Читаем Самарянка онлайн бесплатно
Александр Касьянович Горшков
САМАРЯНКА
Современная монастырская история
Содержание
Часть первая
Часть вторая
Часть третья
Часть первая
1. ВОКЗАЛ ДЛЯ ОДНОЙ
Стакан опять нашел стоявшую на столе полупустую стеклянную бутылку из–под минералки и тонко, противно задребезжал.
– Как же ты мне надоел, – сквозь сон простонала Ольга и уже в который раз механически протянула руку, чтобы отодвинуть стакан и прекратить это мучение. Но рука нащупала не стакан, а часы, лежавшие рядом. Ольга почувствовала, что поезд замедлял ход.
«Наверное, станция какая-то», – мелькнуло в голове.
Чтобы увидеть в непроглядной темноте который час, она поднесла часы прямо к глазам, но в это мгновение луч станционного фонаря заглянул через мутное вагонное стекло и, описав дугу по нижним полкам, на какое-то мгновение коснулся тусклого циферблата.
Ольга встрепенулась: стрелки показывали половину четвертого. Сон мгновенно улетучился, и она вскочила с полки. Куда-то исчезли соседи – немолодая мама с девочкой, обещавшая ее разбудить заранее, потому что их станция была следующей. Выглянула в окно, пытаясь рассмотреть название станции на здании вокзала. Так и есть: «Озерная».
Ольга набросила на плечи спортивную куртку, стянула с верхней полки рюкзак и быстрым шагом, почти бегом устремилась по вагону к выходу, цепляясь за торчавшие с нижних полок ноги спящих пассажиров: поезд стоял здесь всего две минуты. Вчерашние попутчики – та самая мамаша с девочкой – спали, свернувшись калачиком, возле купе проводников. Рядом, на соседних полках, примостились еще пассажиры.
«Конечно, – мельком подумалось Ольге, – с нормальными людьми куда безопаснее, чем со вчерашней зечкой. Ладно, не поминайте лихом».
Перрон обдал ее сыростью и запахом гари: несмотря на то, что весна наступала все уверенней, проводники не ленились топить. Что–то накрапывало с неба – это было видно по лужицам, блестевшим по всему перрону под скудными фонарями станции. Несколько пассажиров, сошедших с поезда, быстро устремились к машинам, ожидавшим их на привокзальной площади. Пока Ольга шла по перрону, поезд, дернувшись всем своим вагонным телом, под грохот закрывающихся дверей и вагонных площадок, постукивая колесами на рельсовых стыках, стал набирать ход. Ольга смотрела на проплывающие мимо вагоны, и ей так пронзительно захотелось снова забраться на верхнюю полку и, свернувшись калачиком, ехать и ехать в бесконечную даль, с ощущением свободы и внутренней легкости. Мигнув красными фонарями последнего вагона, поезд исчез за поворотом.
– Вот я и приехала на свою конечную станцию, – вслух подумала Ольга и, накинув на голову капюшон куртки, стараясь не ступать в лужи, направилась к небольшому вокзальчику, что светился окнами в конце перрона. Подойдя к двери, потянула на себя до неприличия засаленную деревянную ручку. В небольшом зале стояли десятка два пластмассовых кресел. Справа приютился пустой прилавок газетного киоска, а слева, в дальнем углу, моргал красным светом пустой игральный автомат.
«Не шикарно, но ладно», – подумала Ольга и, закрыв за собой дверь, вошла в вокзальное помещение.
До рассвета оставалось часа три. Она решила скоротать оставшееся время в этом неуютном зале ожиданий. Чтобы меньше ощущать холод, которым веяло от ледяных кресел, она аккуратно расправила свой дорожный рюкзак и села прямо на него. Потом, вытянув ноги, закрыла глаза, чтобы хоть немного наверстать ночной сон, потерянный в вагоне из-за того дребезжащего стакана.
