса только доползти —Накрыть проклятый дот!Но кажется, на полпутиФашист меня убьет.Грохочут взрывы впереди,Пылают сорок лет.Беда осталась позади,Но с сердцем сладу нет.Я по ночам во сне кричу —На лбу холодный пот…Хочу того иль не хочу —Война во мне живет.<p>РУССКИЙ СОЛДАТ</p>Воевал четвертый год,Свыкся,Битва — как работа,Только сердце жгла заботаНеуемней всех невзгод.Сквозь огонь вела солдатаДень и ночь —Вперед, вперед,В ту страну, что виноватаВ бедах русского отцаДо Кровинки,До конца!Но пришел желанный срок —Долгожданная расплата:На чужой шагнул порогС наведенным автоматом.Ребятишки у стеныЖмутся в кучу от солдата —Дети горя и войны…В окна ластится закат,Догорает день на склонах…А в груди —Набат, набат!А в глазах — огней зеленых…— Дочка,Доченька, Алена!..Вот он,Вот отмщенья час —Полоснуть из автомата!.. —И солдат сощурил глаз:— Что, спужалися, ребята? —И, скривив в усмешке рот,Из мешка достал краюху:— Ничего, бери, народ.Ни пера вам и ни пуха!Эх!.. —И вышел из ворот.<p>ПЕРВЫЙ ДЕНЬ ВОЙНЫ</p>Мне что-то и хотелось бы забыть,Но я на это не имею права…Сияло солнце,Зеленели травы,Взялась кукушка свой урок зубрить.Прохладой созвала ребят рекаСо всей деревни на песок прибрежный.Земля плыла куда-то безмятежно,И доносился гул издалека.В мальчишеской наивности святойНа самолеты с черными крестамиГлазели мы с разинутыми ртами.И вдруг нас придавил зловещий вой.Песок рванулся,Смертью перевит,Перемешались солнце, травы, дети…И пятерых —Как не было на свете,А Мишка-несмышленыш — инвалид.Тот первый день войны —Мой черный день —Живет во мне, и нет ему забвенья,Я не ищу от памяти спасенья —Он навсегда со мною, словно тень.Я вижу,Как бегут на речку дети,Как «юнкерсы», взревев, в пике идут.Тот давний день я отдаю на суд,На суд людской —На высший суд на свете!<p>ТУРИСТЫ ИЗ ФРГ</p>Шумно и цветасто на вокзале —Недругов не так у нас встречали.Нашенское «милости прошу»Ихнее «гут морген» заглушает.Только я с поклоном не спешу, —Что-то мне под ложечкой мешает.Из Германии гостейЭкскурсоводПровожал глазеть на стены-кручи.А в моих глазахБылого тучиПодымались,Застя небосвод.Я стоял и в прошлое глядел:Над Псковой молчали грозно башни,Давний день,Как будто день вчерашний,Болью незабытою гудел.«Юнкерсов» кресты опять в глазах,Кажется, земля насквозь пробитаБомбами.Земля моя в слезах,Кровью нашей русскою залита.У стены не кто-нибудь —Отец,Мой отец под дулом автомата.Без промашкиБьет в упор свинец,Смерть-свинец фашистского солдата…Я ни в чем туристов не виню,Их тогда и не было на свете.За отцов не отвечают дети.Но и память не предашь огню.<p>РАЗВЕДЧИКИ</p>Откуда что бралось — не знаю:В четырнадцать артистом стал.Ходил у пропасти по краю,И город был —Как страшный зал.А в зале — вермахта солдаты,России лютые враги.Играй, покуда нет расплаты,Во имя правды смело лги!Изображал я простофилюС котомкой драной за спиной.Тот путь актерский был извилист,Оплачен дорогой ценой.На сцене смерть подстерегалаЗа каждый наш неверный взгляд.Гремели выстрелы из зала,И не было пути назад.И все-таки мы узнавали,Скупив эрзацы-табаки:Какие части на вокзале,Какие выбыли полки.Мы успевали мимоходомЧисло орудий сосчитать…Как с того света —Из разведкиМеня всегда встречала мать.Откуда что бралось — не знаю,Я в той игре бывал старшой.Ходил у пропасти по краю,Чтоб жить с открытою душой.<p>ЖУРАВЛИНЫЕ ПЕСНИ</p>Опять меня тревожат журавли.И, чуя непогодье,Ноют раны.Опять не спится:Вижу, как мы шлиСквозь полымя и стужу,Партизаны.Молчал сторожко,Уводил простор,И гибель, и спасение сулящий.Мы шли вперед беде наперекор.А жизнь, что день, милейИ клюква слаще…Измаянных,Израненных в бою —Чуть сплоховал —Болото хоронило…Над нами журавли в косом строю,Срезая ветры,Торопились к Нилу.Внимал их крику неоглядный мохИ набухал туманом и тоскою.Я слушал ихИ к лютой боли глох,Сжимал винтовку слабнущей рукою.Который день тянулись прямиком,Под стать тревожным и печальным птицам.Тебя, болото, словно отчий дом,Мы покидали с клятвой —Возвратиться.Не только мох осилили —ПрошлиПути иные — этих не короче.Знать, потому о прошлом журавлиОпять трубят —И сердце кровоточит.<p>ПАРТИЗАНСКИЙ КОСТЕР</p>
