Читаем Саймон говорит (СИ) онлайн бесплатно

«Он пришел в город ночью, в час, когда тьма накрыла своими черными крыльями маленькие узкие улочки. За его спиной стояла сама Смерть, глядя пустыми глазницами на обреченное поселение. Первыми умерли стражники у ворот, так и не успев понять, что же случилось. Они просто рассыпались в прах, не оставив даже костей. Лишь оружие и доспехи глухо звякнули, упав на каменную мостовую…»

«Мрак какой-то», — подумал Саймон, перелистнув текстовый файл назад к обложке. С картинки на него высокомерно уставился какой-то бледный тип в черных одеждах, с длинными белыми волосами аж до пояса. Из-за плеч типа лукаво выглядывали две полуголые девицы с рожками и грудью минимум пятого размера, а за спиной стояла темная фигура в балахоне. Саймон перечитал название: «Владыка Тьмы: Рождение». Вздохнул, выключил планшет и, откинувшись на спину, уставился в небо. Тихо поскрипывала телега, покачиваясь с боку на бок, успокаивающе стрекотали кузнечики, мерно топала по старой заросшей грунтовке кобыла со странной кличкой Карась. Августовское солнышко скрылось где-то по правую руку, подсвечивая редкие облачка в насыщенной синеве небесного купола.

— Многоуважаемый Иван Фёдорович, долго ли нам осталось ехать? — поинтересовался Саймон, не отрывая глаз от облаков.

— Да уже почти добрались, Семён. Из леса уже выбрались, так что еще полчасика и на месте будем. Почитай пока.

— Да который день читаю не переставая. Не лезет уже духовная пища в организм — переварить надо.

— Ну раз не лезет, садись ко мне. Расскажешь, что ты там читал так увлеченно.

— Хотел бы сказать, что это было что-то умное, — ответил Саймон, перелезая на козлы, — но это были всего лишь сказки для взрослых про эльфов, гномов, драконов и прочих представителей фентезийного жанра.

— Неужели Толкиена?

— Ого! — Саймон с уважением уставился на возницу. — Вы читали Толкиена?

— Вот ты Семён, вроде интеллигентный человек, а иногда как скажешь — плакать хочется. Думаешь, что мы тут в деревне окромя азбуки ничего в глаза не видели? — Иван Фёдорович покачал головой, укоризненно глядя на собеседника. — У нас разные книги имеются. И детективы, и фантастика и даже энциклопедии.

Саймон открыл было рот, чтобы извиниться, но внезапно понял, что над ним просто подшучивают.

— Все бы вам издеваться, Иван Фёдорович. Вот почему вы меня упорно Семёном зовете? Я уже устал повторять — меня зовут Саймон.

— Негоже русскому человеку себя именем иноземным называть, — отрезал возница. — Есть хорошее русское имя, Семён. Зачем себя по англицки зовешь? Сам говорил, нет теперь ни Англии, ни Франции — только Дикие Земли, монстрами да чудищами наполненные. Осталась только Русь-матушка.

— Называю, потому что родители так назвали, — парировал Саймон. — А что Европы теперь нет — так люди остались.

— Родители — это да. Родителей нужно уважать, — тихо произнес Иван Фёдорович. — Но если уж решил жизнь с нуля начать — так и имя стоит новое взять. Чтобы старое назад не тянуло.

Саймон промолчал, уставившись на виднеющиеся вдалеке деревенские дворы. Да и что можно было ответить пожилому учителю сельской школы, который так легко согласился взять попутчика до своей деревни. И это на территориях Вольных Городов, где с оружием не расставались даже во сне.

Остаток пути прошел в молчании. Иван Фёдорович думал о чем-то своём, покусывая длинный ус, а его пассажир размышлял о старой и новой жизни. Краем глаза только отмечал, как проехали сквозь открытые ворота в высоком, в два человеческих роста, частоколе, как неспешно прокатились по главной улице, миновав с десяток дворов, и как выехали на хорошо утоптанную площадку, бывшую, судя по всему, эквивалентом центральной площади.