Сон какое–то время не приходил: по спине еще пробегал колючий озноб, но потом Ольга почувствовала, как тепло постепенно начало приливать к ногам, и она словно поплыла в тумане тревожного сна. Ей послышались знакомые выкрики «дубачек»[1]: «Стоять! Лицом к стене! Руки за спину!», лязг и скрип дверей «шизо»[2], стрекотание швейных машинок. Перед глазами зарябили строчки стеганых фуфаек, которые шились на зоне для таких же зеков. Потом все смешалось в какой-то шум, смех. Откуда–то всплыло тщедушное лицо пастора, проповедавшего им за колючей проволокой, тихие слова Татьяны: «Храни тебя, Боже...». Потом снова вокзальная суматоха, убаюкивающий, мерный стук вагонных колес и такое же мерное, в ритм перестука колес, покачивание...
Наконец, сквозь сон Ольга почувствовала, что кто-то ее действительно раскачивает, настойчиво теребя за плечо. Она открыла глаза и увидела перед собой милицейский патруль – двух сержантов с потрескивающими портативными рациями в руках.
– Документики ваши разрешите для проверки, – учтиво обратился один из патрульных.
Ольга повела сонным взглядом по сторонам: кроме нее в зале ожидания никого не было. Она поднялась с уже нагретого вокзального кресла и, расстегнув молнию куртки, вытащила из внутреннего кармана сложенные вчетверо в целлофановом пакете документы.
– О, какие гости пожаловали к нам! – язвительно ухмыльнулся милиционер, развернув оттуда первую бумагу – справку об освобождении.
– И что же так, без предупреждения? Мы бы встречу организовали: цветы, оркестр, прессу и так далее. Чего уж скромничать? – не без явного удовольствия язвил патрульный. – Нехорошо, госпожа Гаевская. Вот так бы приехали и уехали, а мы ни сном и ни духом. Нет, уважьте нас, серых провинциалов, позвольте с вами ближе познакомиться. Наше вокзальное капезе[3] хоть и не пятизвездочный «Хилтон», но в обиде на нас не будете.
В небольшой дежурке, куда Ольга зашла в сопровождении милиционеров, царил полумрак. Маленькая настольная лампа рассеивала из-под абажура ядовито-желтоватый свет, которого явно не хватало, чтобы осветить даже эту комнатенку. За столом в шапке и в накинутом на плечи стареньком милицейском пальто клевал носом милиционер с измученным от бессонной ночи лицом. Перед ним стояла пепельница с горой смердящих окурков и лежал раскрытый журнал регистрации вокзальных происшествий.
– Кого еще привели? – устало поднял он голову на звук стукнувшей двери, хлопая воспаленными глазами. Вглядываясь в полумрак, он с явной неохотой отгонял от себя остатки дремоты.
– Никак залетная «ночная бабочка»[4]?
Приглядевшись, добавил:
– Что–то я тебя, красавица, среди наших никогда прежде не видел. Не пойму, какого лешего ехать сюда, где одна ободранная гостиница, и та полна тараканов да клопов?
Помолчал, перевернул страницу в журнале, как бы готовясь делать новую запись.
– Или ты мастерица по трактористам? – снова обратился к Ольге. – Так у них при такой житухе тоже ничего не осталось – ни в штанах, ни в хатах. Годны только самогонку жрать да воровать. Больше ни на что.
Снова помолчал, затем кивнул головой в сторону стоявшего в темном углу табурета:
– Садись, девочка, гостьей будешь.
Ольга молча подвинула к себе стул и так же молча села, повернув лицо в сторону темного проема окна. На станцию прибывал новый поезд, о чем диспетчер гнусавым голосом оповещал пустынный вокзал.
– Ага, вот оно что, – прочитав справку об освобождении, прогнусавил милиционер. – Значит, как говорят, на свободу с чистой совестью? Позвольте полюбопытствовать, каким же ветром занесло к нам? Родня здесь имеется или, так сказать, подруги, точнее, подельницы?
Ольгу стал раздражать насмешливый тон милиционера, но она все же сдержанно ответила:
– Нет никакой у меня здесь родни.
– Ну вот, родни, говоришь тут нет,– дежурный опять сладко зевнул, – а родом издалека. С такой внешностью, как у тебя, в больших городах да столицах блистать, в кино, на телевидении сниматься, в разных там конкурсах участвовать, а ты, деваха, в нашу Тмутаракань притащилась.
Он еще раз внимательно почитал справку, выданную администрацией колонии, и, окончательно проснувшись, строго посмотрел на Ольгу:
– А теперь шутки в сторону. Быстро: зачем сюда приехала? И не врать! Не то утро встретишь в нашем «обезьяннике»[5].
При этих словах дежурный мотнул головой в сторону решетчатой двери с висячим замком.
– Читай дальше, раз такой грамотный, – не отводя от окна взгляда, с нарастающим раздражением ответила Ольга.
– Что читать? – переспросил дежурный, вытряхивая из пакета на стол еще одну бумажку. – Что читать-то, родимая, когда на твоей симпатичной мордашке и так все написано, что ты за птица и куда летишь. Только имей ввиду: крылышки мы тебе тут быстро подрежем. И хвоста накрутим заодно...
Он, однако, развернул бумагу с печатью и стал внимательно читать.
– Чего-чего?! – от удивления дежурный сначала аж задержал дыхание, а потом громко расхохотался. Обращаясь к удивленным патрульным, сквозь смех сказал:
– Нет, вы только послушайте, что тут написано: «Гражданка Гаевская Ольга Васильевна, статья такая-то, срок, учреждение исполнения наказаний такое-то, следует в Заозерский Покровский монастырь для решения вопроса о ее дальнейшем устройстве послушницей по разрешению настоятельницы монастыря».
Теперь вся дежурка разразилась жеребячьим смехом.
– Да, братцы, я уж всякое тут видывал, но такое – впервые, – немного успокоившись, сказал дежурный. – Это что, новая форма перевоспитания: из тюрьмы да в монастырь? И ты туда в самом деле добровольно? Да ты, девочка, наверное, сдурела совсем или крыша у тебя на зоне поехала! Истосковалась, поди, за хорошим мужиком? Тебе тогда не в монастырь к старухам, а к добрым казакам на волю надо!
И снова все дружно загоготали.
– Не твоя печаль, куда еду: к старухам или старикам, – огрызнулась Ольга. – Если сказать больше нечего, то давай назад мои бумаги и досыпай дальше. Приятных снов!
Смех поутих, и дежурный уже мирно спросил ее:
– Ты хоть знаешь, как туда ехать? Это ведь что даль, что глушь: ни дорог, ни света, ни телефона – ничегошеньки! Едешь ты, голубка, на добровольную каторгу – вот что я тебе скажу. А зачем? Ей-богу, не пойму.
Дежурный умолк, снова уткнувшись в бумаги, а потом уже вполне миролюбиво добавил:
– Ладно, посиди в зале, с рассветом тебе мы чем-нибудь поможем. А хочешь – посиди с нами, пообщайся. Монашки нас не каждый день навещают. Может быть, послушав тебя, мы тоже рванем в монахи, а?
И многозначительно подмигнул двум сержантам. Те снова поддержали шутку начальника веселым ржаньем. Ольга молча забрала документы со стола и так же аккуратно сложила их обратно в пакет.
Дежурный посмотрел в окно, сладко потянулся, хрустнув суставами:
– Светает помаленьку…
Ольга вышла из дежурки. За окном действительно забрезжил рассвет. Она прошла через весь зал ожидания и по указателю направилась к туалету. На перроне между тем стали появляться первые завсегдатаи вокзальной жизни – торговцы пивом, водой, пирожками, рыбой, дешевыми детективами и прочей всячиной, без которой большинство пассажиров не представляют своих поездок по железной дороге.
В туалете Ольга подошла к грязному забрызганному зеркалу, повесила на крючок сумку, достала мыльницу, старенькое полотенце. Кран открывать не было нужды: вода текла из него непрерывно тонкой струйкой. Подставила ладони, набрала воды и ополоснула лицо.
«Вот так, подруга, – мысленно сказала она, вглядываясь в зеркало, – слыхала, куда едешь? В глушь. На каторгу. Из одной тюряги в другую. И девчонки тебя о том же самом предупреждали. Теперь «мусорня»[6] беспокоится, как бы не пропала даром твоя краса лебединая».