— Тпру! Стой родимая! — возница натянул поводья и кобыла послушно остановилась. — Ну что Семён, вот мы и приехали. Добро пожаловать в деревню Перловка, самый северный форпост цивилизации в нашей округе!

— Вам бы экскурсии водить, да туристов развлекать, Иван Фёдорович, — сказал Саймон, с любопытством оглядываясь по сторонам.

— А что, это можно! — приняв важный вид, учитель взмахнул рукой. — По правую руку от нас находится крупнейший и единственный в деревне магазин под названием «Универсам», которым владеет Владимир Игоревич Купец. Человек он зело корыстный и скупой, а потому там за оградой лучше летом травы, а зимой снега не брать, а то вовек не расплатишься.

Грэй с любопытством уставился на забавный архитектурный ансамбль в виде буквы «П». Судя по всему, это был добротный крестьянский дом, к которому затем пристроили два здоровенных крыла. Сложенные из массивных бревен, постройки не имели окон и дверей — лишь ворота, ведущие во внутренний двор. Свое архитектурой они напоминали скорее ангары и возвышались над домом раза в два, отчего тот казался банальным предбанником.

— А это наша защитница — церковь Святого Никодима, — Иван Фёдорович благочестиво перекрестился и указал на небольшую белую церквушку с колокольней, белеющую впереди. — Больше пятисот лет стоит, пережила и коммунизм, и демократов, и Чуму. Если душа потребует — обязательно зайди. Отец Никодим всегда поможет и советом добрым, и делом.

Уловив вопросительный взгляд попутчика, возница с улыбкой покачал голой:

— Не-не-не. Отца Никодима как раз в честь святого назвали. А Святой Никодим — он во времена Чумы людей лечил. Тогда же как было: как болезнь ударила — все из городов побежали. Ну и до нас как-то добралось. Как первые больные появились, так остальные в панике все побросали и в лесах схоронились. А Никодим тогда по домам ходил и людей лечил. И вылечил! А как в деревне больных не осталось — в леса пошел искать. Кого находил, того лечил и обратно в деревню направлял. А потом дальше направился…

— Что-то вы преувеличиваете, Иван Федорович, — Саймон покачал головой. — От Лихорадки Судного Дня смертность была выше 90 %. К тому же за все время пандемии не зафиксировано ни одного успешного случая применения вакцины. Только естественный иммунитет.

— Так я и говорю, святой человек! Не веришь — дело твое. Зайди разок, да узнай у отца Никодима, как все было. А пока… — Старик развернулся и указал пальцем на двухэтажный бревенчатый дом с большим количеством окон, который оказался у них за спиной. — Мои владения: школа, она же библиотека, она же кинозал!

— Кинозал?

— Что Семён, не ожидал? Говорю же, форпост цивилизации! — Иван Фёдорович с гордостью оглядел здание школы. — Девять лет назад год удачный выдался: и урожай хороший, и пушнины набили, и народ лесной много товара принес. Скинулись деревней, да купили в городе экран, проектор, колонки, кристаллов с фильмами. Теперь каждую вторую неделю по выходным кинопросмотры устраиваем! Даже Вовка-скупец, и тот забесплатно аккумуляторы для всего этого заряжает.

Саймон помотал головой, переваривая обилие информации. Кинозал? Лесной народ? Электричество? Когда он намеревался затеряться где-то на окраине цивилизации, то никак не предполагал, что там будет кинотеатр.

— А вон там, — учитель махнул налево, — наш гостиный двор. Собирай вещички и пойдем тебя на постой устраивать. Федька!

В телеге зашуршало и над бортом показалась взлохмаченная голова Фёдора, младшего сына возницы. Отрок 26 годочков отроду всю первую половину дня провел на козлах, а потому оставшееся время с чистой совестью дрых без задних ног.

— Чо бать, приехали уже?

— Ты мне не «чокай» тут! — строго ответил Иван Фёдорович, нахмурив брови. — Полчаса уже стоим, ждем как ты проснешься.