Набрала холодной воды и снова ополоснула лицо, смывая последние следы бессонной ночи. Синие, почти васильковые глаза стали сразу прозрачнее, светлее. Затем освободила волосы, стянутые сзади в один тугой узел, и они рассыпались по плечам – черные, почти смоляные. Распущенные волосы еще больше подчеркнули почти картинные черты ее лица: правильный овал, высокие скулы, гладкий выпуклый лоб и взметнувшиеся на нем, словно слегка удивленные, черные брови. Тонкий прямой нос, красивые чувственные губы, небольшой упрямый подбородок придавали лицу то обаяние и притягательную силу женской красоты, от которой так сразу взгляд не оторвешь.
Ольга обратила внимание на едва заметные, но уже наметившиеся морщинки внизу от уголков губ.
– Старуха, – недовольно отметила про себя и, расчесав волосы, снова стянула их в плотный узел.
На выходе ее остановили две невесть откуда появившиеся молоденькие, ярко накрашенные девчонки:
– Эй, закурить не найдется?
– Бросила, – ответила им на ходу Ольга.
– Чего так? – насмешливо услышала вдогонку. – Здоровье слабое или мама не велит?
Ольга на секунду остановилась и посмотрела на них: подмывало ответить чем-то достойным на их намеки, но не стала. Зашла в зал ожиданий – и остановилась: прямо на нее шел знакомый милицейский патруль.
– Ну что, накурилась? – нагловато спросил один из них, меряя Ольгу взглядом с головы до ног.
– Накололась, – в тон ему ответила Ольга. – И «дряни»[7] наглоталась. Проверять прямо тут будете или опять в свой гадючник потащите?
– Что-то ты, красавица, слишком осмелела, – подключился второй, – смотри, как бы мы тебе не испортили настроение с утра пораньше.
– Да уж вы если кому-нибудь не испортите его, то, наверное, потом целый день как оплеванные ходите, – буркнула Ольга.
– Поговори еще, – стараясь напустить на себя важности, снова оборвал ее первый. – Мы тебя всюду обыскались. Пошли в дежурку.
– Господи, как вы мне все надоели, – вздохнула Ольга, предчувствуя продолжение ночных расспросов.
Войдя в дежурное помещение, она увидела там, кроме уже знакомого милиционера, парня лет двадцати пяти. При появлении Ольги все сразу замолчали, а незнакомец, повернувшись всем корпусом к вошедшей Ольге, стал ее с любопытством бесцеремонно рассматривать. Было видно, что речь шла именно о ней.
– Наверное, уже настучали кому–то, – подумала Ольга.
Но дежурный развеял ее опасения. Кивнув на нее, он с ухмылочкой обратился к своему собеседнику:
– Вот тебе, Павлуша, попутчица. Смотри, не обижай и не вздумай шалить, а то греха потом не замолишь вовек. Боженька тебя за будущую монахиню Гаевскую крепко накажет.
– Это кто – она, что ль, монашка? – изумился незнакомец, по-прежнему не сводя с Ольги глаз. – Все, решено: тоже иду в монастырь. У вас там найдется местечко?
– Становитесь в очередь, товарищ, – рассмеялся дежурный, – за нами будешь. Сначала мы, а ты потом. Уважь старших по званию и возрасту. Как там в песне поется: «Старикам везде у нас почет!» Так-то, братец!
– Нет, мужики, конец света какой-то! – незнакомец встал со стула и вплотную подошел к Ольге. – Уж если такие девчонки в монастырь подались, то нам ничего другого не остается, как драпать следом за ними. В этом грешном мире больше нечего делать.
Ольга посмотрела на незнакомца, потом на дежурного:
– Чего звали?
– Да вот, Ольга Васильевна, – дежурный с трудом подавил смех и кивнул в сторону того, кого звали Павлом, – Павлик, старый мой товарищ, едет как раз в ту сторону, куда и вы путь держите, если, конечно, не врете. Это мы еще проверим. Так что если желание не пропало туда попасть хотя бы засветло, то рекомендую вам садиться к Павлу. Ну, а когда доберетесь на место, то поставьте за его драгоценное здоровье толстую свечку – парень он хороший, сами убедитесь. А то по дороге, глядишь, передумаете к старухам ехать?
И опять закатился смехом.