— Да ладно бать, ты так красиво про Святого Никодима рассказывал — я аж заслушался, влезать не хотел.

— Ну да, конечно. Заслушался он. А храпел от избытка чувств. Ты давай, лезь сюда, бери вожжи и охраняй телегу. А я пока Семёна пристрою.

— От кого охранять-то, бать?

— А вот если Купец появится, ты его к телеге не подпускай. Пусть меня дожидается. А то знаю я его — начнет разгружать, а потом половины товара не досчитаешься.

Передав поводья сыну, старик слез с козел и с хрустом потянулся.

— Ну что, Семён, все взял?

Саймон подтянул походный рюкзак, подхватил верную «Бурю», и, махнув на прощанье рукой Фёдору, спрыгнул с козел.

— Всё.

— Ну и ладушки. Пошли, познакомлю тебя с Мирославой. Ты, главное, сразу её не пугайся — она женщина добрая. Хоть это и не показывает, — говорил Иван Фёдорович на ходу, увлекая собеседника к двухэтажному дому, очень похожему на здание школы, однако с большой вывеской «ТРАКТИРЪ» над входом.

***

Казалось бы, как в деревне, где пришлых-то практически не бывает, может существовать питейное заведение? Торговцы раза два в год заглядывают, хуторяне как появляются, так в лучшем случае заночуют, позавтракают, да обратно в леса бегут. Дикари если и вышли из чащи, так в корчму вообще не заходят — отоварятся у Купца в магазине, да обратно торопятся. В общем, никакого прибытка. Ан, нет! Куда мужику после тяжкого рабочего дня податься? Где холодные зимние вечера пересидеть в хорошей компании? А если уж с женой поругался, где пар выпустить? Вот и ходили мужики деревенские в двери под вывеской «ТРАКТИРЪ» окунать усы в напиток янтарный. Или рюмашку чего покрепче пропустить (исключительно для сугрева). Ну может еще в картишки перекинуться, да новости обсудить. Можно еще блюда какого изысканного попробовать, что Святополк на кухне по рецептам старинным приготовит — но это на любителя.

Женская половина, конечно, ворчала и поругивалась, но против трактира никогда всерьез не воевала. Наоборот! Поругалась с мужем, что тот дверью хлопнул? Где его искать? Правильно, под вывеской «ТРАКТИРЪ». Посидит, попьет пенного, пожалуется друзьям на долю свою мужицкую тяжкую — а там и забирать можно, если сам мириться не приползет. Да и сами бабоньки нередко в эти двери забегали. Соберутся на втором этаже в комнате, гостями не занятой, да под чаек и рукоделие давай новостями делиться и косточки всей деревне перемывать.

Заведовала корчмой Мирослава — женщина фигуры… большой, крепкой, да характера стального. Заведение перешло к ней по наследству, когда в возрасте пятнадцати годков она потеряла обоих родителей. В Перловку тогда пришла хворь, свалившая полдеревни. Практиковавшая в то время доктор пыталась вылечить больных тем, что у нее было, но в итоге слегла сама. И пока отец Никодим, бывший тогда еще послушником, с Купцом-старшим неслись на стареньком грузовичке в город, собрав все деньги, какие нашлись в деревне, пока обратно ехали, пока врачи привезенные источник хвори нашли да лечить принялись… Не дождались некоторые. В том числе и мать с отцом Мирославы. Многие тогда приходили, даже сам староста, предлагали помощь, говорили: «Продай трактир, не справишься!». Сжала тогда зубы Мирослава, отказалась от помощи, тянула на себе «ТРАКТИРЪ». Только Святополка приняла — пухленького паренька, мечтавшего готовить блюда старых, уже позабытых стран. И вытянула! Конечно, народ девочке все же помогал — и охранников торговых приструнить, если чересчур разойдутся, и в комнатах прибраться перед приездом тех же торговцев. Но в остальном — все сама вытянула! И Святополка в мужья взяла. Злые языки тогда поговаривали, что у паренька просто выбора не было, что сбежит скоро от жены такой. Но поговаривали тихо, за спиной. Во-первых, нет, не сбежал. Во-вторых, можно было и метлой поперек хребта получить. Ну и в-третьих, две очаровательные близняшки, Любослава и Неждана, наглядно все эти разговоры опровергали. В общем, так и продолжают ходить мужички в заведение под вывеской «ТРАКТИРЪ», где правила суровая русоволосая валькирия с тяжелым взглядом серых глаз и увесистым кулаком.

Собственно, и в этот ничем не примечательный день, Мирослава стояла за стойкой, протирая кружки и рассеянно слушая своих первых посетителей. Периодически смачивая горло, мужики мрачно обсуждали необычайно сухую погоду в этом году, и гадали, что будет дальше. Саму хозяйку эта тема тоже интересовала изрядно, поскольку проблемы с урожаем обещали проблемы с хмельным, а проблемы с хмельным — недовольных посетителей. Не дай бог, придется по соседним деревням заказывать, а то и вообще в город ехать!

От мрачных мыслей женщину отвлек звякнувший колокольчик, что висел прямо над входной дверью. Подняв глаза, она увидела деревенского учителя, который неделю назад уехал в город по своим делам, и по делам Вовки Купца. Однако прежде, чем она успела спросить Ивана Фёдоровича о новостях, в дверях возникла еще одна фигура, при виде которой у Мирославы от испуга ёкнуло сердце. Стоит отметить, что это уже было событием примечательным, потому что, как шутили в деревне, напугать её могли только две вещи: медведь на танке (да-да, деревенские знали, что такое танк) и плачущие близняшки. Впрочем, габариты вошедшего не слишком отличались от габаритов лесного медведя «урсы». Ростом под два метра (чуть макушкой притолку не чиркнул, хотя явно сутулился), косая сажень в плечах, одет весь в добротную камуфляжную одежду. Когда входил, занял весь дверной проём, распахнув сразу обе створки, в то время как учитель спокойно прошел в одну. Впрочем, богатырская фигура — это ерунда. Вон кузнец деревенский тоже так входит, как и сыновья его. Гораздо страшнее выглядела голова незнакомца, что минуя шею, плавно переходила в плечи. Короткая стрижка, чуть скошенный лоб, широкие брови и глубоко сидящие глаза. Широкий мясистый нос и массивная нижняя челюсть, выдвинутая вперед аки кирпич. В данный момент посетитель улыбался, отчего из под нижней губы на свет вылезли клыки. Что еще хуже — пришелец не имел ни усов, ни бороды (сразу видно — городской), отчего казалось, что оная челюсть занимает главенствующее место на лице. Дополнял картину странного вида автомат с двумя стволами, какой Мирослава до сих пор видела только в фильмах, что в деревенском кинозале периодически крутили. А потому и сам незнакомец напоминал какого-то солдафона из армии киношного злодея. На мгновенье перед мысленным взором Мирославы нарисовалась картинка, как зловещая фигура поднимает свое оружие и начинает палить во все стороны, громко и утробно хохоча…

— Будь здрава, хозяюшка! — Иван Фёдорович подошёл к стойке и тепло улыбнулся. — Вот, постояльца к тебе привел! Знакомься, Семен Ясонович… гхм… Серов…

— Фёдорович, какой нахрен постоялец?! — взвизгнула Мирослава, дав петуха. — Совсем там в городе головой тронулся? Ты на его рожу посмотри — этож тать натуральный! Душегуб! Бандит! Порубает нас ночью темной топором, да обесчестит!

— Вовсе и не тать, — обескуражено ответил Иван Фёдорович, оглянувшись на «душегуба». — Очень интеллигентный молодой человек. Пушкина читал, между прочим.

— То есть он меня интеллигентно подушкой удавит? Вот утешил!

— Да что ты меня позоришь то, Мирослава! — старый учитель укоризненно взглянул на трактирщицу. — Никого он подушкой удавливать не будет…

— Ну вот и тащи его к себе домой! Пусть Мариша посмотрит, что за дружков ты в городе завел!